Надуй щеки! Том 5 (СИ)

— Передай твоему знакомому благодарность. А по поводу настроения… Есть над чем задуматься.
— Проблемы? — уточнил парень, грея руки о горячую кружку.
Девушка вздохнула, покосившись на мост и мотнула головой.
— Скажем так, это не проблема, а сложность.
— Расскажешь? — спросил Йонг. — Не навязываюсь, но если проблему произнести вслух, то это половина ее решения.
Мун хё На задумчиво пригубила чай, затем поджала губы и с грустью начала рассказывать:
— Еще до того, как я начала по-серьезному заниматься актерской деятельностью, мне очень… Мы встречались с парнем. Он мне очень нравился, и я ему тоже. Он грезил семьей, детьми… А я…
Девушка умолкла, и Пак продолжил за нее:
— А ты грезила сценой, славой и ролями в популярных фильмах.
— Да. Грезила и более того — добивалась. Не сказать, что это было просто. Сложностей хватало, но я шла к своей мечте и…
— Ты с ним рассталась?
— Да. Скажем так, это было обоюдно. Я чувствовала, что он меня тормозит, он понимал, что я никогда не буду его, если я на сцене. В общем, разошлись.
— А сейчас что случилось?
— Я увидела его в торговом центре с другой. Сама не знаю, что на меня нашло, но я пошла за ними и подслушала, что у них будет ребенок. А еще у него и нее обручальные кольца на пальцах.
— Вот как… — поджал губы Пак. — Ты почувствовала ревность?
— Нет, — спустя пару секунд ответила Мун Хё На. — Я долго думала об этом и поняла, что это была не ревность.
— А что тогда?
— Зависть, Йонг… Это была зависть.
Девушка умолкла, пригубила чая и подняла взгляд на подсвеченный мост, что проплывал над их головой.
— Понимаешь… Я звезда. Меня узнают на улицах, фотографируются. Мое лицо многие называют эталоном красоты. Я неоднократно читала и слышала вживую, как мою фигуру называют идеальной. Но при этом у него уже дети, семья, а я…?
Пак молча рассматривал девушку и не спешил ее перебивать, прекрасно понимая, что ей надо выговориться. Мун Хё На же тяжело вздохнула и умолкла, провожая взглядом удаляющийся мост.
Наконец, она перевела взгляд на спутника и спросила:
— Сколько стоит счастье, Йонг? Как думаешь?
Пак тяжело вздохнул, глядя на девушку и произнес:
— Не правильно ставишь вопрос.
— В смысле?
— Сколько и кому надо заплатить, чтобы почувствовать себя счастливым? Примерно так.
Мун Хё На грустно улыбнулась.
— Столько труда… столько нервов положено на то, чтобы сделать карьеру и стать звездой… Для чего все это?
— Я так полагаю, что для денег и ощущения собственной значимости.
— Так сколько денег надо, чтобы почувствовать, что ты добился. Есть где-то точка, когда можно выдохнуть, остановиться и произнести: «У меня получилось!»?
Пак промолчал. Девушка тоже умолкла и перевела взгляд на ярко освещенную улицу.
— Если остановишься — все пойдет коту под хвост, — задумчиво произнес Йонг.
— Знаю. Поэтому и грущу, что не понимаю, куда и зачем двигаюсь.
Снова повисла пауза. Минуты три и он, и она смотрели на проплывающие улицы и приближающийся очередной мост, после чего Пак вздохнул и произнес:
— Меня всю жизнь готовили. Готовили, чтобы я принял семейное дело, — начал он, разглядывая мост. — Этикет, образование, учеба. Все распланировано. Когда, куда, зачем. Спорт, вкусы, стиль одежды, еда. Все было регламентировано.
— Заставляли?
— Не помню, чтобы меня заставляли, — мотнул головой Пак. — Просто оно как-то само… Нет, не так. Я никогда не думал, что может быть по-другому. Я считал это нормой.
Мун Хё На взглянула на Йонга. Тот хмыкнул и произнес:
— Когда тебе говорят, что ты лучший, что ты самый самый на протяжении всего детства, у тебя волей или нет складывается впечатление, что ты действительно особенный. Но есть нюанс… — парень пригубил горячего чая и продолжил: — У тебя две руки, две ноги и одна голова, которой надо думать, а не складывать в нее еду.
— Обычно такие люди становятся избалованными сынками… — пожала плечами Мун Хё На. — Как ты этого избежал?
— Пока сам не понимаю, но… как-то вышло, — пожал плечами парень. — В какой-то момент произошло… Нет. В какой-то момент произошел Гису Хегай. И все перевернулось с ног на голову.
  
— Знакомая история, — тихо произнесла актриса.
— И вдруг все, что в меня вбивали… Как-то…
— Потеряло смысл?
— Нет. Оказалось совершенно не тем, чем мне казалось до этого, — грустно улыбнулся Йонг. — И чем дальше, тем все сильнее меняется то, что я считал нормой. Я начал себе задавать очень неудобные вопросы, на которые у меня нет ответа.
— Например? — подняла одну бровь Мун Хё На.
— А что я люблю? Допустим, из еды. Я пробовал все кухни мира, но какое блюдо я люблю? Не то, что самое дорогое, или блюдо, что нахваливают гурманы. Что я сам люблю? Что мне нравится?
Мун Хё На несколько секунд молчала, после чего спросила:
— И какое блюдо ты любишь?
Пак грустно улыбнулся и произнес:
— Пока я пришел только к тому, что я вообще еду не люблю. Мне нужно, чтобы блюдо было питательным, сбалансированным и полезным. Вкус не так важен…
Тяжело вздохнув, парень поднял голову к проплывающему над ними мосту и произнес:
— Я так долго жил «как надо», что теперь не знаю как жить «как хочу».