Граф Рысев 7 (СИ)

— Вот чего я никогда в своей жизни не делал, так это не спасал пчёл, — проговорил Мамбов так же, как и я, набирая в ложку мёд. — Это будет интересный опыт.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы мог протиснуться не слишком крупный человек.
— Ваше сиятельство, — Петрович встал возле двери и не решался подходить к столу. Он мял в руках шапку и выглядел не слишком уверенно.
— Дай угадаю, вы не смогли снять гнездо. И в чём причина?
— По стене не смогли забраться. Леса строить некогда, а лестница не выдержала и под весом Ефима развалилась. Такой длинной, больше нет. Её тоже делать надо. А у нас в поместье и плотника-то нет, и материала, чтобы самим сколотить. — Промямлил Петрович. — Пчёлы роиться начали, шуметь начнём, многих потеряем и без этих ос проклятущих.
— А разве пчёлы хорошо магию переносят? — спросил Мамбов, поворачиваясь к мастеру. Встретившись с ним взглядом, Петрович вздрогнул и опустил глаза.
— Плохо, ваше сиятельство. Но, если уж выбирать из двух зол…
Я смотрел на него и думал о том, сдались мне эти проклятые пчёлы? Даже если падёж произойдёт, проще будет пару новых семей купить. Но, посмотрев на несчастное лицо Петровича, чуть не сплюнул.
— Ладно, посмотрим, что можно сделать, — я бросил ложку на блюдце. — Но, предупреждаю, если мне что-то не понравится, то я просто спалю это проклятое гнездо к чёртовой матери, и мне будет плевать, как пчёлы на это отреагируют.
Мамбов, посмеиваясь, вышел за мной, а впереди бежал Петрович, всё ещё комкая в руках шапку.
Дорогу до завода расчистили, и мы смогли с Олегом поехать на машине. Игнат попытался было напроситься с нами, но я ехидно заявил, что в этом случае он пойдёт со мной в пчелиный город. На что Игнат заявил, что, пожалуй, подождёт, когда мы вернёмся.
От защитного костюма я отказался. Окутавшись щитом, подошёл к стене и посмотрел наверх. От стоявшего вокруг гула начинала уже побаливать голова. Взяв в руки банку, покрутил её в руках и прикрепил к специальному поясу, который на меня нацепил Петрович.
Призвал дар, полюбовался острыми и крепкими когтями, в который раз посетовав, что не укрепил их макрами, и вонзил в податливую стену. Подъём занял совсем немного времени. Петрович очень чётко рассчитал объём горлышка банки к размерам гнезда. Через пять минут я уже соскочил вниз и поднял банку, глядя, как в ней суетятся осы.
— Ну, и в чём была проблема? — спросил я, глядя на переминающихся с ноги на ногу пчеловодов.
— Вы бы вышли отсюда, ваше сиятельство, — в голосе одного из них появились просительные нотки. — Ваша защита, она не очень нашим подопечным нравится.
Я прислушался. Действительно, тональность гула изменилась. Он стал более агрессивным, что ли. Мы с Мамбовым вышли из помещения, и я сунул ему банку с осами, убирая щит и стряхивая с себя парочку заблудившихся пчёл. И тут же замер. Олег сразу же увидел мою реакцию и нахмурился.
— Жень, ты чего? Тебя укусили? — спросил он, всё ещё держа в руках банку.
— Пчёлы не кусаются, — машинально поправил я его. — Моя сигналка сработала.
— Зверь? — спросил Мамбов, ставя банку на пол и начиная лихорадочно одеваться. Я от него не отставал.
— Если только медведь. Но, Олежа, медведи зимой в основном не болтаются. А на мелочь сигналка не отреагировала бы. Я её специально так настроил, чтобы на каждый чих не подпрыгивать.
— Ваше сиятельство, а с гнездом что делать? — Петрович поднял проклятую банку, в которой осы уже на стенки кидались.
— Я-то откуда знаю? — Раздражённо ответил, но, поймав его взгляд выхватил из рук банку. — Там уничтожим, спалим, да и всё. В лесу мы никого не потревожим.
До места долетели быстро. Домой не заезжали, чтобы не терять время. Итак, всё время думали, что не успеваем и приедем снова к пустому полю. По дороге я позвонил Игнату и приказал выдвигаться. Но мы приехали всё равно быстрее.
На этот раз не опоздали. Возле того места, где вчера предположительно лежал Шалфеев, стояли две зловещие тёмные фигуры.
— Ах вы, суки, — процедил Мамбов, выскакивая из машины. — Женя, на них армейские противомагичесткие плащи!
 
А я так и думал, что никакой твари нет. Что это люди. Смущали только странные следы. Но сейчас всё встало на свои места. У них на ногах были снегоступы. Правда, они на них ходить толком не умели, ноги подволакивали, словно пытались, как на лыжах пройтись. Отсюда такие странные полосы на снегу и появились. На головы были наброшены глубокие капюшоны, и лиц под ними не видно.
Увидев нас, они развернулись и резво пошли в сторону виднеющейся сейчас при свете дня рощи. Иллюзий эти твари не строили, днём они не смогли бы с нами справиться. Потому что комбинированной атаки даже эти плащи не выдержали бы.
Вот только они находились слишком далеко, чтобы начать атаковать тем же огнём. А ещё нам с Олегом сильно мешал снег. У нас-то снегоступов на ногах не было. Идти же приходилось хорошо, если по колено в снегу, а иногда проваливались и глубже.
Тем не менее мы уверенно к ним приближались. Олег шёл первым. Я за ним. Мамбов приостановился и призвал дар. Правильно, он же не на этих уродов будет воздействовать, а на землю. И тут один из них почувствовал неладное. Обернувшись, он приостановился и отточенным движением метнул в Олега метательный нож. Мамбов отклонился, но в снегу потерял равновесие и взмахнул руками. Снег взметнулся не из-под ног у убегающих мразей, а чуть в стороне.
Я только зубами скрипнул и поднял руки, чтобы подпалить им задницы, если получится. И только сейчас увидел, что за каким-то хреном схватил банку со злополучным осиным гнездом. Зло оскалившись, я прикинул расстояние и метнул банку в затылок одному из них, добавив вслед огненной стрелой, чтобы точно долетела.
Банка разбилась об башку этой твари, прикидывающейся человеком, и злобный рой ос набросился на этих двоих. Как они вопили и махала руками, пытаясь избавиться от жалящих их насекомых. Но бежать при этом не переставали.
Я уже хотел продолжить погоню. В конце концов, пара ножей у меня тоже всегда была при себе, но тут Мамбов спокойно так произнёс.
— Женя, меня задели, — я резко развернулся и увидел, что он прижимает руку к боку, а его пальто быстро пропитывается кровью. Одна капля сорвалась с пальцев и капнула на снег. Я тупо смотрел, как она летит, и только, когда кровавые брызги расплескались по белой земле, очухался.
— Твою мать, — подскочив к нему, обхватил за талию придерживая. — Как это получилось? Я же видел, что нож мимо пролетел.
— Это артефакт. Армейский, — прошипел Олег сквозь зубы. — Он при подлёте к цели пару лезвий отбрасывает. От ножа и от одного лезвия я сумел отклониться, а вот второе задело.
— Ну, ничего, — я оглянулся, бросив злобный взгляд в сторону сваливших уродов. — Зато теперь мы точно знаем, что это люди, что они как-то связаны с армией, да и к тому же я их прекрасными дополнительными приметами обеспечил. Надо только тебя быстрее подлечить, чтобы им эти приметы убрать не успели. Теперь найдём гадов.
До машины мы дошли довольно бодро. Только вот под конец, Олег всё сильнее и сильнее начал наваливаться на меня. Кровь капала уже непрерывно, не каплями, а тонкой струйкой. Открыв пассажирскую дверь, я усадил Мамбова, и, оббежав машину, прыгнул за руль. Голова Олега откинулась назад, но, судя по всему, сознания он не потерял.
Заведя машину, я рванул по дороге, доставая мобилет.
— Игнат, вы где?
— Подъезжаем, Евгений Фёдорович. Ещё с полкилометра осталось.
— Езжайте к поместью Шалфеевых. Мамбов ранен, а там целитель должен находиться. Так что, давайте прямо туда.
— Хорошо, — голос Игната звучал сосредоточенно. — С вами всё в порядке?
— Да, со мной всё нормально. И, Игнат, это не твари, это люди.
— Мы так с ребятами и поняли, — процедил егерь, я же отключился, сунул мобилет в карман и с тревогой посмотрел на Олега, который, похоже, держался из последних сил. Ничего, нам только до дома добраться и одежду с тебя снять. У Шалфеева прекрасная аптечка. Мы тебя быстро на ноги поставим. И я сильнее нажал на педаль газа, всё больше увеличивая скорость.