Поцелуй ангела

Закончили они лишь к восьми часам вечера. Элли весь день ничего не ела, кроме утренней лимонной слойки, купленной у Мэнни. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что думает о еде, но поделать с этим ничего не могла. Будто желая доконать ее, желудок предательски заурчал, когда они спускались в лифте.
Донован положил ладонь себе на живот.
— Это у меня или у вас?
— Спасибо, что готовы принять вину, но это у меня.
— Да я и сам подкрепился бы. Вы как, ребята?
Элли взглянула на Рогана.
— Нам велели сделать перерыв. Я делаю перерыв и отправляюсь домой, чтобы как следует выспаться. Увидимся завтра.
Роган удалился, оставив Элли возможность самостоятельно принять или отвергнуть приглашение Донована.
— Еда — это хорошо всегда.
«ПЯТЬ СМЕРТЕЙ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ», — гласил заголовок на домашней странице «Дейли пост». На размещенной рядом с анонсом фотографии была изображена Рейчел Пек. Девушка выглядела гораздо шикарнее, чем когда-либо, даже лучше, чем в ту ночь, когда он подобрал ее на улице в районе Мясного рынка. Он предположил, что этот портрет был сделан по совету литературного агента. Насколько он знал, издатели теперь заботятся о подобных вещах.
Он кликнул мышкой по заголовку и прочел полный текст. Здесь были названы все: Люси Фини, Робби Харрингтон, Элис Батлер, Челси Харт и Рейчел Пек. Все были эксцентричны. И пьяны. А теперь мертвы, и клочки их волос убийца забрал на память.
Изложено было на редкость подробно, если учесть, что тело Рейчел обнаружили лишь утром. Для газеты это было не характерно. Размещение статьи на веб-сайте обычно использовалось, чтобы лишь подманить читателя, а уже наутро продать бумажный выпуск с более подробной версией.
Он пересел с дивана на пол, выкатил пуфик и вытащил деревянные половицы, а затем кусок ДСП. После этого он извлек пять пластиковых пакетиков: два новых, три — выцветших от времени. Больше всего волос лежало в пакетиках Люси и Челси. Пакетики Робби и Рейчел были заполнены меньше. От Элис осталось всего несколько прядей. Как же хотелось ему спасти те чудесные локоны, которые она так решительно отрезала! Он видел, как она зашла в салон, и наблюдал весь процесс стрижки. Однако войти он не осмелился, не говоря уже о том, чтобы стащить волосы с пола в парикмахерской.
Люси, Робби, Элис, Челси и Рейчел. Благодаря «Дейли пост» он не единственный человек, знавший, что их истории связаны.
Оставалась лишь одна, последняя жертва.
  
Глава 43
 
Макс велел таксисту ехать в район Флэтайрона, а затем показал дорогу к «Сала Один Девять»,  [44]испанскому ресторану на 19-й улице.
— Надеюсь, вы любите тапас,  [45]— сказал он, открывая тяжелую деревянную дверь в красный зал ресторана, отделанный кирпичом и камнем и освещенный лишь маленькими свечами на разбросанных по залу столиках.
— Я люблю все — главное, чтобы дали семь разных видов еды зараз.
Ресторан уже заполнили проголодавшиеся посетители. Чтобы не ждать сорок пять минут, они приняли предложение хозяйки зала поесть в баре, где Макс заказал кувшин сангрии, а также сыр и крокеты на закуску.
Со вчерашнего вечера, с того самого кофе, который был не просто кофе, им впервые удалось остаться наедине. Переход от официальных ролей к тому, что можно было считать свиданием, был нелегким для обоих. Элли хотелось поговорить о деле, а у Макса явно возникли иные вопросы.
— Если это не мое дело, так и скажи, но я заметил, что сегодня вы с Роганом пользовались каким-то тайным языком.
— Ничего тайного. Просто мы до сих пор притираемся как напарники.
— Глядя со стороны, могу сказать: похоже, ты успешно подхватила ритм. Я понял, это он не хотел посвящать нас с Найтом в детали расследования, но между собой вы утрясли этот вопрос, не перекинувшись даже словом.
— Мы перекинулись, — возразила Элли, припомнив сцену в машине во время ожидания Донована. — Просто тебя в этот момент не было с нами.
 
— Должен сказать, я работаю уже несколько лет, но ты не похожа на тех полицейских, которых я прежде встречал.
— Чтобы выделиться в ПУ Нью-Йорка, по-прежнему достаточно быть девчонкой.
— Дело не только в этом. Не знаю. Ты же изучала введение в право, верно? Никогда не жалела, что не пошла учиться дальше?
Элли уже сталкивалась с подобным мнением. Обычно копов считали недалекими работягами-традиционалистами. А она училась в колледже. Жила на Манхэттене. Ее предыдущий парень был служащим инвестиционного банка. Она иногда даже прихвастнуть этим могла.
Когда люди говорили, что она не похожа на полицейского, это, скорее, было связано с их собственными стереотипами, чем с Элли. Ее банковский служащий, к примеру, все время спрашивал, когда она собирается завязать с полицией. Билл не желал понять, что она в самом деле подходит для этой работы, и это одна из причин, почему сейчас Элли живет в одиночестве. Она надеялась, что не нарвется на то же самое с Максом.
— Когда ты растешь в здешних местах, неизбежно становишься врачом, юристом или членом правления корпорации. Однако мой отец был полицейским, а мама — бухгалтером. Сосед слева — водопроводчиком. Сосед справа работал на кладбищах самолетов «Боинг». Поскольку я родом из Вичиты, мне и в голову никогда не приходило извиняться, что я полицейский.
Донован отставил бокал с вином и оперся ладонями о стойку бара.
— Ладно, давай кое-что проясним. Во-первых, я вырос неподалеку отсюда, в Кью-Гарденс,  [46]мой папа до сих пор трудится продавцом в обувном магазине, а мама работала стоматологом-гигиенистом. Когда я сказал отцу, что отказался от шестизначного годового дохода, чтобы стать прокурором, он повел себя так, словно меня осудили и я прошу денег, чтобы выйти под залог. Так что, насколько я понимаю, любящий свою работу человек ни перед кем извиняться не обязан.
— Прости, пожалуйста. Просто я так привыкла, что…
— Можешь не объяснять. Это мне следовало выражаться яснее.
— Хочешь сказать, это не было вызовом на состязание «Кто был беднее в детстве»? — Щеки Элли все еще горели.
— Ты не такая, как большинство моих знакомых полицейских, поскольку у тебя в голове не заложена установка: «Мы против них».
— Ну, это проще простого, — обрадовалась она перемене темы. — Я не вижу в этом смысла. Для меня важнее всего — завершить работу.
— А когда ты изучала введение в право, тебе никогда не хотелось стать прокурором?
— Мне нравится быть копом. Нравится прямолинейность этой работы. Ты видишь все с самого начала. Первой говоришь с потерпевшими, свидетелями, подозреваемым. Твое чутье задает тон всему расследованию. И если я защищаю закон, мне хочется делать это в качестве копа. Я подумывала стать адвокатом, но только ради того, чтобы не иметь дела с этой темной, печальной, вгоняющей в тоску мерзостью, о которой мой отец думал изо дня в день. Я пошла туда из-за денег.
— Значит, по твоим словам, я получил самое худшее.
— Не обижайся.
Сказать по правде, за последние дни Элли несколько раз размышляла: а может быть, ей больше подошла бы работа в прокуратуре? Если Экелс видел в ее молодости и горячности недостатки, требующие искоренения, Найт считал ее идеальным свидетелем. Дэн Экелс и подобные ему люди всегда будут управлять полицией, и Элли обречена бодаться с ними. А вот в случае с Саймоном Найтом, казалось, нужно лишь делать свое дело, пробиваясь сквозь вранье и чушь. Она могла бы готовить дела по убийствам для суда, не становясь при этом центральной фигурой в новостях и книгах своих бывших парней.
Но сегодня вечером, когда дело против Джейка Майерса развалилось, Саймон Найт показал свое истинное лицо. Он сделал все, чтобы подстраховаться, заручившись поддержкой комиссара полиции и мэра. Он говорил о возможности создания оперативной группы. И даже о привлечении ФБР.