Поцелуй ангела

 Сначала Джейк гладил ее по голове нежно, затем, уже почти достигнув оргазма, крепко обхватил пальцами ее голову, управляя движением. Он почувствовал, что дужка ее правой сережки выскочила из уха. Он не хотел, чтобы сережка упала. Не сейчас. Не в эти мгновения. Иначе Челси может остановиться. Он сунул сережку в карман и снова положил руку девушке на затылок. 
 Когда она закончила, Джейк помог ей подняться и чмокнул в губы. Он любил, чтобы девушки глотали, но после этого предпочитал обходиться без глубокого поцелуя. Она засмеялась, когда он отряхивал пыль с ее брюк. 
 — Где моя сотня баксов? — спросила она. 
 — Не говори глупостей. Мы возьмем машину Ника. 
 — Это ты не говори глупостей. Давай деньги, а то натравлю на тебя сутенера. 
 Он опустил сотенную в ее сумочку. 
 — Пойдем найдем тебе такси, пока твой сутенер не сказал, что я тебя присвоил. 
 — Если я могу проделывать такие штуки под дверью, я прекрасно сумею поймать машину. А теперь у меня и деньги есть, чтобы расплатиться. А ты лучше иди в клуб. 
 — Точно? 
 — Точно. Давай. 
 Он еще раз поцеловал ее, прежде чем уйти. Уже в двух шагах от «Пульса» он сунул руки в карман куртки, чтобы согреть их. И нащупал крохотные бисеринки ее сережки. Он подумывал было вернуться, чтобы отдать сережку, однако решил не портить такой замечательный финал. 
  
Глава 42
 
У Рогана был такой вид, словно он только что видел Уильяма Шетнера,  [43]разгуливавшего по Зданию уголовного суда на Центральной улице, 100, в юбке из травы.
— Ты решил: поскольку ты невиновен, у тебя есть святое право предложить другому невиновному занять твое место в тюрьме? — Роган все никак не мог смириться с пониманием порядочности, которое продемонстрировал Майерс.
Тот упорно разглядывал свои руки. Он сидел за тем же столом в прокурорском зале совещаний, где лишь вчера Хайме Родригес рассказывал детективам об уборщике, который может представлять для них интерес.
Сьюзан Паркер была адвокатом с сомнительной репутацией, но по крайней мере она попыталась защитить своего нового клиента от гнева Рогана.
— Дайте человеку передышку. Вы схватили его за убийство, которого он не совершал. И он потерял самообладание.
Донован поднялся из-за стола и прошелся взад-вперед по комнате.
— Вы могли бы посоветовать ему, Сьюзан, рассказать все начистоту. Вместо этого вы разыграли спектакль.
Джейк поднял глаза.
— Вы собирались упрятать меня за решетку до конца жизни. Что мне еще было делать?
— Можно было рассказать нам правду в тот же вечер в «Пульсе», — подсказала Элли.
— Отлично. Что ж, убейте меня. Я облажался. Целая орава копов врывается в клуб, начинает расспрашивать о девушке, которая мне слегка вскружила голову. Ну, я тогда немного выпил и еще кое-что, как вы уже знаете, ну и слетел с катушек. А потом я только и слышал, что у вас на меня полно улик. Таксист. Моя ДНК. Время смерти. Ау меня не было ничего. В кои-то веки сразу пошел домой, как порядочный, чтобы Ник не терзал меня расспросами. За меня некому было поручиться.
— А тут подвернулся Симански, — продолжала Элли, — который готов был продать оставшиеся месяцы жизни, чтобы оградить дочь и ее будущего ребенка.
Джейк прикусил нижнюю губу. Теперь, когда на его волосах не было геля, а на теле — нелепой одежды, Элли понимала, почему Челси сочла его привлекательным.
— Когда Сьюзан позвонила мне в первый раз, это показалось мне безумием. Но мужик все равно умирал, и он пришел ко мне. Это была не моя идея. Ему нужны были деньги. А когда Сьюзан сказала, что у него уже была судимость за изнасилование, я решил: лучше он, чем я. Я вспомнил про сережку и понял, что ее можно использовать, чтобы вы поверили.
— А вам не приходило в голову, что больше всего при этом вы помогли настоящему убийце Челси Харт? — поинтересовалась Элли.
Джейк снова уставился на свои руки.
 
— Я об этом не думал.
— Вы думали только о себе.
— Возможно, — тихо ответил он, прежде чем поднять на нее глаза. — Но ведь и вы больше никого, кроме меня, не искали, верно?
Роган подался вперед и наставил на Майерса палец:
— Не перекладывай это на нас.
Майерс вжался в стул. Все остатки бравады исчезли, когда он полными отчаяния глазами посмотрел на Макса Донована.
— Но вы-то мне верите?
Оглядев всех присутствующих, Элли могла сказать наверняка: в этот момент ему действительно верили.
— Черт возьми! — Саймон Найт грохнул кулаком по столу. — Значит, теперь мне придется объяснять мэрии, почему Джейк Майерс выйдет на свободу?
Донован принялся рассказывать, что они вернули возмущенного Майерса в камеру и предъявили обвинение в создании помех правосудию, но Найт лишь отмахнулся от него.
— Мы точно это знаем? Почему же Симански сбежал, если он должен был взять на себя вину? Да вдобавок пырнул ножом копа.
«Поранил», — мысленно поправила Элли, глядя на белую марлю.
— По словам его дочери, Симански запаниковал. В теории план выглядел отлично, но стоило нам появиться в его доме, он понял, что последние месяцы ему суждено провести в тюрьме. Он подумал: как только мы найдем сережку, Джейк сможет выпутаться, даже если он смоется. А когда я загнала его в угол в переулке, он решил, что лучше умереть здесь и сейчас. Самоубийство с помощью копа.
— И что мы сейчас имеем? — спросил Найт. — Опять начнем с нуля?
— Мы знаем больше, чем вы думаете. Нам известно, что есть некто, начавший убивать в конце девяностых, почти десять лет назад.
Найт сморщил лоб.
— Почему вы так уверены, что Люси Фини была его первой жертвой?
— Мы не можем знать наверняка, пока не найдем мерзавца, но этот случай соответствует почерку. Общая черта всех этих дел — коллекционирование волос. Все нападения совершены, когда девушки выходили из клубов, но, я полагаю, что не в этом суть. Просто в такой ситуации жертва уязвима. И это позволяло ему скрываться, поскольку в четыре утра с беззащитными девушками в городе слишком часто случаются неприятности. Так что все дело в процессе убийства и в волосах. Люси Фини была задушена, и на ней обнаружили колотые раны. А ее волосы были грубо обрезаны, как у Челси Харт.
— Полный набор, — сказал Найт.
— Именно. Без ограничений. И пока без опасений, что его почерк будет отслежен. Робби Харрингтон. Ее он душит, но не дополняет это ножевыми ударами. Он более сдержан с волосами, ограничиваясь только челкой. Он не хочет, чтобы полиция увидела связь. В случае с Элис Батлер он вновь меняет тактику. Он наносит ей восемнадцать ножевых ран. Небольшие синяки на шее у нее есть, но ее он не душил. Возможно, его разочаровало, что она подстриглась, но, я полагаю, он все-таки взял немного волос на память: либо исхитрившись достать несколько прядок в парикмахерской, либо отрезав совсем немного после убийства — так мало, что никто не заметил.
— А затем у нас шестилетний перерыв и Челси Харт, — сказал Роган.
— Точно, а шесть лет — срок долгий. К этому времени он уже не беспокоится, что полиция выявит почерк. Он делает то, что действительно хочет. А за шесть лет самоконтроля страсть к насилию у него накопилась. Он душит ее, режет и обстригает все волосы.
— Как у Люси Фини, — заметил Донован.
Элли кивнула.
— Вот почему я уверена: мы обнаружим, что Люси была первой. Или же, если он убивал и раньше, это преступление из другой серии, совершенной после продолжительной паузы. Возможно, раньше он действовал за пределами Нью-Йорка.
— Почему же случился такой перерыв? — Саймон Найт откинулся в своем кресле и, сложив пальцы домиком, поднес их к своему резко очерченному подбородку.
Элли пожала плечами.
— Он мог сидеть в тюрьме за что-то еще. Мог состоять в продолжительной связи, которая каким-то образом удовлетворяла его желания. Его жизнь могла измениться, и ему больше не требовалось убивать, чтобы чувствовать удовлетворение.