Любовь втроем в М. 13 оттенков соблазна

– Да как я могу расслабиться, Дуридом ты совсем!
– Ну давай я.
– Так же?
– Если хочешь.
– Не, ну конечно хочу. Будто ты не знаешь. Теперь даже и не так стыдно будет.
– Ну вот, хоть какая польза.
– Ну конечно, хоть какая! А чего это он у тебя опять торчит, как водонапорная башня?
– Первого файла хочет, Бельчонок.
– С ней?!
– Вот ты дурында какая у меня! Давай уже поработай – с обеда ждем!
– Ну ничего, подождите еще. Я сильнее хочу. Давай с третьего начнем.
– Файла?
– Слушай, Мишка.
– Что.
– Да нет, это я так.
– Говори уже.
– Нууу.. может я… как она… пока ты там…
– Язычком поработаешь?
– Да нет! Третий файл!
– Как она? Ты хочешь… кино снять?
– Ну не спрашивай! Уйду щас совсем! Сам догадайся!
– Своим телефоном?
– Ну да.
– Анне Сергеевне показать?
– Вот дурак! Ну совсем Дуридом!
– А зачем?
– Нууу… не знаю. Захотелось просто. Сама не знаю, почему. Могу я захотеть что-нибудь?
– Ты можешь захотеть все, что угодно, Бельчонок.
– Правда? Так ты согласен?
– Ладно. А потом я?
– А вдруг ты телефон потеряешь?
– Да у меня три пароля и блокировка через сеть.
– Нууу…
– Не ну, а да.
– Ну, да, да! Ладно! Но только ты пееервый!
– Договорились.
– Правда? Ты согласен… быть… у меня в телефоне… там…
– Да мне только приятно будет. Может, вспомнишь когда-нибудь, посмотришь.
– И ты не боишься, что я кому-нибудь покажу?
– Белка.
– Что.
– Мы же верим друг другу. Нет?
– Ну да.
– Давай договоримся: это только для нас двоих. Навсегда. И можем делать все, что хотим. Идет?
– Ладно. Так я беру телефон?
– Погоди.
– Ты что – передумал уже?
– Нет. Помнишь, тебе сон снился?
– Какой?
– Про торт.
– Помню. Стыдный совсем.
– Давай твоего бельчонка тортиком накормим.
– И снимем?! Я?! И оставим?!
– Ну да. А потом ты. Крем со сливками будешь?
– Ну Мишка, ну это стыдно!
– Но вкусно.
– Нууу… вкусно.
– Так ты согласна?
– Нууу… ладно. Но только я первая!
– А попку намажем кремом?
– Ну убью тебя щас!!!
– Потом?
– Ну не приставай, Мишка! Много сладкого – вредно!
– Ладно. Растянем удовольствие.
– Нууу… посмотрим. Как ты себя будешь вести.
– Я буду героем! Хоть каждый день на балконы буду прыгать!
– Герой ты мой любимый. Не надо тебе по чужим балконам лазить. Иди уже за тортиком.
– Ладно. Раздвинь ножки пока. Я мигом.
***
 
Красный бархат, черный шелк
 
Михаил Дуридомов ощутил тепло сквозь закрытые веки, повернулся на правый бок и поелозил левой рукой рядом с собой, рука наткнулась на холодную простыню: место Бэлы пустовало; он резко развернулся, открыл глаза и посмотрел на дисплей спутникового ресивера. Елки-палки, уже почти десять, Белка ушла давно, а ты дрыхнешь. А что-то тебя ждет может быть сегодня. Хорошее. А ты все проспишь так. Проснешься когда-нибудь в склепе. Один. Открыл глаза – одно черное вокруг. Бррр. Пошли уже кофе пить, Майкл. Ну пошли. Он посмотрел на шторы: они горели красным теплым светом, луч солнца прорвался в просвет, разрезал темноту комнаты и проложил по пододеяльнику яркую полосу, окрашенную по краям в красноватые тона.
На кухне Михаил сыпанул жменю «Carte Noire» в жерло кофеварки, нажал кнопку и пошел чистить зубы. Вернувшись на кухню, он открыл крышку ноутбука, нажал Power, забрал у кофеварки бабушкину кружку и поднес ее к носу, сёрбнул, облизал пену, достал из пачки сигарету, провел ею под носом и закурил.
По выходным они с Бэлой завтракали вместе, она заливала кофе в кофейник недавно купленного сервиза, разливала по маленьким белым чашечкам с перламутровым отливом, брала свою и пила кофе, картинно отставляя мизинец. Ему нравился этот мизинец, нравилась Белка, командующая на кухне, и он подчинялся новому ритуалу, но, когда просыпался один, предпочитал пить кофе из старой бабушкиной кружки, вдыхая аромат французской арабики и выпуская через ноздри дым сигареты с вирджинским табаком.
Бэла жила с ним уже постоянно, не придумывая для домашних ночные дежурства в райбольнице, где она работала медсестрой. Она заставила сделать Михаила давно задуманный ремонт, поменяла шторы и взялась за мебель – первым был куплен диван, место, на котором они проводили большую часть времени, когда бывали дома вместе. В планах была покупка новой кухни с дубовыми фронт-панелями и разной кухонной техники и утвари. Михаил денег на все эти обновки не жалел, благо они появились, и ему доставляло удовольствие ходить с Белкой по магазинам, где она держала его под руку и громко обсуждала с ним разные товары. Ему нравилось ее стремление свить гнездо по своему вкусу, он не мешал ей, его радовало это ее «мы», «наш». Он мог иногда для виду покобениться и вытребовать себе бонус на ночь. Она тогда ругала его Дуридомом, но соглашалась и выписывала чек с незаполненной графой «желание», которое он потом придумывал и воплощал в жизнь. Белка никогда не отказывалась от данного слова, разрешала ему почти все, но иногда с боем, и почти никогда сразу не признавалась, что ей это нравится – каждое такое признание нужно было вытягивать из нее силой. Полтора года совместной жизни не сделали их секс «супружеским долгом», он часто бывал ассоциативно-спонтанным; Михаил не перестал ощущать себя ковбоем, накинувшим лассо на шею молодой дикой кобылки, ему нравился ее буйный нрав, ее брыканья; он медленно подтягивал веревку, постепенно приучая девушку к новому, без насилия заставляя ее делать все так, как хотел он. Им было хорошо вместе.
  
Михаил допил кофе, загасил сигарету и кликнул на рабочем столе ноутбука ярлык Firefox: загрузилась его домашняя страница, сайт их с Тимкой интернет-магазина электронных гаджетов. Он ввел пароль и подмигнул старому пирату, появившемуся на заставке, тот сидел с бутылкой рома под пальмой на берегу голубой лагуны. В динамиках раздался шум волн и звяканье золотых монет, падающих в сундук рядом с пиратом. Слева в окошках крутились цифры – текущее состояние их счета. В магазине продавались не только обычные гаджеты, но и дешевые крэкнутые прошивки и программы к ним. И кое-что еще, в другом разделе.
Последние три месяца Михаил с Тимуром сделали ставку на «умные» часы – почти семьдесят процентов смартфонов покупались с ними. У них же продавалась и их собственная разработка – китайский аналог диска «Chronos» с электронной начинкой и сенсорным датчиком, который крепился к тыльной стороне любых часов, синхронизировался со смартфоном и передавал вибро-сигналы от звонков и сообщений. Но изюминка была в другом: в крэкнутую прошивку фирменных часов и свои диски они вшивали EmoRecPlayer – программу, позволяющую воспроизводить и записывать файлы *.*.erec. В этих файлах в электронный импульс были закодированы самые разные эмоции: удовольствие от утреннего кофе и контрастного душа, экстремальные ощущения на американских горках, тарзанках и парашютах, разные рилаксы. Эти файлы можно было скачать с их сайта по три доллара за штуку – они пользовались бешеной популярностью в Мухосранске и быстро распространялись дальше по просторам интернета; заказы на часы сыпались как из рога изобилия, колесики с цифрами слева от пирата крутились все быстрее. В последний месяц Михаил с Тимуром запустили в продажу новую группу файлов – в каждом был закодирован оргазм – мужской или женский; они продавались по десять долларов и расходились как горячие пирожки. Первые такие файлы Михаил записал сам с Белкой и использовал только для себя, он не мог этим делиться ни с кем, потом он нашел в инете несколько сайтов с такими пирожками, купил их и выставил у себя. В файлы записывались эмоции во время секса – у всех они разные, все хотят и делают что-то свое, нет двух похожих оргазмов. Свой фирменный продукт – прошивку к часам с EmoRecPlayer – он назвал Wish Watch и выстроил маркетинговую лестницу: сначала покайфуй в джакузи, попей пива в жару, покрутись на чертовом колесе, потом почувствуй прелесть чужого секса в море, потом заплати денежку, включи функцию записи и… Ты же хочешь знать, Витек, что чувствует твоя девчонка в постели? Что ей нравится, что хочется, на что она согласна, а ты боишься ей предложить? Сто баксов, и золотой ключик у тебя в кармане, на руке то есть. Возникли даже сайты-клубы свингеров по обмену своими оргазмами по сети, всем им нужны были Wish Watch, – пиастры в сундуке у пирата звенели все громче.