Знамения (ЛП)

Почувствовав тяжесть взгляда Кинана, Хлоя бросила на него надменный взгляд, от которого его глаза вспыхнули. Ха. Ей, правда, нравилось подшучивать над его вспыльчивым характером. Что ж, если она не может трахнуть его, то, конечно, может трахнуться с ним.
— О да, это нормально, просто Кинан бросает на тебя сердитые взгляды, — заметила Девон, собирая длинные ультрафиолетовые локоны в одну руку, чтобы обмахнуть от жары затылок.
— Хло, по моему скромному мнению, — начала Рейни, — чуваку ты нравишься. Ну, в смысле, прямо серьёзно нравишься. Но не думаю, что ему нравится то, что ты ему нравишься. И мне не нравится, что ему не нравится, что ты ему нравишься.
И мне не нравится, что ему не нравится, что ты ему нравишься.
Девон подняла бокал.
— Я не могла бы выразиться лучше.
— Серьёзно, как думаешь, в чём его проблема? — спросила Рейни. — Хлоя, лучше бы ему не пренебрегать твоей семьёй.
— Не только он так делал, — заметила Хлоя. Её семья печально известна, как её бабушка и Предводительница — Джолин — любила называть "разносторонней одарённостью".
Что, в грубом переводе, означало — они были мастерами во всех видах незаконного дерьма, особенно в подделке документов, хищении и взломе банковских счетов. И они совершенно этого не стыдились.
— Не думаю, что дело в этом, — вмешалась Харпер. — В смысле, до замужества с Ноксом я была Уоллис, и Кинан никогда не делал мне замечаний о нашей семье.
— Всё равно это не имеет значения, — сказала Хлоя. Кинан может быть декадентским соблазном, от которого слюни текут, но… — У меня в жизни уже есть алкоголик и ещё один мне не нужен.
Демоны предрасположены к развитию зависимостей, поэтому Хлоя знала множество заядлых игроков, наркоманов, адреналиновых наркоманов и алкоголиков. К сожалению, мать принадлежала к последней категории. Пенелопа пила, чтобы справиться с проблемами, снять стресс, расслабиться, уснуть, успокоиться, взбодриться — практически по каждому поводу. Но она не всегда была такой. Все начало катиться по наклонной, когда Хлоя и её брат-близнец Киран были подростками.
Харпер подтолкнула Хлою локтем.
— Нокс заверяет, что Кинан мог бы легко бросить пить, если бы действительно захотел.
Хлоя вздохнула.
— Да, да, ты это уже говорила. Но никто не носит с собой фляжку с водкой, если не зависим от алкоголя, так что я не куплюсь на эти оправдания.
Но я куплю нам выпивку. Серьёзно, нам нужно выпить. Пойду принесу… О, обожаю эту песню! Девочки, это же наша песня! Пойдём танцевать.
— Хлоя, только не на столе. Только не на столе!
***
— Уверен, что не хочешь услышать, что скажет Тея? — спросил Нокс Кинана, наблюдая за ним пронзительным взглядом. — Не то, чтобы я считаю, что ты должен. Ты же знаешь, я рад, что ты оборвал с ней все связи. Она не плохая, но никогда своим присутствием в твоей жизни не несла ничего хорошего. Просто хочу уверенности в том, что позже ты не поменяешь решение. Не хочу, чтобы это давило на совесть.
Кинан едва не усмехнулся.
— Я не так активно пользуюсь совестью, — отметил он. — Не знаю, почему бывшая вдруг попыталась связаться со мной через тебя, и могу честно сказать, мне это ни капельки не интересно. Это не изменится. Она слишком много раз входила в мою жизнь и уходила из неё, всегда говорила одно и то же, и каждое грёбаное слово было ложью. Я устал это слушать и сказал ей об этом, когда она в последний раз постучалась в мою дверь. — Это было шесть лет назад, и от воспоминания демон сжал кулаки.
Кинан впервые встретил Тею после того, как оказался в Рамсбрук-хаусе — приюте для осиротевших детей демонов. Нокс и другие стражи также прожили там большую часть детства. Кинану она понравилась, и, оглядываясь в прошлое, он мог сказать, что чувствовал вызов, брошенный её заоблачными ментальными стенами. Он хотел сквозь них пробиться.
Когда подростками они покидали Рамсбрук, Кинан позвал её с собой. Но, травмированная собственным опытом с общиной, Тея отказалась осесть, намереваясь переезжать с места на место, невзирая на опасности, с которыми сталкиваются бродячие демоны. Время от времени она появлялась в жизни Кинана, но никогда не задерживалась дольше, чем на несколько недель, несмотря на все обещания. Тея никогда не предупреждала, когда уедет. Она просто исчезала, будто Кинан даже не достоин прощания.
 
— Она, очевидно, слышала тебя громко и ясно, когда ты сказал, что больше вы не встречаетесь, потому что на этот раз она не пыталась связаться с тобой напрямую, — заметил Леви, жнец, который был не только стражем, но и телохранителем Нокса.
— С её стороны умный ход.
— Кинан, не думаю, что она хочет навредить, — добавил Леви. — Кажется, у неё неприятные воспоминания о прошлом, чтобы где-то осесть и пустить корни. Ей нужно чувствовать свободу, особенно после того, как она так долго времени провела в приюте.
Правда в том, что то воспитание может оставить у человека множество проблем. Кинан не мог сказать, что вышел из Рамсбрука уравновешенным человеком. Воинственный, деспотичный персонал в Рамсбрук получал огромное удовольствие от издевательствами над окружающими. Они наказывали за малейшую оплошность и наказания были суровыми. Они были настолько властны в попытках контролировать детей, что настаивали на психологическом подчинении — то, что Кинан отказывался им давать, поэтому его пребывание в приюте оказалось довольно тяжёлым. Хотя он не позволил прошлому слишком сильно повлиять на настоящее. Кинан не слишком зацикливался на детстве — в конце концов, его жизнь оказалась бы совсем другой, не встреть он Нокса и других стражей.
— Печально, что она не смогла держать дерьмо в себе, пока не стало слишком поздно, — заметил Танер — гончая и страж.
— В конце концов, у неё всё хорошо закончилось, — напомнил Кинан. — У неё есть пара и сын.
— Когда я услышал, что она хочет с тобой поговорить, навёл кое-какие справки, — сообщил Леви. — Тея недавно разошлась со своей парой. Он ей изменил. Я бы ей посочувствовал, не предавай она меня бесчисленное количество раз. Мне кажется, карма всех нас находит.
— Если так, то она всех нас поимела, — язвительно заметил Кинан.
Танер издал тихий смешок.
— Здесь ты не ошибаешься.
— Кинан, ты уверен, что не хочешь с ней поговорить? — спросил Нокс.
— Уверен, — ответил Кинан. — Ей нечего мне сказать, а я ничего не хочу слышать. — Тея была частью его прошлого, и он хотел, чтобы она там и осталась.
— Ладно, — сказал Нокс. — Я ей об этом сообщу.
Кинан удовлетворённо кивнул.
Нокс метнул взгляд к столу, за которым сидела его пара, и поджал губы.
— Можно с уверенностью сказать, что к моменту, когда придёт время возвращения домой, Харпер очень сильно накидается.
Кинан посмотрел туда же, и его взгляд безошибочно скользнул к женщине-имп слева от Харпер. Его тело напряглось. Руки сжались в кулаки. Член зашевелился — так всегда было рядом с Хлоей Уоллис. Она не была красива в традиционном понимании смысла, но в ней было что-то очень завораживающее. В том, как она говорила, смеялась, ходила и так полно воспринимала жизнь. Такая же блестящая и игристая, как бутылка шампанского, Хлоя была собственной вечеринкой. Её глаза были серыми и таинственными, как дым, а в их глубине постоянно горел озорной огонёк. Хлоя была маленькой и стройной, с самой гладкой на вид оливковой кожей.
Кинан часто ловил себя на том, что его взгляд опускается на её упругие груди, заставляя думать о яблоках, и часто ловил себя на том, что смотрит на аккуратную попку, когда девушка проходит мимо. Его внутренности сжимались всякий раз, когда изогнутый рот кривился в ленивой, дьявольской улыбке "Я знаю то, чего ты нет". И тебе хотелось быть посвящённым в эту тайну, хотелось улыбнуться в ответ. Хотелось насладиться её ртом, запустить пальцы в гладкие, чёрные как ночь волосы, которые она часто завязывала в высокий, непослушный хвост.
Если бы кто-нибудь мог написать руководство о том, как чихать на всё с высокой колокольни, это была бы Хлоя. У неё своя особая логика, она как магнит притягивала неприятности, у неё не было чувства самосохранения. Хлоя могла разворошить осиное гнездо.