Дело о бобрах-чернокнижниках (СИ)

Я раскрыл книгу и вскоре облегченно вздохнул. Заклинаний было записано всего несколько, причем все слабые. А судя по легко распахнувшейся странице и соответствию рисунков на пергаменте и следов на полу, шустрая девица колдовала недержание в сторону деревни.
— Это что же? Дура насылала на соседей лучи поноса в самом прямом смысле этого слова? — удивился я. — Интересно, каких успехов она добилась? На таком-то расстоянии…
А потом я только махнул рукой и убрал книгу обратно в тайник. Черная магия в княжестве не запрещена. Понятно, если кого-то околдовать, то за это не похвалят, но сам инструмент вполне легален. А значит, если я сделаю вид, что ничего не нашел, то и претензий ко мне быть не может. Но… Но на всякий случай запомню, что Гелила будет все-таки главной подозреваемой в убиении дерева.
В деревне, а точнее уже в ратуше, где мне выделили маленькую комнатку для нужд расследования, я случайно заметил взгляд, брошенный на меня старостой, и чуть не вздрогнул от неожиданности. Такой он был злой, оценивающий и явно что-то планирующий. Ого! С одной стороны, старуха недовольна мной, что я не хочу поддержать ее в разборках с несчастной девушкой, которую здесь не любят, а с другой, что-то больно много эмоций у этой варсы Шаганы. Запишу-ка и ее в подозреваемые на всякий случай.
Так, поговорив еще с несколькими жительницами деревни, и укрепившись во мнении, что Гелилу здесь не любят, я и провел остаток дня. Заодно не забыл аккуратно расспросить про эпидемии поноса. Но нет, ничего такого никто не припомнил.
  
Глава 10
 
Когда уже перед рассветом диск Юпа стал полностью темным, так что в небе во всей красе проявились сияния, переливавшиеся величественными цветными полотнами, я наконец вернулся в трактир, чтобы поужинать, да и вообще отдохнуть. Сейчас в зале было немало посетительниц, причем все они явились на меня. Крайне заманчиво наряженные вдовушки сидели по несколько за всеми столами и бросали злобные взгляды на конкуренток, ожидая, какой из столов я выберу. Ошалевшая от наплыва клиенток трактирщица сбивалась с ног, управляя аж пятью неопытными разносчицами, явно всякими племянницами, отправленными к ней опять же с совершенно определенной целью.
Я окинул взглядом весь этот шабаш, который при виде меня прекратил переругиваться, прошел к стойке, за которой скучал хитро улыбающийся гном, и строго распорядился:
— Подготовь для меня комнату. Ужин подашь туда. И проследи, чтобы все было свежее и без выкрутасов. А еще лучше, уточни что у вас готовится, и я выберу. И… мас Грогрегир, ты еще не освободился на сегодня?
— О, милорд! — сразу понял мою мысль парень. — Через час моя служба на сегодня заканчивается.
— Ну и отлично! — усмехнулся я. — Приглашаю тебя составить мне компанию на утро. Мне принесешь кофе, а себе возьми пива. Бочонок. Но небольшой. С ведро, думаю, хватит. Хотя бы для начала.
Но разговор с гномом начался к моей досаде совсем не так, как я ожидал. Этот коротышка, на одном дыхании осушив первую кружку пива, в этот раз правда обычную, даже меньше литра, начал беззастенчиво и нагло расспрашивать меня о ходе расследования. Я сначала опешил было от такого напора, но потом у меня в голове будто что-то щелкнуло, и я лениво произнес:
— Уверен, что Гелила непричастна к этому.
А затем наблюдал как сразу возникшее облегчение на лице гнома постепенно сменяется тревогой. И что это значит? Он знает, что фермерша не виновата? Откуда? Да и сочувствует этой девушке-изгою. А тревога откуда? Если не Гелила, то конечно же заподозрю кого-то другого? А если так попробовать?
— А еще у меня нет совсем никаких зацепок, — картинно вздохнул я. — А значит это дело висяк. Ну в смысле, расследовать его не удастся.
На бородатой морде вспыхнула радость, которую коротышка попытался скрыть. присосавшись к заново наполненной кружке. Но поздно. Поздно… И что получается? А то! Подозреваемый получается. Я сделал себе зарубку в памяти незаметно снять слепок ауры гнома когда тот посильнее напьется, в чем я не сомневался.
 
А пока Грогрегир счастливый и от пива, и от подозрительного облегчения, принялся петь соловьем. Да еще как! С первых же слов я сразу забыл все свое расследование.
— Ох, милорд! — слегка заплетающимся языком проговорил карлик. — Вы же так мудры, не то, что я. Я вам сегодня говорил про счастливую жизнь за счет детей-магов, а вы же мудрее меня, да настолько, что я по глупости даже не смог оценить все ваше величие. И только сейчас принялся припоминать, еще больше оценив вашу мудрость. Конечно же вы не смогли бы жить долго и счастливо, потому что это для вас, орков, невозможно. Я очень скорблю, что это так, но вы в своем величии и твердости характера на это даже не обращаете внимания.
— И что же ты такое вспомнил? — насторожился я, стараясь не подавать вида, что слова про невозможность жить долго меня зацепили.
— Ну как же! Вы же живете на поверхности, милорд. А орки только в пещерах могут прожить лед десять, ну пятнадцать. А под лучами Солино все онгри умирают очень быстро. Лет пять и начинают болеть. Никто не живет дольше десяти лет. Ой, простите, милорд, что я называю вас орком
Я чуть не поперхнулся кофе, но постарался взять себя в руки, пока размышлял, произнеся ленивым голосом:
— Плевать, мас Грогрегир. Человек, онгри, орк… Меня термины не оскорбляют.
А сам напряженно думал. И получается, что я просто идиот! Я же вижу какое здесь светило. Можно было догадаться, что Солино щедро поливает Жемму не только ультрафиолетом, а и чем-то пожестче. Элингов, когда создавали, похоже наделили сопротивлением к радиации. А вот людям здесь смертельная доза обеспечивается лет за пять. Вот тебе и контракт! Ну Ариста! Ну Лорд Ристон! «Послужишь пять лет, а потом живи как пожелаешь».
Ладно… Пока попробую узнать подробности у Грогрегира. Я сделал удивленное лицо и как можно беспечнее произнес:
— Ну не так уж я и мудр… По крайней мере не понимаю, почему пещеры не защищают от лучей Солино.
— Что ты, милорд! — с готовностью пустился в пояснения гном. — Орки живут просто мало. Солино здесь не причем. Днем ты ходишь или ночью, разницы нет. Или у себя вы живете дольше?
Я опять спрятал недоумение за стаканом с кофе. Ну да, сколько мы живем на Земле, гном может и не знать. Еще логично, что он не слышал про радиацию, в их-то средневековом мире. Но что же с пещерами? Почему они не защищают?
— А от чего умирают люди в пещерах? — прямо спросил я, не найдя способа замаскировать вопрос.
— От того же, от чего и наверху. Только позже.
Ну понятно. Камень, из которого состоит кора Жеммы, сам здорово фонит. И что же получается? Жить мне здесь пять лет на поверхности, а потом болеть и двинуть копыта. Или чуть дольше протянуть в темных пещерах? Нет. Лучше меньше, но хоть как человек, а не червяк подземный. Но досадно… Ладно, подумаю об этом позже. И поищу информацию. А еще неплохо бы наслать чернокнижные лучи поноса на чертову красотку, которая уже достала мне сниться, за то, что ничего этого не рассказала, хотя явно знает поболее этого карлика.
Чуть позже я выпроводил еле вяжущего лыко гнома и через черный ход вышел под жгучие лучи вставшего светила. Просто посмотреть на моего будущего убийцу и привести в порядок чувства. Для начала послушал энергичную перебранку демониц в зале трактира, которые в отсутствии меня решили хоть напиться с горя, и ожидаемо устроили всеобщую склоку. Затем осмотрел пустые ярко освещенные улицы, но ничего такого нового не разглядел ни в небесах, ни на земле. Поэтому просто махнул рукой и достав из кармана горсть обрезков веточек, всмотрелся в каждую. Для удобства я их расщеплял вдоль и карандашом подписывал каждую, слепок чьей ауры в нее записан. Причем, писал на русском, для секретности.
Грогрегир. Трактирный служка. Гном. Подозревается за излишнее любопытство и радость при словах, что зацепок нет.