Тайна звездной башни

– Да на него ведро такой мази нужно! Мало того что огромный, так еще и на нем живого места нет.
– Жмот! Сколько она стоит, что ты так держишься за какую-то мазюкалку!
– Мазюкалку? Баночка золотой стоит.
– Неси все, что у нас с тобой есть. Закажем еще.
– Ты готов оплатить лечение… вот этого?
– Разумеется. Неси, не медли.
Эдгард намеренно не спеша отправился опустошать наши с ним лечебные запасы, а я снова повернулась к Лотту. Кажется, он спал. Грудь его высоко вздымалась и опадала под неровным дыханием.
Я осторожно расшнуровала рубашку, обнажив зверя по пояс, но окончательно снять не смогла, для этого потребовалось бы снова беспокоить спящего.
– Ого! Ему действительно здорово досталось, – прокомментировал подошедший Эдгард, глядя на обилие синяков и ссадин на теле Лотта. Он сунул мне в руку баночку с мазью. – Будешь его лечить сейчас или подождешь, пока он проснется и сделает все сам?
– Ты думаешь я не справлюсь?
– Нет, почему же. Просто касаться мужского тела, да еще не лиэра, а зверя… Брррр.
– Потерплю, – буркнула я и решительно отвинтила крышку.
Еле касаясь кончиками пальцев кожи Лотта, я наносила густым слоем мазь на ссадины и синяки и впервые пристально рассматривала зверя. Нет, я видела того же Яррина вблизи, но особо разглядывать не могла из-за испытываемого коктейля чувств вроде страха, волнения, злости, возмущения. С Лоттом сейчас все было иначе. Я сосредоточенно изучала парня, а он даже не подозревал об этом. Никто не торопил меня и не вгонял в краску.
Я хорошенько рассмотрела круглые ушки на макушке и отсутствие слухового органа на том месте, где он располагается у людей – там у висков Лотта росли волосы, как и по всей голове. Так странно. Я задумалась: каково это встречаться с подобным парнем? Способна ли я воспринимать его прекрасные душевные качества и заботу, закрыв глаза на иную расу?
Черты лица зверя мало отличались от человеческих. Их можно было бы назвать более резкими, выразительными, но на этом всё. Кожа грубее, чем у меня или Эдгарда, и волосы жестче. Жутко колючая трехдневная щетина. А вот светлые завитки, покрывающие руки, грудь и живот парня, поражали шелковистостью. Мои пальцы с удовольствием погрузились в нежную поросль, смазывая лечебным составом ушибы и раны.
Серьезных повреждений я не обнаружила, а с остальными чудодейственная мазь справлялась в считаные секунды. Как же здорово.
– Давай поэкономнее, – раздалось над ухом, – вторая банка заканчивается.
Я вздрогнула и обернулась.
– Мне казалось, что ты ушел спать, – я обвела взглядом темную комнату, в которой погасили фонари сразу же после объявления отбоя, только над Лоттом осталось несколько горящих светильников.
– Тебя жду. Вдруг помощь понадобится.
– Спасибо. Я уже заканчиваю.
Я торопливо нанесла мазь на сбитые костяшки пальцев зверя и, закрутив крышку, протянула баночку Эдгарду.
– Не нужно. Поставь Лотту на тумбочку. Думаю, ему лишним не будет.
Я улыбнулась магу.
– У тебя такое доброе сердце.
– Вот еще! Не обольщайся! Просто после зверя ни ты, ни я пользоваться из этой банки точно не будем. Пусть хоть ему пригодится, все-таки средство на вес золота, не выбрасывать же. И не закатывай глаза, Танай, ведь я совершенно прав.
Утром меня разбудил не колокол, а шум воды, льющейся в душе. Разлепив глаза, я уставилась на дверь ванной комнаты в рамке света, рвущегося из щелей. Кто так рано поднялся?
Гадать долго не пришлось. Одновременно с подъемным сигналом и загоревшимся в комнате освещением из ванной вышел Лотт. Капельки воды стекали с его мокрых волос на нижнюю рубашку, влажная ткань облепила рельефный торс.
– Тебе лучше? – поинтересовалась я, и без того видя, что повреждения пропали с кожи лица и шеи. Наверняка под одеждой тоже все зажило.
– Да, благодаря твоей доброте. – Лотт прятал глаза, и мне стало неловко. – Сейчас верну остатки мази.
– Не нужно…
– Нужно. Она безумно дорогая. Или… – он запнулся, но все-таки договорил с грустной усмешкой: – брезгуешь?
– Это баночка Эдгарда, а он не принимает обратно свои подарки, – успокоила я зверя. – Да и тебе еще может пригодиться.
 
– Тогда спасибо Эдгарду, – чуть более громко произнес он, чтобы услышал маг.
Тот что-то невнятное пробурчал в ответ, то ли еще толком не проснувшись, то ли не желая принимать от зверя благодарность.
Я вылезла из постели и одним движением накрыла ее покрывалом.
– Присядешь? – позвала я Лотта и, плюхнувшись на кровать, похлопала по месту рядом с собой.
Парень нехотя подошел и устроился рядом.
– Прости, – выдавил он, – меня не оказалось рядом в нужный момент.
– Что с тобой произошло? – скорее потребовала ответа, нежели спросила я.
– Сам толком не понял. Так сказать, перепил малость. Пытался угнаться за тобой, но маги, видать, умеют пить гораздо лучше зверей.
На соседней кровати за ширмой фыркнул Эдгард. Да уж. Если бы не Яррин со своими жесткими методами отрезвления, не представляю, что со мной было бы.
– А дальше?
– Дальше? Я отключился. Не помню даже в какой момент. А в себя пришел под ногами пьяных уродов из кабака, которые решили выбить из меня весь дух.
Я громко ахнула, чем привлекла внимание тех зверей, кто еще не прислушивался к нашему разговору.
– Как ты выжил?
– Я крепкий. Танай, забыл? Я же звериной породы. На нас и заживает все быстрее, чем на людях или магах, и болевой порог иной. Поваляли меня, конечно, знатно, но не смертельно.
– Извини. Извини меня, пожалуйста! – взмолилась я и чуть не разревелась.
– За что? – Округлил глаза парень и взлохматил до того тщательно уложенную влажную шевелюру.
– Нельзя было убегать из кабака без тебя… Я должен был… Нужно было… убедиться… – я выталкивала из себя слова, изо всех сил сдерживая слезы.
– Не нужно брать чужую вину на себя! – не выдержал Эдгард и выскочил из-за ширмы к нам. Его побелевшее от ярости лицо напоминало театральную маску, а искривленный злостью рот походил на черную дыру, проделанную в папье-маше неумелым мастером. – Это не ты затевал драку с людьми, и уж тем более не твоя вина в том, что пришлось убегать из кабака, спасая собственную жизнь. Ты не такой физически сильный, как звери, чтобы одержать победу без магии. Да и магия после спарринга у тебя хромает. Так в чем, скажи твоя вина? В том, что не умер в руках толпы, разозленной зверями?
Парни, прислушивающиеся к нашему разговору, засуетились. Кто-то срочно метнулся в душ. Кто-то засобирался на занятия, старательно отводя от нашей компашки глаза.
– Я… – не нашлось у меня ответа на столь пылкую тираду Эдгарда.
– Он прав, – кивнул Лотт. – Это вы меня простите, что привел вас не в ту компанию и поставил ваши жизни под угрозу.
– Лотт…
– Не нужно меня утешать, Танай. Я действительно здорово ошибся, надеясь, что звери и маги смогут поладить, как мы с тобой. Прости.
– Но мы сбежали, а ты остался…
– Одна из подавальщиц в «Жареном гусе», та, что подобрала меня и немного подлечила, рассказала про тот вечер. Вы сами оказались в трудном положении, и все же ее из беды выручили. Это она вызвала охранный патруль, и меня завсегдатаи кабака, наконец, оставили в покое. Только благодаря вам девчонка сжалилась и позаботилась обо мне.
– Ну да, – с сомнением протянула я.
– Она сама так сказала. Поэтому теперь я большой должник перед тобой, Танай, и тобой, Эдгард…
– Вот и помни об этом, зверь, – довольно невежливо оборвал его маг. – А сейчас пора на занятия.
– Точно, занятия! – опомнилась я и соскочила с кровати. – Извини, Лотт, я умываться.
Хватит рефлексировать. Хорошо, что Лотт оказался не предателем и не винит нас с Эдгардом. А звери… пусть случившееся останется на их совести.
День прошел без происшествий, если не считать выволочки, устроенной мне Яррином. Я возвращалась к себе в комнату после ужина, оставив Эдгарда болтать с Атэнном, когда случайно наткнулась на телохранителя в коридоре. Хотя применимо ли слово «случайно», если речь идет о Яррине?