(не) истинная. Полюбить вновь (СИ)

— Да, там в последнее время неспокойно. — Он обеспокоенно смотрел на меня. — Снова стычки со стражей. Герцог направил туда отряд рыцарей для подавления волнений. — Рафар схмурился, и полоса пролегла между его бровей. — Не дело это, когда люди друг на друга идут, не к добру это всё.
— Так вы видели, какие подати стали высокие за последнее время! — Хоть я и перестала быть герцогиней, считать не разучилась и видела, что за последние несколько лет ситуация только ухудшилась. Сначала был неурожайный год, но что поделать — и такое бывает, но когда на следующий ни одна скотина не понесла, пришлось совсем туго. Мы спасались тем, что давал нам лес, но когда ввели запрет на охоту и там, оставалось только собирать ягоды да коренья. Насколько я слышала, такая ситуация была во многих деревнях, а управляющие вместо того, чтобы хоть как-то помочь простому люду, вводили всё больше податей, если не монетами, то товаром.
— Слыхал, что старец из соседней деревни собирается писать письмо самому государю о непростом положении дел. Да услышат его там, да поможет нам государь.
— Да поможет нам государь. — Я осенила себя святым жестом, призывая в помощь высшие силы. Помощь короля лишней не будет, да вот кто бы помог ему разглядеть, что у нас творится. Ведь я как никто другой знала, что даже если ты пишешь высшим мира сего, то это не значит, что ты будешь услышана, это не значит, что получишь ответ от того, кому напишешь. — Когда повезём лекарство? Мне осталось совсем немного, лишь укрепляющие травы собрать. Всё остальное я приготовила еще несколько дней назад.
— Можем выехать с обеда, покамест доедем, уже вечер будет.
— И остановимся у тётушки Марты! — Я чуть в ладоши не захлопала. Это была чудная женщина. Вдова кузнеца, без детей, она пускала нас переночевать, когда мы приезжали. Не знаю, что у них было с моим Рафаром, но каждый раз, когда наша повозка со скрипом подъезжала к её ограде, она выходила нас встречать красивая и нарядная. Марта почему-то сразу отнеслась ко мне приветливо, даже несмотря на то, что к быту я поначалу была не приспособлена и многого не знала. Но несколько вечеров вместе с ней за полгода помогли мне понять, что душа у неё добра, и в людях она сначала видит хорошее, а лишь затем смотрит на недостатки.
— Снова будете трещать всю ночь и пирожки лопать? — Рафар лукаво улыбался, и по глазам его я видела, что мыслями он уже находился там, за крепкой дубовой дверью, в гостях у тётушки.
— Не переживайте, вам пирожков обязательно оставим. — Я со смехом вернулась к себе в каморку и продолжила собирать травы в пучки и заворачивать их в холщовую ткань.
Когда тени совсем исчезли, мы выдвинулись в путь, оставив вместо себя в лазарете ещё одну сестру на случай, если кто-нибудь придёт.
Старая кобыла шла медленно, словно каждый раз выбирая, куда же ей надо наступить. Сев на недавно положенную на дно телеги солому, я достала из корзинки ломоть хлеба и впилась в него зубами, запивая попутно молоком. В такие моменты я остро понимала, насколько же сильно изменилась моя жизнь. Теперь я умела сама готовить, и если пирожки в поместье мне помогала готовить Шарлотта, то сейчас я и сама могла поставить тесто, завести опару и даже ощипать курицу. О том, что картошку, оказывается, сначала надо посадить, потом за ней ухаживать, а потом ещё и собирать, я тоже узнала именно здесь. Раньше, даже будучи баронессой, я не задумывалась, как еда попадает на наш стол. Думала, что всё ограничивается походом на рынок и горсткой монет. Лишь здесь я узнала, что никакие монеты не помогут вылечить побеги, если они больны, что ни один медный кругляш не спасёт урожай от засухи, если не взять воды из колодца или реки и не полить самой. И я была признательна тем, кто помог мне это понять. Таких людей было несколько — Рафар, Марта и моя подруга-ровесница Сара. Все они поддерживали меня, когда я только тут появились, и с упорным постоянством объясняли простые вещи, которые были мне непонятны.
Когда тени стали длиннее и увеличились вдвое, а цветы, растущие по краям дороги, начали закрывать свои бутоны, пряча соцветие, мы увидели большое зарево, освещающее небосклон в той стороне, где была деревня.
 
— Рафар. — Я указывала рукой в сторону огня, не в силах сказать хоть что-то ещё.
— Вылезай быстрее, дальше пойдём пешком. — Он на удивление быстро для своего возраста слез с лошади и подал мне руку, чтобы я спустилась с телеги.
— Почему пешком? Что происходит?
— Лошадь может заржать, и её услышат. А мы пойдем тихо, чтобы никто не знал, что мы здесь. — Он отогнал телегу в сторону и привязав лошадь к дереву, вернулся ко мне.
Отсюда и правда было не видно, что рядом стоит телега. Мы торопились как могли, чтобы быстрее войти в деревню, вернее, в то, что от неё осталось.
  
Глава 17
 
Амалия. Деревня герцогства
Ещё не доходя до ворот, мы почувствовали запах гари. Он обволакивал горло, сжимая и мешая дышать. Пригнувшись как можно ниже к земле, собирая одеждой грязь, мы прошли мимо того, что раньше называли главным входом в деревню. Теперь обугленные наполовину столбы одиноко стояли посреди дороги, чуть накренившись в сторону.
— Что же здесь произошло? — Я в ужасе прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Всюду что-то чернело и тлело, а с неба мелкими серыми хлопьями падал пепел, оседая на поверхности. И было тихо, так тихо, что я слышала лишь треск тлеющих брёвен, будто бы кто-то разжёг костёр невиданных размеров.
— Марта! — Рафар рванул было вперёд, в сторону, где стоял дом Марты, но я успела перехватить его до того, как стало слишком поздно.
— Подожди, нам надо понять, что же произошло. — Вряд ли целую деревню мог уничтожить пожар, маги научились справляться с такими бедствиями уже очень давно. К тому же даже если допустить мысль поджога, то не могло быть так тихо. Не было видно ни сельчан, ни домашнего скота, да и просто животных, которые обычно снуют под ногами. Словно мир замер и приготовился к чему-то страшному.
Мы спрятались за разрушенным колодцем. Сейчас от него осталась лишь одна колодезная ограда, подёрнутая чёрной дымкой, а навершие лежало неподалёку, словно кто-то просто снял его и положил рядом. Я осторожно просунула руку внутрь отверстия и зачерпнула в ладонь немного воды. Смочив платок, надела его на голову и закрыла часть лица. Так хотя бы можно дышать через раз. Лёгкие отказывались вдыхать такой воздух, сдавливая спазмом грудь.
Мы понемногу, небольшими перебежками, пробирались внутрь деревни. И куда бы ни падал взор, везде я видела лишь одно — разрушенные огнём дома, покорёженные горячим воздухом заборы. И много-много пепла на дороге. Куда бы мы не ступили, везде была серая пыль, укрывающая толстым слоем тропу. Изредка попадались неровности, и мы, перешагивая их, двигались дальше.
Впереди шёл Рафар, я же — чуть поодаль, стараясь ступать лишь там, где он оставил свой след, ставя ногу туда, где и он. Казалось жизненно важным идти тихо, не создавая шума. Когда мы всё в той же давящей тишине дошли до середины деревни, я ужаснулась, хотя до этого и не думала, что увижу что-то еще более страшное, чем разрушенная деревня. Перед нами был дракон, самый настоящий большой и живой. Он медленно, словно нехотя, встал с земли и, расправив крылья, поднялся в воздух. Я за всеми своими жизненными перипетиями так ни разу их и не видела. Герцог никогда не обращался при мне, да я и не просила, думала, как-нибудь потом, в другой раз. Покрытый блестящей чёрной чешуёй, с крупными крыльями, которые при взмахе размером могли соперничать с дворцовым замком. Животное было красивым. Смертоносным, но тем не менее прекрасным. Лучи солнца падали на его спину и отражались бликами, мерцая даже сквозь серый пепел. Большой чёрный ящер кружил над домами, зависая над землёй на несколько секунд и изрыгая столп огня на руины под ним. Ярко-алое пламя с бешеной скоростью неслось на стоявшее неподалёку строение, за секунду превращая его в горстку сожженных поленьев.