Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Он должен принадлежать жителям дома! — выпалил я и сам осознал, что это не наша собственность.
Да, он приносит пользу, дети не шарахаются по улицам, развиваются. Но юридически мы не должны там находиться.
— Таких помещение: сухих, обустроенных, чистых не так уж и много. Вот и нашлись желающие, с которыми вы ничего не можете сделать. Увы, это просто вопрос времени. Без соответствующей «крыши» его бы все равно у вас забрали. Вопрос, откуда эти люди узнали о нем, ведь пока вы там не обосновались, и желающих не было.
— Жэчка затаила зло, что мы армян прогнали, — предположил я и щелкнул пальцами. — Афганцы! Каналья ведь афганец, он может натравить их на быков!
Дед мотнул головой.
— Они не станут рисковать головами из-за помещения сомнительной ценности. Единственный способ избавиться от быков — навести на них милицию. Но тут снова много «если». Если они будут делать там что-то незаконное. Если не будут подкармливать ментов. Иначе — бесполезно. И опять же, никакой гарантии, что кто-то еще не захочет прибрать его к рукам.
— И что же нам делать? — всплеснул руками я. — Ты видел, как там классно! Рисунки на стенах — это Боря старался, душу вкладывал.
Вздохнув, дед продолжил:
— Увы, внук, время такое, что никому нет дела до души. Обесценилась она. Даже скорее не так, душа — камень на шее, который мешает всплыть. Твоего друга убили менты, но никто и не думает расследовать убийство. А тут — отжим помещения, которое вам и по закону-то не принадлежит, а стоит на балансе у ЖЭКа.
Хотелось возразить, что есть правила пользования подвалами, они типа принадлежат жильцам дома, и эти жильцы не против, чтобы там собирались их дети, но я сам понимал, что — «типа». Сейчас отобрать могут все что угодно, для этого и видимость законности делать не надо.
Представились Илья и Ян, стоящие посреди разгромленной квартиры, и я передернул плечами. Это нельзя оставлять без ответа. Но Илья прав, если ему лезть в бутылку, вызывать ментов, то потом его семья может попросту исчезнуть. Никто не посмотри на то, что Леонид Эдуардович — уважаемый человек, профессор.
Отца Кабанова убили — и что?
Пятьдесят человек в Москве расстреляли просто так, сотни случайных прохожих были или ограблены, или получили увечья — и что?
Была опасность, что Барик, или Рамиль, или еще кто-то, да хоть те же бабки, не угомонятся, продолжат мстить быкам, а выгребать будет Каретников-старший. Армяне побоялись связываться, а эти разбираться не будут, быстро назначат виноватого и так сделают, что потерпевшие еще и следить будут за сохранностью отжатого подвала.
Мысли прервал телефонный звонок, я нехотя взял трубку.
— Пашка? — крикнул басом какой-то мужик. — Не узнал, ха! Это Чумаков. Тетя сказала тебе позвонить, и вот, звоню. Ты в натуре меня в гости звал? Так я это… хоть сейчас!
У Чумы голос был сиплый и слабый, а не вот такой. Неужто мое внушение и на его физические характеристики повлияло? И почему раньше он не поддавался внушению, а теперь — на тебе! Стало жутко от осознания, какие у меня возможности. Вот так в сердцах ляпну: «Чтоб ты сдох»…
«Рейдеры, убейте другу друга».
Но еще противнее стало от мыслей о том, насколько это этично — менять людей, исходя о своих представлениях о правильном и должном. Вот Чума, у него был свой путь, пусть и вел он бездну. Но это была его жизнь и его выбор, а теперь он идет по другому пути, тому, что подготовил для него я.
Ни за что не хотел бы, чтобы кто-то решал за меня, вмешивался в судьбу, оберегая меня от ошибок…
По спине побежали мурашки. Но ведь вмешались же! Вернули взрослого, потом вернули меня… Но я — уже не тот, кем был раньше. Выходит, и меня откорректировали, чтобы я шел туда, куда нужно.
Благодарен ли я за такое насилие над своей судьбой?
Да! Черт побери, ДА!
— Сейчас уже поздно, — наконец сказал я. — Давай завтра. К шести вечера успеешь? Пиши адрес.
Хотелось быть рядом с Ильей в трудные для него минуты.
Вот приходит Леонид Эдуардович с работы и… Ни за что ведь пострадал! Что воевать он не станет, я был уверен на все сто. Каретниковым понадобится куча денег: стеклить окна, покупать новую технику и посуду…
  
Но я не мог не то что поддержать — даже поговорить нормально с Ильей из-за чертовой междугородной связи! И поэтому мучился чувством вины. А может, ее причина в том, что я косвенно виноват в этом всем. Потому оставалось одно: отвлечься на работу, учебу, общение.
Дед засел за новости, я накинул куртку и рванул на турники, надеясь, что новые приятели еще не разошлись.
Но спортивная площадка пустовала, тогда я скинул куртку и принялся подтягиваться до изнеможения. Когда устал, давай отжиматься. Руки перестали держать, и я принялся нарезать круги по спортплощадке до тех пор, пока хватало дыхания.
Но проклятые мысли все не уходили, а еще пришло понимание, как же мне до этого дня везло. Вот она правда: любой может тебя пнуть, когда ты слабее. Не согласен? Получи в зубы. И теперь не согласен? Мы тебе ногу сломаем.
Выход — терпеть или стать сильнее.
Обессилив, я опустился на вмурованную в бетон покрышку, на которых мы частенько сидели. Как бы здорово было встретиться с быком-предводителем стада и внушить ему вернуть нам базу. Воображение нарисовало, как они, поджав хвосты, ретируются, пригоняют Каретниковым ремонтную бригаду…
Ага, сейчас. Скорее бригаду могильщиков они пригонят!
Домой я вернулся в таком настроении, что хоть вешайся. Уединился на кухне, заварив чай себе и деду. Он приковылял и уселся за стол. Помолчал немного и сказал:
— Я сегодня на улицу выбирался — впервые за долгое время. Грех было такой солнечный день пропускать.
Я посмотрел на него встревоженно, и он продолжил:
— Людмила, соседка, толстая такая, подстраховала, когда надо было скакать по ступенькам. Нормально справился! В магазин сам дошел. Человек на костылях, он, конечно, инвалид, но перемещаться может, пусть и с ограничениями.
— Ты бы поосторожнее, — равнодушно посоветовал я.
— Внук, я ведь все понимаю, — сказал дед с нажимом. — Что тебе надо быть там, с близкими, а я подвел, и теперь ты вынужден со мной носиться. Но ведь выход-то есть! Я вполне могу перемещаться. Еще денек попрактикуюсь — и вообще получу разряд по хождению на костылях. — Дед невесело улыбнулся.
Он намекает, что ему нужен просто-напросто сопровождающий, по совместительству грузчик? На ум пришли сразу две кандидатуры, но людей этих я знал не так давно.
— То есть ты уверен, что способен скакать на костылях по авторынку? — переспросил я.
— Да. Но нужен кто-то, кто не даст по башке и не скроется с деньгами, я-то его не догоню.
— Ты так говоришь, словно у тебя есть кандидатура.
— Есть! Только сегодня с ним разговаривал. Бывший сослуживец. Вот, только встретил его. В будние дни он работает, но в выходные может скататься со мной…
— Чего же ты молчал? — воскликнул я.
— Так торговлю фруктами придется свернуть, тебя такой расклад не устроил бы. Да и срочности не было.
— Для этого уже есть человек! — улыбнулся я. — Надо только все обкатать, на это уйдет дня три-четыре!
  
Глава 35
 
Задел на будущее
 
17. 10. 1993, воскресенье
Дед не подвел и не переоценил себя. Будучи в отличной физической форме, на костылях он передвигался проворнее, чем большинство его ровесников — на двух ногах. Вот он идет, и кажется, что костыли используются как тренажер для прокачки мышц плечевого пояса. В мыслях вертелось знаменитое: «Кто этот мощный старик?»
Так и представлялась картина: дед в окружении хулиганов раздает им люлей костылями, и они порхают у него в руках, как палки каратиста, дзё, а гопники так в стороны и разлетаются.
Как и обещали синоптики, в воскресенье похолодало, дождь чередовался со снегом, мы улучили момент, когда было относительно сухо, и поспешили к метро. Путь лежал на Рогожский рынок — я собирался познакомить деда с Владом, ведь им предстояло сотрудничать.