Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Я пока тут потусуюсь, потом буду возле синего ларька.
Лёха прервал связь. Интересно, пять минут — действительно столько, или придется ждать дольше?
Чтобы зря не терять время, я набрал отделение неврологии, где лежал дед, и мне сказали, что завтра после обхода его с большой вероятностью выпишут, выписка происходит с 12 до 16 часов, скорее всего, забирать его нужно будет после двух.
Ага, все, как я и рассчитывал. Если рано встану, то съезжу на склады за жвачками и сникерсами, после двенадцати должен освободиться. А вот на Черкизон не успею, придется переносить на другой день.
Несколько минут я простоял в кабинке, делая вид, что кому-то звоню. Вышел, походил вокруг нее — пусть думают, что мне не отвечают, и я жду.
Пара гопников куда-то делась. Одиночка толокся возле газетного ларька.
Еще раз сымитировав звонок, я перебрал ящики, проверил колеса кравчучки и направился к ларьку, боковым зрением пытаясь отыскать Лёху. Ну где же он? Со временем не дружит?
Сперва я прочитал объявления: «Продам 1к квартиру», «Куплю ордена, медали», «Шуба мутон, почти новая» и «Коляска детская» и дальше в том же духе.
Потом сунул руку в карман, вытащил несколько сотенных и купил «сникерс», не отходя от ларька, принялся его поедать. Ага, вон пара гопников, вернее уже не пара, они разделились: один прохаживается вдоль дороги, второй сидит на корточках возле автобусной остановки, курит.
Как только я доел «сникерс», появился Лёха в темно-зеленой куртке и черной вязаной шапке, из-под которой торчали светлые кудри, увидел меня, поднял руку: мол, вот он я. Я вернулся в кабинку и еще раз позвонил, заметил Алекса в черной кожанке и с продолговатым свертком. Так, все почти в сборе. Можно выдвигаться. Кивнув старшему, я зашагал во дворы, не оборачиваясь на гопников.
Пройдя метров сто, определил кравчучку на разломанную лавочку, снова покрутил колеса и увидел гопника в шапке-петушке. Сбавлять скорость он не стал, прошел мимо меня туда, куда и я собирался, вычислив мой маршрут. Значит, окружают. И парней поблизости нет. Ждут остальных или умело скрываются?
Между домами замаячил гопник в синей куртке-дутике. Этот скорость сбавил и нырнул в подъезд. Третьего я не видел.
Не дождавшись парней, я пошел дальше. Они что же, не поняли, кто меня пасет? Так можно было не тупить, а выдвигаться за мной.
Еще и денег полные карманы. Проверить свои силы в уличной драке, конечно, интересно, но…
Ага, наконец-то Алекс! Махнул мне рукой — иди, мол. И я пошел, зная, что меня поджидают в соседнем дворе. Что делать дальше? Как гопник в дутике, зайти в подъезд этой пятиэтажки? Пожалуй.
Так я и поступил, благо все подъезды были открыты. Остановился на лестничном пролете между третьим и четвертым этажом, выглянул в окно.
Первым во двор выбежал гопник в черной куртке, запрокинул голову и посмотрел будто бы на меня — я отступил, хотя был уверен, что не виден за черным стеклом. Ага, значит, он точно просёк, куда я вошел. К нему подбежал Петушок, затем Дутик. Черная куртка указал на дверь подъезда, гопники заговорили, решая, что делать, и отступили к детской площадке в середине двора, где синхронно присосались к горлышкам пивных бутылок.
Ну, слава богу, не стали ловить меня в подъезде. Зато, видимо, решили установить наблюдение: Черная куртка и Петушок направились обратно, Дутик остался. Насколько я определил, он был самым молодым и не особо потрепанным.
Едва не столкнувшись в двумя гопниками, выходившими со двора, появился Лёха. Понимая, что я за ним наблюдаю, он указал на дверь подъезда, где я прячусь: все видел, мол. Я невольно улыбнулся.
Лёха прошел дальше, чтобы Дутику глаза не мозолить. В проходе образовался Алекс, на ходу разворачивая биту. Так, а где крепыш-Лекс и Олег, сын мента? Справятся ли парни вдвоем? Какой комплекции топтун и опасен ли он, из-за куртки сказать трудно.
К гопнику парни подошли вдвоем. Алекс оперся на биту, гопник вскочил, испуганно завертел головой. Пока Дутик соображал, что делать, Лёха его повалил, заломал, оседлал. Алекс обыскалгоре-грабителя, что-то вынул из кармана его куртки, и Лёха сразу же вскочил, отпуская Дутика.
  
Я думал, будет побоище, гопник разорется, позовет на помощь тех двоих, а нас-то тоже трое, и придется знатно размяться, но Алекс достал фотоаппарат «Полароид» и сфотографировал моего преследователя. Вылезла фотография, Алекс ею потряс, чтобы быстрее высохла, что-то написал на обратной стороне и… отпустил гопника восвояси.
Это что же, потасовка отменяется?
— Вы что надумали? — спросил я, выбегая к парням и грохоча тележкой по асфальту.
Алекс положил фото в нагрудный карман.
— Это местный, в паспорте была прописка, никуда он не денется. Отдадим ментам в разработку, его адрес я, вот, записал. Тут свои менты, прикормленные. А тебе спасибо за содействие.
— Скорее всего это не те, — поделился соображениями Лёха.
— Сестра сказала, те прям быки были, — поддержал его догадку Алекс. — Но доходяг тоже гонять надо, чтобы порядок был.
— Мы когда всей толпой ходим, то алкашей гоняем, которые шумят, а клеевых наркоманов бросаем в мусорку! — похвастался Лёха. —
— И что вы ему сказали? — спросил я.
Ответил Алекс:
— Спросили, что вынюхивает. Объяснили, что эта площадка — для детей, а не для таких вот.
— И что, вы быков попытались бы валить? — прищурился я. — Если вам интересны быки, то я тут каким боком, чего вы на меня наехали?
— Думали, наводчик, — пожал плечами Алекс. — Уж очень подозрительно ты в окна заглядывал.
— Эй, — Лёха прищурился, развернув меня к себе. — А че у тебя нос красный? Разревелся, что ли, от страха?
Он потянулся к моему носу, чтобы дать щелбан, и мне захотелось ему втащить, но я просто схватил его за руку и заломил ее за спину.
— Замерз. Летел в чем был, а тут у вас почти зима.
Пальцы разжались, Лёха шагнул в сторону, потирая запястье.
— Суров! Ладно, верю, лапки ледяные, как у жабы. — Он стянул вязаную шапочку и протянул мне. — Вот, не побрезгуй, блох у меня нет. Грейся.
Я надел шапочку, она послужила своего рода трубкой мира.
— Хотите виноград? — спросил я, парни меня спасли, и хотелось как-то их отблагодарить.
Лёха часто и мелко закивал, Алекс кивнул снисходительно, и мы отправились домой.
— А что такое ММА? — спросил Алекс. — Ты вчера говорил, что занимаешься им.
Я призадумался. Этот термин жил в банке памяти взрослого, и тренировки на базе: джиу-джитсу, бокс, саньда — больше всего подходило под это определение, вот я его и озвучил, не подумав, что ничего такого еще нет.
— Самбо у нас так называют, — сказал я. — Ну и саньда тоже. Так что можно с кем-то из вас устроить спарринг.
— Ты ж козявка! — мультяшным голосом сказал Лёха.
Я узнал цитату и ответил тем же:
— От козявки слышу. — Вот только голос у меня не получался таким смешным, словно я гелия наглотался.
— С Лёхой и дерись, — предложил Алекс. — Правда, ты чуть полегче.
— Фигня, — отмахнулся я.
Потом я рассказал парням, что торгую вместо деда, гопники за мной наблюдали и решили щипнуть. Оказывается, моего деда знали, мать Алекса купила как-то у него диковинку — инжир, и нахвалиться не могла, какие у деда свежие и ароматные фрукты, единственные в районе.
— Так когда сойдемся? — Лёха от нетерпения аж приплясывал. — Только сегодня не смогу, за соседской малой смотрю. Типа нянь. — Он покраснел.
— Ну, давай завтра вечером, — предложил я. — Слушайте, сегодня подстрахуете возле метро? Надо товар продать, а если нападут трое на одного, не отобьюсь.
— Не вопрос, — улыбнулся Алекс.
Так у меня появилась крыша на районе, и вообще, теперь я тут свой, перовский, никто не тронет, можно ходить не оглядываясь.
— Приходите к метро через час, сочтемся.
Кравчучку я оставил дома, доллары положил в книгу Шмелева и рванул на вокзал за второй партией товара.
Через час я стоял на посту, сооружал стол из ящиков, борясь с искушением заломить цену. Ко мне подошли Алексеи, я щедро выделил им фруктов, и они уселись на ящики за моей спиной, неспешно поедая мускат. Вскоре мне стало не до них, потому что снова налетели покупатели, охваченные паникой.