Вперед в прошлое 7 (СИ)

Основная сумма была в бачке, по моим подсчетам, у деда должно скопиться баксов шестьсот-семьсот, не просто так он собрался машину покупать. Ничего, вложу его накопления в запчасти, потом верну — мои-то деньги назад поехали. Примета, что дерьмо — к деньгам, заиграла новыми красками. Сдвинув бачок, я нащупал замотанный в целлофан сверток, открепил его. Развернул тощенькую пачку, пересчитал…
Двести пятьдесят пять баксов. И все? Где остальное⁈ Или дед не стал сдавать мне все заначки? Не похоже на него, он мне доверял.
На что можно потратить целое состояние за неделю⁈
Вот куплю лекарства, пойду к нему и узнаю. Этого же, блин, вместе с моими деньгами на запчасти еле-еле хватит!
А так… В Москве торчать мне придется недели три минимум. И это открывало определенные перспективы: можно узнать, зачем нужны ваучеры и как на них покупать акции; разведать точки на авторынке, поболтать с продавцами запчастей для иномарок насчет руководств по эксплуатации автомобилей, их наверняка за бугром заказывают.
Такая брошюра, если ее перевести, даст нашему магазину много преимуществ, ведь мало кто берется за ремонт иномарок, а это золотое дно, их будет появляться все больше и больше.
Ну и придется поговорить с ментами, рассказать про деда и попроситься поторговать на его место. Такой вот план на ближайший месяц, а потом — домой, придет пора скупать акции винзавода, а на это нужны деньги, и чем больше, тем лучше.
  
Глава 11
 
Повестка дня
 
Итак, на повестке дня у меня покупка недостающих лекарств, это первое. Второе — визит к деду, узнаю у него про третью заначку и — где он закупает автозапчасти. Потом — поездка на авторынок, кофе мне не нужен, все равно продавать его некому.
Если время останется, нагряну к Чуме в Ясенево. Это престижный район, там должно быть более-менее спокойно. Взрослый я, привыкший к тому, что ходить по городу безопасно, и не вспомнил бы о бандах чужих районов, что могло сыграть злую шутку, я нынешний знал это как никто другой.
Я посмотрел на себя в зеркало: глаза ввалились, патлы дыбом, но на хулигана не похож, на неформала тоже. Какие сохранились молодежные движения? У нас в городе были только панки, и то единичные экземпляры. А тут? Металлисты уже вроде не в моде, значит, любера, которые их гоняли, тоже перевелись.
Скины? Готы и гранжи появились или еще нет? Они вроде вошли в моду с середины девяностых. Во я дикий! Даже обидно стало, что в прошлой жизни все эти субкультуры прошли мимо меня, возможно, среди неформалов мне было бы комфортно. Песни в переходах. Походы к морю с такими же нищими и голодными. Портвейн, после которого выживет не каждый…
Как бы то ни было, но дурь из голов молодежи никуда не делась. До сих пор ходят село на село и район на район.
Под заучмана закосить, которого бить неспортивно? Я попытался пригладить волосы, но они были такими густыми, что отказывались укладываться и стояли торчком. Даже если надену очки, на ботана похож не буду. Обычный парень. Даже в большом городе шпана знает своих. Будут ли докапываться?
Я зевнул. Наверное, и правда лучше ходить за тетками хвостом, как я раньше делал, чтобы гопота не цеплялась. Не то чтобы я боялся, но на мне сейчас слишком многое держится, не хватало в больничку загреметь с переломом или с черепно-мозговой.
Проверив ящики кухонного стола, нашел грозного вида нож-складень, с кровостоком, явно самодельный. Как говорил дед на тренировке, когда двое сходятся с ножом, наиболее вероятный исход поединка — два трупа. Если достал нож, будь готов идти до конца. Но все-таки с ним было как-то спокойнее.
Вспомнилось, что где-то у деда припрятан пистолет, но искать его я не стал, все-таки вещь чужая, и огнестрел — слишком серьезно.
Настенные часы показывали начало одиннадцатого. Пора выдвигаться к деду. Деньги с собой брать или нет? Возьму рубли и баксов двадцать, должно хватить с головой, хоть ноотропы и дорогие.
Вечером свяжусь с Канальей, уточню, что из запчастей нужно в первую очередь, и на авторынок на разведку поеду завтра, с холодной головой, а то я от недосыпа и усталости как чумной.
  
В прихожей, сняв трубку, я набрал код нашего города, затем — бабушкин номер, она ответила сразу же:
— Вот же ты засранец, Пашка!
— Поздно ругаться, бабушка, — ответил я. — Я уже здесь, перелет прошел благополучно.
Только сейчас до меня дошло, что было бы, если бы самолет попал в турбулентность или что-то сломалось — стоячих пассажиров размазало бы по салону — и волосы зашевелились.
Я рассказал про деда, про обстановку в Москве и погоду, поделился планами и попросил связаться с мамой и передать ей, что я в Москве и со мной все в порядке, либо пусть она сама позвонит, но не раньше восьми вечера — днем я буду занят. Еще попросил, чтобы мне отзвонился Каналья — это важно, и попросил переслать с проводниками товар, что привезла Мариам. Нет, сам торговать не буду, есть продавец. Нет, мне ничего не угрожает, дед платит ментам, они гоняют шпану.
Продавца нет, но лучшей ей не знать, что это я собрался рисковать.
После сразу же набрал Илью — конечно, безрезультатно. Снова зевнул, сварил себе кофе, съел бутерброд с вырвиглазной ярко-розовой салями. Память взрослого вопила: «Фу! Плюнь каку, это есть нельзя» — а мне нынешнему химическая колбаса казалась обалденно вкусной. Выжили же на кубиках «магги», резиновом хлебе, «юпи» с «инвайтами», и людьми стали. Ломтик колбасы — не капля никотина, я — не лошадь.
Вопреки ожиданиям, после кофе меня начало клонить в сон, пришлось брать себя в руки и ехать в аптеки, а затем в больницу.
Перед выходом из квартиры я прихватил «Белую гвардию» с книжной полки, письменно спросил у деда, где деньги, и вложил записку в книгу — небезопасно обсуждать такие вопросы вслух при посторонних. А Булгакова пусть почитает, полезная книга о бессмысленности и беспощадности уличных бунтов, пусть освежит роман в памяти, авось прозреет.
Денег на все про все ушло одиннадцать тысяч, да по коробке конфет медсестре и врачу, чтобы деда не обижали, я поменял только десять баксов, чтобы было на еду и текущие расходы.
При виде конфет медсестричка растаяла и провела меня в палату к деду, который сразу же спросил, что там у Белого дома. Я пожал плечами и мысленно порадовался, что его не будет там во время заварухи. Вдруг его убили бы, и мироздание так его нейтрализовало? В той реальности я не был знаком с дедом и не знал, как он умер.
— Без понятия, не до того было. — Я покосился на нового дедова соседа — молодого небритого мужика с забинтованной головой.
— Какие вы беспечные! — сверкнул глазами дед и заладил свое: — Революция грядет! Мародерства, беспредел — магазины могут закрыть. Но ничего, я круп запас на месяц и мяса наморозил, видел? Стрелять будут, это точно!
Эк его захватило! Я терпеливо выслушал про Ельцина-предателя и о том, как хорошо будет, когда возродится Союз: и зарплаты вовремя, и квартиры от предприятий, и бесплатное обучение. Жаль деда, пусть помечтает еще день-два, потом его ждет большое разочарование.
Когда он иссяк, я протянул ему «Белую гвардию», вынул оттуда лист, где еще дома написал: «Бабушка отправляла тебе деньги на запчасти, но ты их не забрал, и они вернулись назад. Запчасти нужны срочно. Я хочу занять у тебя баксов пятьсот, а через пару дней вернуть. Деньги в книге и бачке я нашел, где ты спрятал остальное? Или заработок забрали грабители?»
На койке замычал, заворочался дед-инсультник. Как же хорошо, что с моим дедом все в относительном порядке, мог так же мычать, не в силах подняться.
Дед забрал у меня ручку и написал:
«Потратил на продукты. Надо было кормить дежурных на площади».
Я чуть не взвыл от досады, чуть за руку себя не укусил. Целое состояние промотал! Все равно, что найденный кошелек с деньгами отдать ментам! И ведь не понимает, какую глупость сделал! Думает, что вершит историю, вкладывается в будущее.
О, скольких усилий стоило спокойно его выслушать, не фыркнуть, не возмутиться. Столько полезного можно было сделать, а он скормил деньги депутатам, которые и так не бедствуют. Битый небитого везет, блин! Осознает ли дед когда-нибудь свою ошибку? Вряд ли.