Лаберилльская Пудра (СИ)
Корделл подошёл к ней, она обернулась и обвила его шею руками. Обняв девушку в ответ, он сдёрнул её с подоконника.
— Не скрипи пальцем по стеклу, раздражает…
— Рэндар, я боюсь… Я очень боюсь, понимаешь? Ты все скрываешь… Ну, расскажи мне. Что происходит?
Если бы он знал! Неужели не сказал бы ей? Неужели Аркас отправился бы в Хатмон разыскивать Мистисса, вытрясать из его вечно пьяного рта обрывки информации. Да и то не факт, что эта информация верна и что " провидец " ничего не забыл и не перепутал.
Что сейчас ответить, что рассказать, глядя в эти перепуганные синие глаза, смотрящие на него с надеждой и, с некоторых пор — теплом? Пересказать пьяный больной бред?
Нет. Лучше замолчать. Отвлечь! Дать почувствовать, что она в безопасности и что с ним, только с ним — ей ничего не угрожает. Ни ей, ни ребёнку. Не чудовищу… Объяснить Аталине, что НЕ чудовищу…
— Аталь, все хорошо. Тебе нечего бояться, правда. Пусть все идёт, как идёт, ладно?
Она кивнула, успокаиваясь, согреваясь теплом своего мужчины, вручая ему свою жизнь. Не сомневаясь уже в том, что поступает правильно. Не сомневаясь ни в чем…
Найдя в нахлынувшем, преддождевом сумраке её губы, раскрыл своими.
Прижавшись, оторвался лишь для того, чтоб сказать:
— Я может и чудовище, Аталина… Но он нет. Вот увидишь! Он родится непохожим на меня. Он будет, как ты. Такой же красивый и необыкновенный. Ты мне веришь?
Запустив пальцы в чёрные волосы, ответила:
— Верю.
Подняв её на руки, уложил в постель. Скользнул губами по шее вниз. Развязав пояс халата, развернул, освобождая родное желанное тело от ненужной ткани.
Шепнул:
— Я осторожно, моя девочка… Родная моя, единственная, подаренная…
Не замечая, что не такая она уже хрупкая, какой была вначале, все ещё берег, сдерживая себя.
Подсунув руки под узкую спину, стал целовать груди, задевая языком соски. Двинулся ниже, ведя дорожку из поцелуев по ложбинке между грудей к животу. Ощутив маленькую жизнь внутри, положил ладонь. С той стороны ответили мелкими неясными ещё звуками, крошечным жаром величиной со спичечное пламя. Аталина вскрикнула, разводя сливочные бёдра в ожидании излюбленного ею удовольствия.
— Какая ты красивая! — не выдержал Рэндар — Здесь ты, как бутон, моя девочка…
Он погладил рукой розовую теплую плоть. Девушка застонала, упершись одной ступней в постель, сминая простынь. Корделл развёл пальцами влажные губки и тронул языком клитор, раскалённый и твердый. Ощутив во рту вкус ванили, прижался поцелуем.
— Ещё, пожалуйста… Рэндар, мне нравится так…
— Я знаю. — ответил он, погружая палец внутрь — Знаю, что нравится моей девочке. Только не торопись…
Не отрывая руки, стал осторожно обследовать пальцами малиновую глубину. Лёг рядом, прижав к себе тело девушки, стройное и изгибающееся, дрожащее от каждого прикосновения сильных пальцев к влажной сути.
— Не останавливайся, не прекращай… — хрипло выдохнула она, раздевая его, высвобождая член — Только не прекращай…
Их губы слились, теперь было одно дыхание на двоих, одна жизнь… Одно целое!
Она несильно сжала его член, двинула рукой вниз, вызвав рык зверя.
— Я не выдержу, Аталина…
— Не надо. — выдохнула она ему в губы — Хочу тебя, Рэндар. Люби меня, убей меня… Что хочешь!
Он сжал её ласкающую руку:
— Погладь его посильнее. Сожми пальцы. Вот… ТАК, да! Аталь… моя любимая девочка!
Она быстро двигала рукой, обводя большим пальцем головку — горячую и влажную от близкого пароксизма. Оплетя тело мужчины собой, переплелась с ним руками, ногами, всей сутью.
— Возьми меня, Рэндар! — крикнула, зажав его пальцы раскрывшимися лепестками — Забери…
Закинув её ногу себе на бедро, вошёл внутрь, осторожно и мягко. В ней было влажно и горячо. Старался двигаться осторожно, неглубоко, но в какой то момент не выдержав, вошёл до конца, прикусив плечо. Двигался, бился в ней… Оставляя на коже следы укусов и лёгкие синяки.
Заявляя права. Его пара. Не будет никого ни возле неё, не внутри. Никогда.
Вцепившись ногтями в плечи Корделла, Аталина излилась, содрогаясь в сладких конвульсиях. И только тогда он последовал за ней, прижав к себе тело — горячее, искрящееся и просто до боли, до невероятности желанное!
— Моя Аталина. Скажи это.
— Твоя. Подчинённая тебе. Навсегда.
Они так и задремали, не отпустив друг друга. Задремали поверхностно, так спят хищники — слегка, будто над сном…
Над миром. И над слабым дождём, который шёл снаружи.
Глава 27
Через пару дней Аталина удостоилась неприятного визита.
Корделла не было дома, наступало время рейдов, в такие дни он отсутствовал часто. Она сидела в библиотеке на диванчике с книгой на коленях и чашкой чая на маленьком столике. Вообще, девушка любила такие дни — непогожие и сырые, было уютно завернуться в плед и подремать на плече у Рэндара или просто в кресле. Или вот, как сейчас, отхлебывая горячий сладкий чай из большой кружки.
Аталина только что отпустила прислугу — робкую веснушчатую девчонку одних с ней лет. В конце концов, делать особо нечего, а с чаем и ужином можно справиться и самой.
Корделл уже скоро должен был явиться и, поэтому услышав шум у ворот, она сбросила ноги с дивана и, пройдя через холл, распахнула дверь. От ворот быстро направлялся встревоженный охранник.
— Линара Корделл! Там линар Фретч. Он хочет Вас видеть.
— Ну так пусти. — усмехнулась Аталина, подумав о том, что эта колченогая сволочь соскучилась по её клинку.
Охранник развёл руками:
— Линар Корделл запретил.
Аталина натянула длинный тёплый кардиган:
— Я выйду сама. А ты будь где нибудь рядом.
Увидев девушку, Старший Хорсетт выбрался из лайра, опираясь на трость.
— Доброго дня, линар Фретч.
— И тебе не сдохнуть раньше времени, подстилка.
Аталина ухмыльнулась и махнула охраннику, чтоб не беспокоился. Тот кивнул, но остался стоять неподалёку.
— Чем обязана?
Фретч смерил её презрительным взглядом сверху вниз, что было сделать нетрудно с высоты его роста.
— Так значит, правда… — его взгляд задержался на животе девушки — Я не поверил вначале. Теперь вижу, что ты способна на все, чтоб не лишиться тёплого гнезда.
Аталина приподняла тонкие брови:
— Многие из нас способны на все, чтобы не лишиться того, что нам дорого. Это нормально. Но, знаете… Также многие из нас способны на все, чтобы получить то, что им не принадлежит. Вы как считаете?