Деревенщина в Пекине 3 (СИ)

Менеджер снова берётся за ручку и делает ещё одну пометку в ежедневнике — на этот раз более длинную.
  
Глава 17
 
Минутная стрелка офисных часов неумолимо отсчитывает время, пока я сижу возле двери с табличкой «Старший лейтенант Хуан Цзяньру, отдел оформления». Уже пять минут седьмого, рабочий день Хуан должен был закончиться ровно в шесть, но сквозь плотную дверь доносятся приглушенные голоса.
  
Нетерпеливо постукиваю пальцами по колену, мысленно перебирая планы на сегодняшний вечер. В спа-центре «Лазурное небо» нас ожидает забронированный приватный сектор с гидромассажными ваннами, купелями с морской водой и сауной.
Кульминацией должен стать парный массаж в отдельном кабинете с видом на ночной город. Но это после совместного времяпровождения, во время которого нам никто не помешает.
Дверь кабинета внезапно распахивается и из него выходят трое мужчин. Их вид выдает привычку к власти — широко расставленные плечи, цепкие взгляды, надменные выражения лиц. Они окидывают меня равнодушным взглядом и не произнося ни слова, направляются к выходу из отделения. Их размеренные шаги эхом отдаются в пустом коридоре.
Что-то в их облике и манере держаться царапает моё сознание. За свою насыщенную жизнь я повидал немало людей, эти трое вызывают стойкое ощущение неприятностей.
Захожу в кабинет Хуан Цзяньру. Она сидит за рабочим столом с таким видом, будто на плечи внезапно опустился невидимый груз. Руки скрещены на груди в классической защитной позе, в глазах читается злость, смешанная с отчаянием.
Даже макияж не может скрыть бледность её лица.
— Что случилось? — подхожу ближе к столу.
Старший лейтенант отводит взгляд в сторону. После тяжёлого вздоха она наконец отвечает:
— Отдала всё, что было, и ещё должна осталась. Нужно сегодня ещё двадцать пять тысяч долларов отвезти под джентльменское согласие.
— А что случилось-то? Объясни, — настаиваю, кивая в сторону двери. — Это связано с теми, кто только что вышел?
Хуан колеблется, словно взвешивая, стоит ли посвящать меня в детали. Её взгляд некоторое время блуждает по кабинету, затем останавливается на мне.
— Это наша внутренняя безопасность, — неохотно начинает она, понизив голос, хотя в кабинете кроме нас никого нет. — Мне подсунули покупателя с хорошо проработанной историей, необходимо было срочно подготовить документы. — Она делает паузу, перебирая в памяти события. — Всё выглядело кристально чисто, но когда я закончила оформление, меня взяли с поличным на получении взятки благодаря скрытой камере в пуговице заявителя.
Хуан Цзяньру качает головой, не веря собственной беспечности.
— И как я только не сообразила? — она закрывает лицо ладонью. — Мне нужно до конца дня найти двадцать пять тысяч долларов. Извини, я сама очень хотела, но в спа мы сегодня не идём.
Вопреки её ожиданиям, меня сейчас куда меньше заботит отмена планов на вечер. Эта ситуация с внутренней безопасностью выглядит до боли знакомой.
Подхожу ближе, замечая, что пальцы Хуан слегка дрожат, когда она пытается достать из ящика стола бутылку воды:
— Успокойся. Даже если ты не отдашь им деньги, они запись никому не передадут. Процессуального окна нет — даже если они попробуют доложить наверх, ничего тебе не будет.
— Очень хочется верить, — отвечает она с грустной неуверенной улыбкой, делая глоток. — Ты мне нравишься несмотря на возраст, а любая женщина на физиологическом уровне хочет иметь возможность положиться на своего мужчину и доверять ему. Но как профессионал своего дела и офицер Министерства внутренних дел, я понимаю нашу разницу в иерархии государственных служб. Извини, — в голосе мелькает тепло.
Отхожу к окну, глядя на вечерний Пекин, где миллионы огней начинают зажигаться в сгущающихся сумерках:
— Был один случай. Не у нас, в другой стране, — начинаю то, чего предпочёл бы не рассказывать. — Проституция там нелегальна, женщин наказывают штрафом — административная ответственность. И то, больше за пьянку и запрещенные вещества, потому что на чистую голову заниматься такой профессией мало кто сможет. Из них — специфика региона. Стресс, психологическая нагрузка, отсутствие счастливой личной жизни. К тому же, страна патриархальных правил — потом замуж выйти очень сложно.
— Замуж выйти проституткам везде сложно. И у нас в том числе, — комментирует Хуан Цзяньру.
— Речь не об этом. Там этот бизнес всегда крышуется уголовным розыском района. А территориальная структура следующая: управление МВД по городу, в том числе центральный уголовный розыск — своего рода элита сыска. А ещё есть в каждом районе районный отдел полиции. Они могут иметь одинаковые звания, но по должности и иерархии сотрудники районного звена стоят ниже. Майор из городского управления, конечно, майору из райотдела может создать серьезные неприятности. Как в армии — вышестоящий штаб всегда имеет приоритет. Возможно объясняю несколько упрощенно, я не полицейский, стараюсь донести информацию наиболее доступным языком.
— Без проблем, продолжай. Я понимаю.
— Важный нюанс: финансовая полиция, помимо прочего, занимается там расследованием коррупционных преступлений, а законодательство несовершенно. Так что этим же занимаются и безопасность, и ещё кое-кто. Иными словами, между спецслужбами — жесткая конкуренция. А страна богатая: нефть, газ, уран, золото. Есть чем поживиться.
— Откуда ты получил эту информацию? — Хуан Цзяньру прищуривается, пытаясь соединить разрозненные кусочки пазла.
— Можешь считать, водитель-сержант городского управления финансовой полиции лично мне рассказал, — отвечаю, сознательно оставляя пространство для интерпретации. Тем более что так оно и есть. — Так вот, схема. Он забирает на улице проститутку под видом обычного клиента, у него внешность такая, что от бандита или закоренелого уголовника не отличить.
— Это происходило в России? Ты же жил на границе, — Хуан вскидывает брови. — Где ты в семнадцать лет мог столкнуться с такими историями?
— Извини, не спрашивай. — Качаю головой. — Ты же видишь, я не вру.
— Что ты не лжешь, я вижу, — она скрещивает руки на груди, её взгляд становится более изучающим, — но у меня в голове не укладывается, где…
— Сейчас это не имеет значения, — мягко возвращаю разговор в нужное русло. — Просто слушай до конца. Итак, водитель внешне напоминал бандита. В этой стране, кстати, иногда трудно провести четкую грань между полицией и криминальным элементом. — Замечаю, как Хуан собирается сделать предположение, и добавляю: — Нет, не Латинская Америка.
— Хорошо, продолжай, — сдается лейтенант, откидываясь на спинку кресла.
— Приходят они в её съемную недорогую квартиру и там водитель начинает оказывать психологическое давление. Физического насилия не было, ограничивались вербальными угрозами. Он требовал, чтобы она вызвала свою крышу — всегда же есть кто-то, кто приезжает на помощь, если клиент — неадекват.
— Хм.
— В общем, она звонит и сообщает, что её якобы унижают и избивают. Не проходит и пяти минут, как прибывают сотрудники уголовного розыска района.
— Дальше?
— В том конкретном случае, увидев потенциального дебошира, они рассмеялись. Сперва.
— Почему? — Хуан озадачена, её брови сходятся на переносице.
— Водитель представлял собой довольно комичное зрелище — полноватый коротконогий мужик с характерным животом, нависающим фартуком над ремнем. Но он бывший спортсмен. Во-первых, может больно ударить, а во-вторых, у него всё в порядке с харизмой и самооценкой.
— Потом?
— Сразу после прибытия районного уголовного розыска в точку врывается физзащита финансовой полиции. Проститутку отпускают и начинается разговор с крышей.
  
— Ух ты. — До подруги начинает доходить параллель.
— Три месяца они действовали по этой схеме, потом город закончился.
— Закончился?
— Именно. Население — всего два миллиона жителей. По китайским меркам это даже не город, а небольшой поселок. Суть в том, что вымогать деньги было выгоднее не у проститутки, а у тех, кто ее покрывал. В данном случае — у районного уголовного розыска. Потому что с них всегда можно взять больше.