Деревенщина в Пекине 3 (СИ)

— Привет. Я уже всё оформляю! Вылет через четыре часа, — докладывает напарница.
— Так, подожди. Ты ещё не оплатила?
— Пока нет, — осторожно отвечает она, словно чувствуя подвох. — А что случилось?
— У меня нет японской визы.
В трубке воцаряется тягостное молчание. Практически ощущаю, как Ли Миньюэ перестраивает в голове наши планы, просчитывая альтернативные варианты.
  
— Как это нет? — произносит она с плохо скрываемым волнением. — Без визы тебя не впустят в страну, а оформление займёт время, которого у нас нет. Других легальных способов попасть в Японию я не вижу.
— На самом деле, есть один вариант, — понижаю голос и отхожу к краю крыльца, где меньше студентов. — Если прямо в аэропорту со мной произойдёт нечто, требующее экстренной госпитализации, японские власти обязаны впустить в страну. Как минимум на несколько дней.
— Да, но… — в её голосе явственно слышится тревога, — что конкретно ты задумал? Это звучит рискованно.
— Для начала нам необходимо приобрести билеты с транзитной пересадкой в Японии. Конечным пунктом назначения должна фигурировать третья страна. Уже находясь в транзитной зоне аэропорта, начну демонстрировать симптомы острого аппендицита, — объясняю. — У пограничной службы не останется иного выбора, кроме как вызвать скорую и оформить акт. Это даёт временный гуманитарный допуск в страну.
— Демонстрировать симптомы? — переспрашивает она. — Тебя в первую очередь будет осматривать дежурный медик аэропорта. Обмануть профессионала, имеющего опыт с подобными делами, будет крайне сложно.
Её сомнения обоснованы, но и я не надеюсь на одно лишь актёрское мастерство:
— Есть препарат, в точно рассчитанной дозировке он вызывает спазматические боли и создаёт симптом «твёрдого живота». На температуру тела тоже смогу повлиять определёнными методами. Это в сумме даёт идеальную картину острого аппендицита. Когда меня госпитализируют, введу антидот — симптомы исчезнут в течение часа. Максимум, что потеряем — пару тысяч долларов за госпитализацию и диагностику.
— Финансы не проблема, — отвечает Ли Миньюэ с нотками беспокойства. — Но я настаиваю на предельной осторожности. Особенно с этими… препаратами. Ты уверен в безопасности такого подхода?
— Лян Вэй? — за спиной раздаётся мелодичный голос с характерным вьетнамским акцентом.
— Я знаю, что делаю, — быстро заканчиваю разговор, не оборачиваясь. — Всё, мне пора. С тебя поиск подходящих билетов! Свяжемся позже.
Завершив вызов, поворачиваюсь к До Тхи Чанг. Её глаза, кажется, способны читать мысли.
— Снова планируешь путешествие?
— Да. Сегодня вечером нужно уладить некоторые дела в Японии. Вернусь ночью или утром — зависит от доступных рейсов.
— Понимаю, — она не требует дополнительных объяснений, за что я благодарен.
До Тхи Чанг выставляет руку в сторону привычным для нас жестом. Предлагаю ей свой локоть, и мы начинаем спускаться по широким ступеням, сохраняя формальную дистанцию, но демонстрируя окружающим определённую близость отношений.
— Какие новости? — спрашиваю.
— Провели продуктивную встречу с господином Ваном. Пришли к единогласному решению открыть премиальный мясной магазин для клиентов выше среднего. Существует возможность реализовать проект в кратчайшие сроки — Ван готов осуществить серьёзные инвестиции. Ты должен об этом знать, фактически мы двигаемся вместе.
— Если хочешь, делись подробностями ваших планов. Но я должен сразу прояснить — я не претендую ни на какие доли или дивиденды. Откровенно говоря, ситуация, когда девушка предлагает финансовую поддержку мужчине, кажется мне неприемлемой.
— Я прекрасно понимаю, — голос До Тхи Чанг звучит уверенно. — Но у меня тоже есть свои принципы, уже неоднократно объясняла. Если моё присутствие создаёт дискомфорт, я готова немедленно снять отдельную квартиру. Сейчас финансовые возможности позволяют. Хотя, признаюсь, предпочла бы этого избежать.
— Никто не собирается тебя выгонять. Живи, я же не против.
Выходим с территории университета и направляемся к ближайшей станции метро. Желая вернуться к более продуктивной теме, решаю поделиться:
— Учитывая текущие тенденции, я бы предложил рассмотреть вопрос страхования вашего бизнеса. Не планировал лезть с советами, но и промолчать не могу.
— Поясни.
— Риски надо уменьшать, особенно с учётом ситуации с основным предприятием Вана, которое у него фактически отбирают без формальных оснований.
— В каком смысле застраховал бы? Не понимаю.
— Существуют специализированные страховые продукты. Если вы планируете открыть полноценный супермаркет, это уже не малый, а средний бизнес по китайским меркам. В ситуации, когда государственные структуры настроены против конкретного предпринимателя, розничная торговля предоставляет богатейшие возможности для административного давления.
— Например?
Загибаю пальцы:
— Придирки к санитарным нормам, подброшенные вредители, специально организованные жалобы потребителей. Вариантов множество, было бы желание. А у определённых лиц оно несомненно будет. Сейчас основной удар направлен на его крупный бизнес, но кто может предсказать, куда сместится фокус их внимания в дальнейшем?
— То, что в Китае классифицируется как средний или даже мелкий бизнес, на глобальной арене часто относится к категории крупных предприятий.
— Абсолютно верно, — соглашаюсь. — Что необходимо предпринимать в период политической турбулентности? Страховаться. Причём с грамотно структурированным договором.
— Цена вопроса?
— До двадцати пяти процентов стоимости основных фондов. Но учитывая, что у вас скорость оборачиваемости товара достигает трёхсот процентов ежемесячно, затраты окупятся очень быстро. Я б на вашем месте стремился застраховать всё — здание, лицензии, оборудование и прочие материальные активы.
— Потому что?..
— … В текущий момент Ван оказался под прицелом, и прогнозировать интенсивность давления на него невозможно.
— Не мог бы ты объяснить концепцию более детально? — глаза вьетнамки сужаются, выдавая сосредоточенность.
— Рассмотрим гипотетический сценарий. Существуют субъекты, заинтересованные в получении контроля над строительным бизнесом Вана. Предположим, он отказывается уступать им эти активы и перемещает основной источник дохода в сферу мясной розницы. Как кое-кто сказал: «Мне не требуется многого — лишь тысяча долларов ежедневно».
До Тхи Чанг просчитывает цифры:
— В принципе, мясной супермаркет с планируемым оборотом должен обеспечивать такую сумму ежедневно, причём каждому.
— Вот тебе и ответ. Давай скалькулируем: если вы реализуете одну фуру продукции ежедневно, что составляет около двадцати тонн, при средней розничной цене десять долларов за килограмм, какова итоговая выручка? Двести тысяч долларов. При стандартной валовой марже в рознице от десяти до пятнадцати процентов, это от двадцати до тридцати тысяч долларов ежедневной прибыли. Надеюсь, я ничего не упускаю?
— Сложно прогнозировать с абсолютной точностью, — отвечает она. — Потребуется практическая проверка. Но даже если фактические показатели окажутся вдвое ниже, порядок цифр будет соответствовать.
Она кивает, соглашаясь с логикой и продолжает:
— Да, операционные расходы будут значительными — электроэнергия, персонал, маркетинг, но даже при девяностопроцентных издержках не стоит игнорировать высокую оборачиваемость. Десятипроцентная чистая прибыль транслируется в весьма солидные суммы, как раз приближающиеся к упомянутой тысяче долларов. Такой уровень дохода обеспечивает вполне комфортное существование.
— В Пекине проживают люди, у кого тысяча долларов — это месячная зарплата. И из Пекина даже не думают куда-то уезжать, — посмотрев на пасмурное небо, отвечаю ей. — И не планируют покидать столицу. Но вернёмся к ситуации: Ван может занять принципиальную позицию и отказаться передавать контроль над своим бизнесом. В подобных обстоятельствах оппоненты обычно пытаются лишить объект давления всех точек опоры, вынуждая принять необходимое решение.