Деревенщина в Пекине 3 (СИ)

Чиновник поднимается с кресла и неторопливо направляется к входной двери. Когда он открывает её, лицо Хоу на мгновение теряет маску сдержанности. При виде девушки, с которой сын проводил время в июле на летних каникулах, его глаза буквально полезли на лоб, а сердце ушло в пятки. Она стоит перед ним — хрупкая, нервная, с выражением лица, которое он, опытный чиновник, умеющий читать людей как открытые книги, интерпретирует однозначно.
  
Если бы человек его должности не обладал этим профессиональным навыком, не умел держать нос по ветру и опираться на интуицию, он бы не удержался на своем посту и дня, а возможно, давно лишился бы свободы. Таковы суровые реалии современного Китая.
— Извините, а я могу видеть Хоу Гана? — спрашивает гостья, голос ее звучит вежливо, но за этой вежливостью чувствуется напряжение.
Хоу Усянь берет короткую, но заметную паузу, пытаясь просчитать ситуацию. В его аналитический ум стремительно вторгаются самые разные сценарии и ни один из них не предвещает ничего хорошего. Появление этой девушки именно сейчас, накануне свадьбы, после нескольких месяцев отсутствия, не может быть простым совпадением.
Его молчание гостья истолковывает по-своему, выдавая ещё больше информации, чем хозяину квартиры хотелось бы получить:
— Да, вы правы. Он меня везде заблокировал, но я в любом случае я бы хотела сказать ему пару слов. Это действительно важно. Пожалуйста, передайте ему, что пришла Сяо Ши.
— Извините, а на какую тему? — осторожно уточняет Хоу Усянь, чувствуя, как под рубашкой по спине стекает холодный пот. — Я не намерен вмешиваться в ваши личные отношения, но мой сын проживает в моей квартире, и я частично обеспечиваю его содержание. В данный момент вы пришли не к нему, а ко мне домой.
За спиной гостьи с тихим шелестом открываются двери лифта. Из кабины выходит Хоу Ган, поглощенный экраном смартфона. Его взгляд прикован к мерцающему дисплею, пальцы быстро скользят по экрану, отправляя сообщение. Он движется к двери своего жилища словно на автопилоте, не поднимая головы.
Не оборачиваясь назад, не замечая появления виновника своего визита, Сяо Ши опускает взгляд. Её плечи слегка сутулятся, как будто под тяжестью невидимого груза:
— Я ребёнка оставлю в любом случае, но я считаю, что Хоу Ган, как отец, имеет право об этом знать.
Эти слова действуют на сына налоговика как удар электрического тока. Он резко поднимает голову, его взгляд фокусируется на хрупкой фигуре у двери отцовской квартиры. Смартфон едва не выскальзывает из внезапно ослабевших пальцев.
Хоу Усянь бросает смущенный взгляд в сторону все ещё открытой двери лифта. В кабине находятся соседи, чьи лица выражают плохо скрываемое любопытство. По их глазам, по напряженной позе видно — они слышали каждое слово и теперь жаждут продолжения непреднамеренного спектакля.
В этот момент налоговик проклинает инженерное решение, из-за которого двери лифта закрываются с задержкой, связанной с высокой скоростью подъемника. Некая защита от дураков. Сомнений нет — эти соседи непременно поделятся услышанным со всем домом, ведь начальника налоговой Пекина здесь знают многие.
— Мне все равно, что он решит, — продолжает Сяо Ши, не подозревая о лишних ушах, — я и сама справлюсь. Моя семья не из бедных.
После этих слов двери лифта, закрываются, отсекая соседей от дальнейшего развития событий. Однако самое взрывоопасное уже прозвучало.
Сяо Ши поднимает глаза на собеседника, застывшего с отвисшей челюстью, беззвучно открывающего и закрывающего рот. Его цепкий взгляд смотрит куда-то позади неё.
— Как ребёнок? Ты сейчас шутишь? — наконец выдавливает из себя Хоу Ган, его голос дрожит, колеблется между высокими и низкими нотами.
— А вот так! — резко разворачивается Сяо Ши, её настроение резко сменяется яростью. — Предохраняться надо было! Я тебе говорила, предупреждала, но ты меня убеждал, что у тебя всё под контролем, что твоя реакция безупречна! Да, иногда от этого бывают дети!
В глубине души отец всё ещё надеется, что это какая-то чудовищная ошибка, недоразумение, может быть даже запланированная провокация. Но шокированное лицо сына, его побелевшие губы и расширенные зрачки говорят опытному чиновнику больше, чем любые слова.
В ожидании хоть какого-то ответа, Сяо Ши мазнула взглядом по Хоу Гану и прочитала в его глазах то, что способна заметить только одинокая беременная женщина. Её лицо искажается от внезапного понимания, она резко качает головой и стремительно бросается к лифту.
— Извините, что побеспокоила! — бросает она, лихорадочно нажимая на кнопку вызова, её палец бьет по металлической панели с неистовой силой. — Я зря сюда пришла. Приношу свои извинения. Всё, у меня нет к вам никаких вопросов.
В голове Хоу Гана проносится калейдоскоп мыслей, сменяющих друг друга с головокружительной скоростью. Он категорически отказывается верить в своё отцовство. Сколько было разговоров с двоюродным братом и знакомыми — они жаловались, что на зачатие ребенка уходил год, а то и больше, как приходилось обращаться к специалистам, сдавать бесчисленные анализы, высчитывать благоприятные дни.
А тут — с одного раза. Такого же не бывает! Ни у кого из знакомых такого не было! Да, той ночью произошла осечка, выдержка подвела, но ведь он уточнил у неё день цикла, произвел все необходимые расчеты, риски казались минимальными.
Сяо Ши — легкомысленная, веселая, готовая на эксперименты. Приятная компания для летних каникул, но совершенно не та, с которой он планировал строить семью. Развлечься на одну ночь — да, с ней было интересно, свободно, без обязательств. Но о серьезных отношениях не было и речи, она знала это с самого начала.
Казалось, оба согласились на легкую интрижку без последствий, а в итоге…
Хоу Ган бросается вперед, хватая Сяо Ши за запястье с неожиданной силой:
— Пойдем в квартиру, — требует он, — просто поговорим.
— Руки убрал, — отвечает гостья ледяным тоном.
Хоу Усянь бросает обеспокоенный взгляд на камеру видеонаблюдения, установленную в углу коридора. Он прекрасно знает, что устройство записывает происходящее со звуком, фиксируя каждое слово, каждый жест. Если эта запись когда-нибудь всплывет, семье Хоу не избежать скандала. Мало того, что на ней запечатлены деликатные подробности личной жизни, так если сын будет насильно удерживать Сяо Ши, а та обратится в правоохранительные органы, видео станет неопровержимым доказательством.
— Немедленно отпусти ее! — повышает голос налоговик, каждое слово звучит как приказ, не допускающий возражений.
Хоу Ган моментально подчиняется, разжимая пальцы. Годы воспитания и уважения к отцовскому авторитету берут верх даже в такой критической ситуации.
— Прошу извинить моего сына, — обращается Хоу Усянь к девушке, его тон становится профессионально мягким, располагающим к диалогу. — Он сейчас не совсем владеет собой после такой неожиданной новости. Его можно понять. Вы не против, если мы действительно обсудим все мирно на нашей территории?
— Нет! — отрезает Сяо Ши, её голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Хотите что-то обсудить — делайте это здесь!
Она демонстративно разводит руками, указывая на безликие стены коридора, на полированный мрамор пола, на холодный металл лифтовых дверей.
— Слушайте, но вы ведь пришли поговорить. Неужели такой серьезный, личный разговор мы будем вести прямо у порога? Давайте зайдем внутрь, сядем, выпьем чаю.
— Я звонила в эту дверь с одними мыслями и вопросами, — перебивает его Сяо Ши, — а сейчас я вижу все ответы на свои вопросы у него на лице!
  
Она не глядя указывает пальцем через плечо на Хоу Гана, чуть не задев его глаз. Благо тот инстинктивно уклоняется, словно от удара.
— Знаете, — не сдается Хоу Усянь, — я живу дольше вашего, хорошо разбираюсь в людях, но пока не увидел никаких окончательных ответов или решений.
Он делает паузу, решая сменить тактику:
— Хотя, должен признать, у моего сына есть невеста из очень достойной семьи, и этому браку мы с его матерью будем чрезвычайно рады. Это продуманное, взвешенное решение.