Деревенщина в Пекине 3 (СИ)

Глядя на солидного мужчину в костюме китаянки понимающе вздыхают. Я едва сдерживаю ухмылку. Похоже, третий секретарь слишком очевидно демонстрирует своё внимание к прокурору.
— Можете не переживать, в вашем деле я намерен выложиться по полной, — продолжает Чон Соджун, словно не замечая возникшей неловкости. — Сим Хеджу, к которой вы обратились, моя учительница, и это её первая личная просьба ко мне. Поэтому я и напрягся. А теперь к делу, — его тон снова становится деловым, а взгляд — цепким и аналитическим. — Важный нюанс устава предприятия теперь вы знаете, так вот, учитывая прописанные вами сроки пропажи, осталось семнадцать дней. Я бы предложил поставить вопрос ребром: Вы спасаете дядю, его активы или всё вместе?
  
— Позвольте уточнить, — вмешиваюсь я, подаваясь вперёд. — Положение устава можно оспорить в суде?
— Категорически не в эти сроки, — Чон Соджун с профессиональной уверенностью качает головой. — Давайте быть реалистами, на это уйдет от четырёх до шести месяцев с учётом противодействия той стороны. У них ведь тоже какие-то ресурсы в Корее есть. Ещё вопрос, чем это всё закончится, в деле же замешаны чеболи.
— А что насчёт закона об охране китайских инвестиций? Да и в целом, политики страны, — уточняет третий секретарь, возвращаясь к деловому тону.
— Да, вы, то есть китайские деньги — это действительно священная, а не дойная корова. Вас трогать нельзя, как бы неписанное правило, — отвечает прокурор, слегка усмехаясь. — Но судя по интересной изоляции вашего гражданина, я уже и не знаю, насколько та сторона эти правила соблюдает. Если вас ударят топором по голове, то в суде, конечно, виновного покарают, он понесёт заслуженное наказание. Вот только вам на том свете это чем поможет?
— Что, в прямом смысле по голове? — невольно уточняю.
— Это идиоматическое утверждение, — спокойно разъясняет Чон Соджун. — Я имел в виду, что от вашего дяди могут попробовать избавиться другим способом. Например, сердечный приступ. До вас, думаю, дело не дойдёт, — он с сомнением оглядывает нас троих, задерживаясь взглядом на каждом лице, словно оценивая наш уровень риска. — Хотя и исключать не стоит. Мало ли, исчезли и исчезли. Пусть об этом не любят говорить и в прессе не рассказывают, но такое бывало.
— Скорее всего их интересует только собственность, — задумчиво заключаю я, потирая подбородок и анализируя полученную информацию. В моей голове уже складывается картина происходящего, паззл постепенно обретает очертания.
— Не буду лукавить, в автомобильной отрасти я не разбираюсь. Всё-таки моя работа по другой части, но я чутко понимаю финансы и всё, что с ними связано. Если та сторона начнёт действовать напролом, то программа максимум — оставить за собой работающий бизнес, а программа минимум — это банально похитить деньги с ваших счетов.
— Вряд ли для них эта сумма весомая, — бормочет Ли Миньюэ.
— У вас на одном счету двенадцать миллионов долларов и на другом семь. Поверьте, это тоже нормальные деньги. Даже у меня в семье далеко не всегда и не каждый способен заработать такую сумму за год, — ухмыляется прокурор. — А я из очень хорошей корейской семьи. Уж поверьте.
— Извините, — вмешиваюсь я. — Мне как студенту политологии очень интересно, что могло заставить написать такой устав?
— Да тут всё понятно, жену свою любил, — махнул рукой Чон Соджун с видом знатока человеческой природы. — Когда мужчине за пятьдесят, а рядом молоденькая женщина, которая дёргает за одно место, ласково при этом улыбаясь, то о многом не думаешь.
— Я чувствовал, что есть какое-то двойное дно. Всё, спасибо что объяснили. У меня мозаика сложилась, — я удовлетворённо откидываюсь на спинку стула.
— Не рановато ли? — ехидно вставляет кореец, прищурив глаза. — Впрочем, у вас очень занятная для семнадцатилетнего парня иерархия в китайских службах. Не моё дело, хотя определённый интерес этот факт вызывает.
Дэн Инчао открывает рот, готовясь ответить, её глаза вспыхивают тревогой. Я тут же перехватываю слово:
— А третий секретарь посольства у вас вопросов не вызывает?
— Нет, — отвечает прокурор с невозмутимым видом. — В её компетентности и ведомственной принадлежности у меня нет ни то что малейших сомнений, а даже иллюзий.
— Я вас сейчас удивлю. На данной задаче мы с ней вместе. Без деталей.
В кабинете повисает гробовое молчание. Лишь тиканье настенных часов нарушает тишину. По лицу секретаря посольства читается ярое желание что-то добавить, но по понятным причинам она сдерживается, сжимая кулак. Её ноздри слегка раздуваются от сдерживаемого возмущения.
Понимая всё без слов, кореец с серьёзным лицом подаётся вперёд, его глаза приобретают выражение глубокой вдумчивости:
— Есть неписанное правило видеть перед собой мастера. Для меня оно одно из главных. Даже если собеседник кажется полным дураком, до последней секунды нужно видеть в нем мастера и сохранять уважение. А там уже он сам по мере дела будет показывать, что он из себя представляет на самом деле.
А ведь и не поспоришь. Люди в этой сфере очень хорошие актёры. И если не относиться к нужным людям с уважением, то о продвижении по карьерной лестнице можно забыть. На этом моменте большинство быстро и часто проваливаются. Я киваю, соглашаясь с этой мудростью, вынесенной, очевидно, из многолетнего опыта.
— В вашем деле логика простая, — продолжает прокурор. — Есть всего два элемента — молодая женщина и мужчина на двадцать пять лет старше неё с каскадным снижением тестостерона. Дернула за одно место, сказала, что любит, он уже растаял. Ну а какой мужчина своей избраннице не напишет аналогичный устав совместной компании?
Я опускаю взгляд, припоминая До Тхи Чанг в её откровенных нарядах и с игривым нравом.
— Трудно не согласиться, — тяжело выдыхаю.
— Так же, не стоит забывать, что предприятие на корейской территории. И насколько я могу судить из ваших учредительных документов…
— Пока, к сожалению, не наших, — скрестив руки на груди вставляет Ли Миньюэ с нотками досады в голосе.
— Насколько я могу судить из ваших учредительных документов, ваш дядя согласился с тезисом, что интересы Кореи тоже должны быть защищены, — как ни в чём не бывало продолжает мысль прокурор, бросив на мою напарницу лишь короткий взгляд. — Потому что инвестиция, давайте честно, она близка к стратегическому уровню. По нижней планке она попадает под закон о стратегическом партнёрстве, в деле серьёзные суммы. И ваш дядя согласился с логическим посылом.
— Но ведь в Китае у него родственники! — негодует племянница, подаваясь вперёд с выражением искреннего возмущения.
— Его бизнес на нашей территории длинный, рассчитанный на долгие годы. Не знаю, какие у вас там расклады в Поднебесной, но сюда он собрался всерьёз и надолго, — парирует Чон Соджун с непреклонностью опытного юриста. — Я могу его понять. Он исходил из того, что интересы страны должны быть соблюдены. С учредителем всякое может произойти, и если он не даёт развиваться предприятию, то это становится настоящей проблемой. Устав был подписан в лучших побуждениях.
Я задумчиво кладу руку на подбородок и тихо бормочу, словно размышляя вслух:
— Мне вот интересно, а у его на удивление предусмотрительной супруги, заглядывающей на столько шагов вперёд, на момент написания устава сегодняшний план изоляции уже созрел?
И снова в кабинете повисает молчание, тяжёлое и осязаемое. Каждый погружается в свои мысли, осознавая глубину интриги.
— Конечно, она уже тогда предполагала такой сценарий, — через некоторое время тяжело вздыхает третий секретарь, её плечи слегка опускаются под весом осознания. — С уважением к твоему политическому уровню, но в женщинах, поверь, я чуть-чуть понимаю. Так что для меня всё абсолютно очевидно, — в её взгляде читается женская солидарность и понимание механизмов манипуляций, которые остаются за пределами мужского понимания.
  
От такой прямолинейности прокурор удивлённо приподнимает брови, но быстро восстанавливает нейтральное выражение лица. Пусть и не сказано прямо, но в подстрочнике явственно прозвучало, что Дэн Инчао именно благодаря своей женской ипостаси получила в том числе и сегодняшнюю должность. Эта неявная информация повисает в воздухе, словно невидимая нить напряжения.