Деревенщина в Пекине 3 (СИ)

— Только не надо читать мне лекции по страноведению, молодой человек, — чеканит Дэн Инчао, кривя губы в брезгливой ухмылке.
— И в мыслях не имел кого-то чему-то учить — я трезво смотрю на собственный возраст. Я наоборот рад, что мы с вами сейчас открыто обсуждаем сложившуюся ситуацию и сходимся в её оценках по ключевым пунктам. Мне глубоко безразличны ваши карьерные интриги и закулисные игры, но, черт возьми, на кону судьба нашего человека! И ваш, с позволения сказать, «творческий» подход к решению проблемы меня категорически не устраивает.
  
Собеседники меряются взглядами.
— Я отлично понимаю, что мои слова сложно доказывать, — Лян Вэй не моргает. — Но я также неплохо знаю, что такое мандатная комиссия и как в неё достучаться через департамент внутренней безопасности.
— Вы…
— Я не угрожаю, не давлю, просто поясняю позицию! — парень поднимает ладони. — Есть ещё органы и структурные подразделения в КНР, которые, мы все знаем, будут разбираться беспристрастно и вердикт их будет безошибочен.
Секретарь и студент снова сверлят друг друга взглядами.
— Если знать, кто они и иметь возможность постучать в нужные двери напрямую, — припечатывает студент политологии. — Поэтому я вижу всего три варианта.
— Какие?
— Второй и третий пока обсуждать не станем, давайте для начала сосредоточимся на первом. На встречу мы идём вместе с вами: по-китайски эти корейцы всё равно не говорят, тем более мы можем жаргонизмы использовать и фонетику, как с огурцом во рту. Если захотим, они нас не поймут. Мы должны участвовать, по крайней мере, поначалу.
— В чём? — устало спрашивает секретарь, всем видом изображая бесконечное терпение измотанного детьми воспитателя детского сада.
— Путать карты лично вам и мешаться не станем — мы все китайцы. Нам важно поприсутствовать на единственном этапе — постановка совместных целей и задач.
Сотрудница посольство задумывается.
— В принципе, я готов ограничиться парой минут — если та сторона явится на встречу подготовленной, этого за глаза хватит.
— И всё?
— Да. Потом сразу встанем и выйдем, вы останетесь работать. Всё остальное нас мало интересует, — Лян Вэй улавливает ноту недоверия во взгляде собеседницы. — Нам нечего делить: вы — госслужащая и сотрудница силового блока.
— А вы?
— А мы — барыги-миллионеры. Частный бизнес, который сегодня становится примерно так же популярен, как во времена Культурной Революции. Вытащим дядю — вытащим и наши миллионы, соответственно, будем иметь возможность отблагодарить взрослому. Да, вы меня правильно поняли. Без подстав — хотя бы потому, что из моего учебного заведения больше половины выпуска с бюджета выходят вашими коллегами.
— Есть ещё те, кто учится на контракте, — машинально замечает секретарь посольства.
— А на Луне есть кратеры! Нам-то что? Я учусь на бюджете.
После этих слов безучастный взгляд Дэн Инчао оживляется. Ли Миньюэ бросает на своего спутника долгий и задумчивый взгляд, мысленно прикидывая дальнейшие варианты.
— Продолжайте.
— Приветствия, дежурные любезности и комплименты — это полностью на вас. Как, впрочем, и поиски точек соприкосновения через общих знакомых. Кстати, между делом есть смысл упомянуть Сим Хеджу из МИДа КНР — патриархи такого уровня в нашем регионе на слуху по-любому. Это ещё одна веская причина, почему моё присутствие необходимо. Вы просто не сможете правдоподобно изобразить естественное общение с ней на равных — вы не равны по статусу.
— А вы?
— А я — запросто. Мы действительно знакомы лично. Когда говоришь искренне о том, кого реально знаешь, энергетика разговора выглядит совсем иначе.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сухо роняет Дэн.
— Не использовать козыри — глупо, а вы эту карту разыграть не сможете. Корейцы непременно попытаются прощупать истинный характер и степень теплоты ваших взаимоотношений с госпожой Сим. Это будет первое, на что обратят пристальное внимание. И вот этот тонкий момент я при всём желании не могу вам доверить.
— Допустим. Ну а дальше что? — ровным тоном интересуется чиновница, старательно скрывая раздражение за маской вежливого интереса.
— Если всё пройдёт нормально, и все останутся в конструктивном русле, за обменом виртуальными верительными грамотами последует постановка совместных задач. Что конкретно нам нужно — в какие сроки и какими инструментами свою часть будут делать они. В конце концов, чтобы оказать вам хоть какое-то содействие, корейцы должны будут как минимум подготовить официальные бумаги и разрешения. Скажем, если по ходу вам понадобится выезжать на место в компании местных полицейских для поисков пропавшего соотечественника, сами понимаете — одной вашей улыбки явно не хватит.
— Это всё, чего вы хотите?
— Да. Как только мы определимся с этими ключевыми моментами, моя миссия окончена. Я просто молча встану и прикрою Ли Миньюэ рот шарфом, если она подумает встрять в разговор. Но она не подумает.
— Хотелось бы верить.
— Если шарфа окажется недостаточно, я закину её на плечо и вынесу из кабинета. А вы там дальше делайте со своим блогером что угодно — нам это будет совершенно всё равно.
— Он не блогер, а мой ситуативный коллега — заместитель начальника департамента специальных расследований Верховной прокуратуры Сеула, — тон секретарши холоднеет. — Я вас послушала, а теперь вопрос ребром. Вы понимаете, в чьём вы кабинете и где вообще находитесь?
— Если вы сейчас решите поиграть в начальника и в синдром младшей разбалованной дочери, скажу сразу — это будет крайне неконструктивно и последствия окажутся соответствующими, — качает головой парень. — Простите, что поднимаю личные темы в присутствии Ли Миньюэ. Вы сейчас явно намереваетесь поехать на красный свет. Остановитесь, пока не поздно, — прикрывает глаза Лян Вэй.
— Ну, во-первых, я не младшая, а единственная дочь, — поправляет Дэн Инчао, не отводя опуская взгляда.
— Моё почтение, — хмыкает собеседник. — Насчёт «во-вторых», пожалуйста, давайте не будем продолжать. Человек, которому нечего терять и которого загнали в угол, пойдёт до конца — это азбука, вы её тоже знаете. Я ведь и впрямь могу не поленится, наплевать на гордость и пойти просить туда, куда не собирался.
Под пристальным взглядом чиновницы Лян Вэй достаёт телефон, листает контакты. Его палец останавливается на Хуан Цяньру, старшем лейтенанте паспортного стола:
— Список контактов госслужбы ранжирован, но регистр вашей внутренней безопасности доступен любому полицейскому офицеру — по вполне понятным причинам. Это как один из множества путей.
— Вы явно переоцениваете свои возможности и чрезмерно полагаетесь на эфемерные связи, — цедит Дэн Инчао.
— Я могу быть очень изобретательным, — Лян Вэй прищуривается. — Слава богу, сейчас такие времена, что круговая порука резко отключается, по крайней мере, на нашем с вами уровне — если накатать жалобы, куда надо. При этом точно их донести. Как говорили ваши коллеги в другом месте и в другие времена, достаточно неловко поднятого шума — и очень хороший сотрудник следующие полтора десятилетия будет строчить объяснительные записки в «святую инквизицию» совсем в иных кабинетах, с трудом отбиваясь от самых немыслимых обвинений и подозрений. 
— Не стоит сбрасывать со счетов презумпцию невиновности, — парирует секретарь. — Культурная революция давно закончилась.
— Проверяете на упитанность? Ловите. Есть места, где презумпция невиновности не работает. Вполне себе официальные организации, где малейшие сомнения в лояльности сотрудника или, не дай бог, подозрения в его заангажированности другой стороной заканчиваются скоропостижно — просто потому, что лучше потерять одного человека незаслуженно, чем поставить под угрозу… — Лян Вэй привстаёт, перегибается через стол и шепчет хозяйке кабинета в ухо.
  
Дэн Инчао с огромным трудом удерживается от демонстрации эмоций:
— Не вам рассуждать о моих возможностях, соответствиях должности и пределах компетенции.