Ружемант 2 (СИ)
— Инка, можешь их отвлечь? — шепнул, качнул головой за спину. Кошкодевочка согласилась.
Едва скрылись от посторонних глаз, как я схватил Константу, взял на руки. Ждал сопротивления, но она оказалась ведомой.
Или благоразумной…
Глава 13
Мы умчались, словно вихрь. Казалось, я чувствую на себе непрестанный взгляд Вербицкого-старшего. Старик улыбался моим проворности и находчивости. Девчонка доверительно держалась за шею. Сколько мужчин осознавали ее покорность? А скольким она стоила жизни?
Задумываться не было смысла. Нырнул сквозь распахнутое окно пустой, проветриваемой залы.
Тихая гостиная бежала выходом в коридор. Суетливая прислуга неустанно тащила угощения: сливки общества отчаянно предавались тому, что получалось лучше всего — потребляли.
На нас не обратили внимания.
В моей спутнице признавали Вербицкую-младшую и тут же теряли всякий интерес. За длинный язык бьют плетьми и хуже: отбирают премию. А за любопытный взгляд можно лишиться либо жизни, либо работы.
Прислуга не успела сойтись во мнении.
Через коридор наверх.
— Ты сильный.
Константа оглаживала бицепс, щекотала волосы на груди. Была довольна, словно маленькая девчонка. Неужели это она в самом деле расшвыривала магическими плетьми рушинников, словно игрушки?
Со второго этажа спрыгнули прямо в сад. Приземлился мягко, на обе ноги. Те отозвались болью в пятках, попросили больше никогда так не делать. Обещать не стал.
Лавочка, фонтан, беседка. Тишина, отсутствие чужих глаз.
Последнее — ложь. Ириска хоть и не чуяла, но я замечал блики на выглядывающих из кустов объективах.
С безопасностью в доме Вербицких было строго.
— Ты сильный, — повторила Константа, вновь оказавшись на ногах. Я тяжко дышал — тесный костюм не лучшая одежка для таких фокусов.
Теперь осталось понять, чего я добился? Спрятался от чужого любопытства с Вербицкой? Потерял шанс завести связи и раздобыть средства для своей затеи с беспилотниками? Бейка бы злорадно аплодировала.
— Ты будешь гулять со мной.
Глянул на нее. Ухмыльнулся мысли: может, попросить ее назвать меня богатым, как Скрудж? Вдруг мироздание подчинится…
Она схватила меня за локоток, как и прежде. Прижалась грудью к руке.
— Ты совсем другой. Не такой.
— Не такой?
— Не такой. Ты не говоришь про проценты. Про величие дома. Не хвастаешься. Другой. Другие говорят, хвастаются. Мне нравится.
Даже не знаю, что на это ответить.
— Дедушка говорил, что попросит тебя быть моим мужем. Будешь моим мужем?
Слава Богам, это вопрос! Покачал ей головой в ответ. Боялся обидеть. Она приняла ответ без лишних истерик, словно именно такой и ожидала.
— Он говорил, что ты так ответишь. Просто проверяла.
— Без обид?
— Дедушка говорит, что все люди разные. Что иногда им нужно разрешить заблуждаться. Иначе не наделают ошибок.
Хмыкнул, а меня-то от ошибок в детстве старались уберечь. Вербицкий-старший же верил в бесценность опыта.
— Я не верю дедушке.
— Почему же?
— Он видит в людях вещи. Во всех без разбора. Продаст. Тебя, меня, всех. Хорошая цена, если будешь послушной.
— У тебя хорошее тело. Ночью будешь со мной.
От ее прямоты можно опешить.
Зашелестели кусты, Константа вздрогнула. Улыбнулась, когда, вычесывая листья из волос, появилась Инна.
— Она хорошая. Не вещь. Слышите музыку?
Спросила за миг до того, как высокие ноты вальса коснулись ушей.
— Пойдем танцевать?
Ну и девчонка! Ветер в голове! Минутой назад хотела тишины и покоя, а теперь вновь к толпе?
Глянул на кошкодевочку, та была не против. Хвостик выглянул из-под широкой юбки чужого платья.
— Мне тоже можно, мяу?
— Подруга. Хорошая. Я разрешаю. Идем.
Последний раз танцевал вальс на школьном выпускном. Отдавил симпатичной троечнице ногу, а потом трахнул в физкультурном зале. Лучше танцевать не стал, а потому, чудилось мне, сегодня все закончится тем же самым.
Есть здесь физкультурный зал?
Последний писк моды кружился под софитами. Хрустальная люстра, магические свечи, блеск полированного мрамора. Статуи херувимов в неприкрытой наготе взирали с пухлых детских лиц самим отчаянием. Словно желали навеять скуку.
На Инну косились, ей не найти здесь кавалера. А вот желающих повеселиться хоть отбавляй.
К ней толкнули мальчонку младше ее года на четыре. Юный кронпринц мялся и жаждал доказать друзьям, что смел. Что станцует с девчонкой, возьмет ее за талию, даже если она из простой прислуги.
Будь Инна благородной, это посчитали бы унижением. Но кошкодевочка имела счастье не ведать тонкостей этикета. Можно было даться диву — она единственная, кто в самом деле была счастлива. Все остальные лишь упражнялись в фальши улыбок, пожимая руки в очередном сговоре.
Константа училась танцевать у лучших, старик не врал. Решил не идти у нее на поводу. Пусть криво, но ведущим в танце буду я. Она маленькая, я большой. Поймал себя на чужих мыслях, всплывших воспоминаниях. Словно в Константе было что-то от Восьми. Хрупкость, нежность, девичья наивность.
Я не первый ее мужчина — скольких в свою постель она выбрала сама, а под скольких положил ее дед? Неважно.
Танец. Руки на талию, жар тел, горячее, взнузданное дыхание. Не нарушать темпа. Не отдавить бедняжке ногу…
Последнего не получилось, Константа ойкнула. Глянула на туфлю — моя неуклюжесть сорвала с нее бантик украшения. Казалось, сейчас остановится весь зал. Я нагнулся, сорвал второй бантик, швырнул прочь.
— Ты сильный, — в ее глазах девичий восторг. — Дедушка сказал провести с тобой ночь.
— Ты не вещь своего деда.
Говорил негромко, но она услышала. Покачала головой.
— Не вещь. Но я хочу сама. А чего хочешь ты?
— Сто миллионов рублей, — ляпнул первое, что пришло на ум. Подумал, что в самом деле было бы неплохо.
— Зачем?
— Хочу пожертвовать их на создание беспилотника для нужд солдат. Он… может спасти сотни жизней.
Посмотрел ей прямо в глаза. Как будто кукольные, они ничего не выражали. Почувствовал себя до одури неуютно.
— Идем, — она потребовала, как только музыка умолкла. Взяла за руку, требовательно потащила за собой. Остановилась напротив Инны и повторила требование уже ей.
Странная девочка…
* * *Инна не могла поверить своему счастью. Совсем недавно ее раздевали и рядили, словно куклу. Вернулась к тому же, но теперь с блеском в глазах.
— Мяу? Можно забрать? Правда?
Как будто ей никогда не дарили одежду.
— Можешь. Ты хорошая, послушная. Подруга.
Константа готова была отдать что угодно, лишь бы остаться наедине со мной. Инна схватила новую, буквально с полки магазина, байковую пижаму. Кошачьи мордочки на ней строили счастливые, довольные рожицы. Инна собиралась посоревноваться с ними в этом деле. Унеслась в выделенную ей гостевую комнату.
— Тебе, — она протянула лист, а мне стало стыдно.
Захотелось прикусить язык. Мне дарили чек на сто миллионов рублей.
Сумма, от которой можно сойти с ума. Совесть противилась. Передо мной девчонка с отклонениями в воспитании. Она не знает ценности этой суммы. Не думаю даже, что у нее есть эти деньги.
— Мало?
— Не в этом дело, — остановил до того, как она пририсовала еще один ноль. — Ты делаешь это, потому что… не понимаешь.
Она уставилась на меня, склонила голову на бок. Соглашаться с последним утверждением не спешила.
— Ты сказал, что это для помощи солдатам.
— Ты раньше жертвовала солдатам?
Она задумалась над вопросом. Пыталась понять, что меня не устраивает. Выдохнул.
— Ты хочешь дать эти деньги лишь потому, что я неосторожно высказал желание…
— Оно мне понравилось. Это новое. Нельзя?
— Что скажет твой дедушка?
— Я не вещь дедушки. Ты сам сказал.
Наверное, во мне умер политический оратор.
— Ты возьмешь. Или я обижусь.