Тени исчезают в Раю (СИ)

– Привет, меня зовут Саманта Локсби, – произнесла она, кривя рот из-за жвачки. И протянула руку.
– Хэлли Купер, но все зовут меня Тайни*.
Голос Роул звучал непривычно. Может, чуть грубовато. А может, дело было в том, что Алекс словно очутился в виртуальной игре, где он был женщиной. По крайней мере, именно такое впечатление создавала гарнитура. Будто это он пожимал руку Саманте, только рука его была женской.
– Ну, если ты Тайни, то я – Нана**, – рассмеялась косметутка. Она действительно была на полголовы ниже китиарки.
Роул не издала ни звука, но почему-то детектив был уверен, что она улыбалась.
– Садись, рассказывай, чё, – таутированная хозяйка кабинета указала клиентке на анатомическую кушетку, сейчас сложенную в кресло.
Беглый взгляд Роул выхватил из обстановки многочисленную аппаратуру, баночки, тюбики, кисточки, пакетики и шпатели. И огромный зеркальный трельяж, в который Алекс смотрелся и видел Тайни. С этим делом и крышей сдвинуться недолго…
– Чего желает мисси? – чавкая, спросила Саманта.
– Мисс, – поправила ее китиарка. – А лучше просто по имени.
– По имени – так по имени. Хэлли, есть пожелания? Вообще, у тебя кожа чистая, чё. Как ухаживаешь?
Роул что-то рассказывала про лосьоны, тоники, крема и сыворотки, а Алекс глядел в зеркало.
Тайни в зеркале была… Тайни. С непослушными черными кудряшками, которые никак не хотели укладываться в прическу. С огромными карими глазами на похудевшем от тревог лице. С тонким носиком и бледной кожей. С нежно-розовыми губами, чуть прихваченными блеском. Совсем как на Атоване у оцепления вокруг места убийства Хельги Стоунбридж. Только тогда Роул была незнакомкой, а теперь – его… Детектив задумался. А теперь – его Тайни.
Девушки увлеченно обсуждали процедуры. Из произносимого Коллингейму были знакомы только цены. Как – «знакомы»… Он знал эти числа. В кармане не имел, но мог себе представить, как они выглядят. Это единица и еще нолики. В его кредитку столько ноликов могло поместиться только без единицы, и если их хорошенько утрамбовать. И Алекс остро почувствовал безнадежность своих… «отношений». Три недели. Вот и всё, что у него есть.
Роул устроилась на кушетку, Саманта стала опускать спинку.
– А чё ты такая бледная-то? – чуть свысока поинтересовалась «косметутка». – «Папик» взаперти держит?
– Я – перевозчик, – ответила Роул. Теперь Алекс видел только потолок и лоб склонившейся над ним/ней Саманты. – Вожу частные грузы, которые не пользуются популярностью у местных властей.
– Контрабанда, чё! – Локсби уважительно похлопала клиентку по плечу.
– Впервые слышу это слово, – очень «честно» призналась китиарка.
Как все люди, способные отличить в собеседнике правду от лжи, Алекс предпочитал врать как можно ближе к правде. В крайнем случае, если поймают, всегда можно сослаться на недопонимание. Так что очень может быть, Тайни не врет. И про частные грузы, и про контрабанду. Если она товары не продает, то какая же это контрабанда? Никакой контрабанды. Всего лишь подрывная деятельность.
– Какое слово? – подыграла клиентке Саманта.
Она выбросила жвачку в урну, убрала свои радужные перья под шапочку, натянула маску на нижнюю часть лица и покрыла руки латексным гелем, вроде того, которым пользовался детектив по работе. Или для контрацепции. Подняв руки, как врач перед операцией, она продолжила:
– Зато, небось, весь Союз облетела, все повидала…
Голос ее звучал чуть глуше, то ли из-за повязки, то ли из зависти.
– Облетела. Повидала. А что толку?
– Это как: «А что толку?» Я, вон, за всю жизнь была только на родном Гедеоне, и здесь. А ты: «А что толку?», – обиженно просопела Саманта и чем-то шоркнула, придвигая.
– Думаешь, на той самой планете, где ты не была, счастье разливают всем и каждому?
– А то нет, – рассмеялась косметутка, начиная колдовать над лицом.
Поскольку камера-сережка находилась в противоположном ухе, что именно делала радужная девица, было не видно. Но Алекс не ноу-хау воровать планировал. Ничего, что видно только потолок. Зато всё слышно.
 
– Тогда я тоже хочу на эту планету, – призналась Роул.
– Тю. У такой красавишны на каждой планете должно быть по счастью. А то и не по одному, чё.
Сама того не желая, Саманта Локсби оттоптала штурмовыми ботинками больное место нечаянного слушателя.
А Роул, как назло, не торопилась с ответом.
– Думаешь, со счастьем можно так вот запросто попрощаться, и дальше жить, будто ничего не было? – наконец раздался голос китиарки.
– Ага! – в голосе косметутки звучало веселое «я_же_говорила!» – Значит, есть, есть она, эта планета!
– Нет, – возразила Тайни. – Значит, есть оно, это счастье. – И спустя несколько ударов сердца продолжила: – Только не там, не тогда и не с тем.
– А что, у таких, как ты, тоже бывает несчастная любовь? – удивилась Саманта.
– Со мной-то всё понятно, – перевела тему Роул, так и не объяснив, кто именно был ее счастьем: он, Майер или это вообще была фигура речи. И почему «не там, не тогда и не с тем». – Я просто слишком быстро летаю, чтобы счастье успело за мной угнаться. А у тебя-то какие проблемы? У тебя тут мужчин – целый заповедник.
– Целый зоопарк, ты хотела сказать, – фыркнула девица. – Хочешь – тебе козлы, хочешь – бараны, хочешь – павлины, хочешь – верблюды, которым на всех плевать с большого небоскреба… На любой выбор счастье, чё.
– Да ладно! Неужели среди сотен тысяч приезжих никто не заинтересовал?
– Понимаешь, Хэлли, – незнакомое имя выбило Коллингейма из русла беседы, пока он не вспомнил, что именно так представилась китиарка. – Парадиз – это как раз та планета, куда все едут за счастьем. Я вот тоже, дура, за счастьем приехала, чё. А оказалось, у всех оно разное, это счастье. Я хочу встретить принца. А «принцы» хотят засадить в междуножье как можно большему количеству телок постройней и посимпатичней, чтобы потом было чем перед приятелями похвастаться…
В голосе девушки слышался личный опыт. Но, как говорил Мисима, за всех проблемы не решишь. Саманта – девочка взрослая, сама станет сильнее.
– А местные? – продолжила разговор Тайни. – Курорты – дело доходное. Да и на вид не страшные.
– Ну, ты такая наивная, прям ми-ми-ми! – с невесомой насмешкой выдала косметутка. – Кто тут из местных бога-атый? Они бедны, как космодромные крысы, чё.
– А деньги? К вам же на Парадиз такие деньги приходят.
– Ой, не могу! – Саманта рассмеялась, приложив руку к маске на лице. – Так ты тоже за принцем приехала? Очередь занимать надо было. Сразу как из космолета вышла. Видела, какой хвост там тянулся?
– Не видела. А причем здесь космодром?
– Так ждут же. Когда принцы прилетят. Ты где последние лет сто была? У нас всё кому принадлежит?
– Народу?
– Хо! Жаль, мы не тот народ, чё! Толстосумам из Ядра здесь всё принадлежит. И пляжи, и отели, и море, и кабинет этот, и я тоже. За всё уплочено. А у местных есть свои богачи. Только они живут «на материке», как тут говорят. Дальше курортной зоны. И такие, как ты и я, их не интересуют. Они же тут все, – продолжила она шепотом, – фанатики. Иноверцы, – гавуры, – для них пыль, третий сорт. Их вера даже касаться нас запрещает. Как прокаженных. Видала, они все в перчатках ходят? Во! Это чтобы об нас не запачкаться, чё. Так что парадизные богачи себе гаремы из местных набирают. В общем, нету тут принцев, я тебе говорю. И если где счастье надыбала, так лети назад. Знаешь, сколько таких вокруг, до чужого счастья жадных? Только отвернулась – а ему уже какая-нибудь пошустрей ноги приделала.
– А ты думаешь, счастье там сидит и меня ждет? – поинтересовалась китиарка с легкой насмешкой.
– А чё, не ждет? Да ну. Таких, как ты, кто-то где-то обязательно ждет.
– С чего ты взяла?
– Ну, как… – удивилась косметутка. – Ты красивая, чё. Молодая, но богатая. Даже если тебя не ждет твое «счастье», тебя ждут или предки, или муж, или любовник.
– Я не богатая, – возразила Тайни, которая Хэлли. – Но зарабатываю немало. Работа опасная, а надежда только на себя.