Варнак. Книга первая (СИ)

Урал. Спецпоезд. Авров.
— Подъём! — раздался крик, выдернувший меня из калейдоскопа образов и воспоминаний, а вместе с ним пришла и головная боль.
Последние дни не отличались разнообразием: стук колёс, трёхразовое питание и узкая камера, метр на два, откидная койка, которую после команды подъём нужно сложить к стене. Откидной стул со столиком, три глухие стены, одна из которых с небольшим окном в двадцать сантиметров. Ну, а с четвёртой стороны — решётка, выходящая в коридор. По которому ходит охранник. В туалет выводят три раза в день после еды, развлечений никаких. Разговаривать нельзя, читать нечего, можно сидеть или ходить три шага в одну сторону и три в другую.
Неделя с момента моего попадания в этот мир прошла довольно быстро, даже нахождение в маленькой камере я использовал для восстановления своей памяти и памяти предыдущего носителя тела. Я уже разобрался, что это не первое моё путешествие между мирами и, надеюсь, не последнее. Единственный минус этого возрождения, память практически полностью отсутствует, всё-таки граф что-то сделал с предыдущим владельцем, что повлияло на это. Хорошо, что хоть знания языка и письма смог вспомнить, а вот всё остальное, как в тумане, с редкими обрывками непонятных воспоминаний. Зато немало их из прошлой жизни, а точнее, нескольких жизней, которые я прожил в разных мирах. Вот только пока я не ощущал их своими, что выглядело очень странно, вроде и понимаю, кто я, а вроде как часть меня безвозвратно утеряна. Пустота внутри, да ещё и блокировка магии делают моё существование практически бесцельным. Я гоню эти мысли прочь, понимая, что ни к чему хорошему они не приведут и главное — не опускать руки.
В наш тюремный вагон зашёл работник, который стал раздавать миски с кашей и большую чашку компотом. К подобной пище уже привык, хотя одна и та же каша начинает надоедать, но вполне сытно, да и с голоду не помрёшь. После завтрака занимаюсь физкультурой, делаю приседания, махи руками и бег на месте. Охранник, дежуривший в коридоре уже привычный, и вопросов не задаёт, да и вообще с заключёнными тут стараются не общаться, а разговоры между камерами пресекают. Сегодня мы должны доехать до Байкала, именно тут заканчивается Восточная граница Российской Империи и начинаются дикие земли. Конечно, они есть и в самой империи, но небольшие зоны, которые постоянно зачищают, а вот за Байкалом начинается сплошная аномалия. К сожалению, узнать дополнительную информацию не получается, тут нет людей, знающих хоть что-то стоящее о Диких землях, поэтому деньги, переданные мне адвокатом, я надёжно спрятал в одежде.
Вообще, об этом мире информации очень мало, технический уровень я смог оценить, только когда меня высаживали из машины и вели к поезду вместе с другими заключёнными. Судя по всему, это где-то начало двадцатого века, паровозы, машины, от которых пахнет керосином, уличное освещение, да и одежда очень похожа. Пока нас перемещали, смог разглядеть толпу других заключённых из неблагородного сословия. Грязные, замученные и еле идущие люди. Сразу становилось понятно, что к простолюдинам тут отношение намного хуже.
День прошёл незаметно, и к вечеру поезд прибыл на конечную, ну а нас опять пересадили в машины и развезли по местным тюрьмам, как пояснил охранник. Опять заселили в одиночку, сообщив всем, что завтрака с утра не будет, а нас сразу поведут на расселение по зонам.
Разбудили очень рано, когда ещё только рассветало, и сразу стали выводить по одному из камер и вести в сопровождении охранника куда-то вглубь здания.
Очередь до меня добралась через десять минут.
— На выход, с вещами, — рявкнул здоровый охранник, раза в два шире меня в плечах, отпирая решётчатую дверь одиночки.
Вещей у меня не было, поэтому просто вышел и направился к выходу, куда указывал сопровождающий. Меня провели в большую комнату, где присутствовал мужик с зубилом и наковальней, где меня без разговоров расковали, освободив руки от наручников с подавителем. В тот же момент, боль наполнила всё тело, и я вырубился, потеряв сознание.
  
— Да говорю я, каналы полностью выжжены, источник уничтожен, как он при этом смог выжить, я не знаю, одним словом, не маг он, и магией пользоваться никогда в жизни не сможет, — услышал гнусавый голос, приходя в себя. Всё тело горело, как в печке, в груди боль была наиболее сильной, но уже не такой нестерпимой, как в момент, когда сняли кандалы.
— И что мне с ним делать? В бумагах указано, что он — маг, и распределение на северный участок уже получено, где я возьму замену. Мне его или прибить теперь нужно, или всё оставить как есть, — раздался второй, более грозный голос.
— А я что, знаю? Говорю, как есть, да вы и сами видите, что мана не проходит внутрь, хоть и втягивает он её в себя как пылесос, вон как его корёжит.
— Ладно, лечи его и проваливай, дальше я сам разберусь.
— Да я собственно уже всё, через пару минут придёт в себя, — сказал гнусавый голос, после чего услышал звук шагов и закрывающейся двери.
Открыв глаза, обнаружил, что лежу на деревянной лавке и нахожусь всё в том же помещении, где с меня сняли кандалы.
— Очнулся? Ну что же, тогда начнём. Авров Дмитрий Потапович, девятнадцать лет, бывший барон. Статья за нападение на аристократа с отягчающими, ссылка на каторгу на пять лет. Всё правильно? — спросил чиновник в строгом чёрном мундире, сидевший за небольшим столом, заваленным бумагами.
— Возможно, не помню ничего, как меня один граф заклинанием приложил. Даже фамилию не вспомнил, но, судя по всему, всё верно, — с трудом проговорил я, голос ещё дрожал, как и всё тело, но постепенно становилось лучше.
— Да, не слабо тебе досталось, отсутствие источника — это серьёзная проблема, но по бумагам ты — маг, и распределение на тебя уже пришло. Поменять что-либо уже невозможно, так как это только при полном пересмотре дела, а заниматься этим на границе никто не будет, поэтому придётся тебе выживать самостоятельно. Пойдёшь на Северный рубеж, туда тебя распределили, снаряжение получишь при выходе. Просьба не буянить, охрана там нервная, разбираться не будут, просто прибьют в назидание другим, и всё.
— У меня есть просьба, — сказал я, посмотрев прямо в глаза собеседнику и не отводя взгляд.
Секунд тридцать мы мерились взглядом, после чего чиновник спросил:
— Какая?
Достав пять рублей ассигнацией, я положил её на край стола и сказал:
— Мне бы место получше.
— Ха, а говоришь, ничего не помнишь, или научил кто?
— Адвокат попалась жалостливая, решила помочь мне, — ответил я, не отводя взгляда.
— Тогда и про дополнительную информацию знаешь цену.
— Да, — сказал я, выкладывая рядом ещё пять рублей.
— Хорошо, — сказал чиновник, накрывая купюры папкой и осмотрев меня с ног до головы, добавил, — пойдёшь на Семёновский участок у Восточной заставы, там хороший шалаш, считай дом на дереве, да и расчищено хорошо. Если бы не прорыв, который застал его на выходе из деревни, то через полгода Семёныч перевёлся бы на поселение. Лучшее отдаю, вот тебе ещё тетрадка, это дочка у меня переписывает с последними пояснениями и рекомендациями. На этом, собственно, всё. Да, в деле написано, что половину дохода с тебя будут списывать, поэтому лучше сам напоминай, всё одно расходные ведомости дойдут, куда надо, и придут с проверкой, ещё и штраф впаяют. С вчерашнего дня норму сдачи горошин повысили с тридцати до сорока штук в месяц, а для простых до шестидесяти, поэтому будь осторожен, могут нагрянуть местные, попытаться отнять и делать это на постоянной основе. Мы в это не вмешиваемся, наша власть располагается до дороги и на километр от неё в сторону Дикого леса. Хотя и там могут прихватить, но такие случаи мы стараемся пресекать. Да, найденное оружие и особенно жетоны поселенцев будешь сдавать вместе с горошинами, местным лучше не продавай, сам разберёшься почему. Ну всё, поболтали и хватит, там ещё целый коридор на распределение стоит, а я с тобой и так много времени провёл, — сказал чиновник и нажал что-то под столом, отчего в комнату сразу зашёл охранник и повёл меня по узкому коридору в следующее помещение.