Брат подруги. Тайны прошлого

– Я не смогу работать на человека, которого не уважаю.
– А вот уважать меня тебе придётся. Или я тебя выпорю, – Алексей Матвеевич подходит к столу и разливает вино. Захватив со стола два бокала, возвращается на диван. – Выпей, а то ты напряжена слишком.
– Не буду.
– Это приказ. Не заставляй меня снова применять силу, иначе распалишь меня, и я тебе пломбу уже сегодня снесу.
  
– Какую пломбу? – лепечу я, инстинктивно сжимая колени.
– Ту самую. Ты правильно поняла. Так что пей.
Беру бокал и отпиваю пару глотков. Перспектива оказаться снова в лапах этого монстра пугает.
– Хорошо. Если я соглашусь завтра прибыть в ваш в офис, то могу сейчас ехать домой?
Алексей Матвеевич смотрит на часы.
– Нет.
Ещё далеко до семи, неужели, он считает, что я после такого непотребства поеду встречаться с его сыном. Домой за вещами, куплю билет на раннее утро и в Москву.
– Я домой хочу. Мне всё надо обдумать.
– Думать, моя задача. Твоя – дарить мне своё тепло, любовь.
– Речь шла про работу помощницей за триста тысяч в месяц, – перехожу на язык Алексея Матвеевича, осознав, что мой лепет лишь заводит его. – При чём здесь тепло и любовь?
– О, взрослеешь на глазах. Деньги подними. Пятьдесят тысяч я тебе уже заплатил. И это помимо обозначенной суммы. Так сказать, за ласку.
– Мне лишнего не надо. И я вас не ласкала, – самой не верится, что это я сейчас говорю с отцом Лили и Фила, с человеком, которого я знаю почти всю свою жизнь.
– Деньги не бывают лишними, Вера. Тем более, я уверен, что у тебя на карте от силы пару тысяч.
– Ошибаетесь, Алексей Матвеевич, – заносчиво смотрю на него, хотя на карте у меня и правда не так много денег.
– Я никогда не ошибаюсь. И зови меня просто Алекс. Когда мы одни, разумеется, – он сам поднимает деньги и бросает их в мою раскрытую сумку. – Я многому научу тебя, Вера. И не только в постели.
– Прошу исключить этот пункт из рабочего договора.
– Нет, милая, но ты права. Договор нужно составить. Пойдём в мой кабинет. Раз поцелуй для тебя ничего не значит, составим соглашение на бумаге, – он опрокидывает в глотку остатки своего пойла и кивает на мой бокал. – Допивай.
– Я когда пьяная, я буйная, – вру напропалую. Никогда не выпивала больше бокала вина и вообще с осуждением отношусь к тем, кто злоупотребляет.
– Никогда бы не подумал. Но это даже интересно. Пей.
После икры, действительно, хочется пить, а ещё очень не хочется идти в кабинет. Знакомый с юных лет дом неожиданно превратился для меня в пещеру минотавра. Не спеша, цежу содержимое своего бокала.
– Алексей Матвеевич…
– Алекс.
– Хорошо, Алекс, – выдавливаю из себя его сокращённое имя. Более чем странно так называть отца подруги. Хотя, то что между нами произошло, само по себе не укладывается ни в какие рамки. – Давайте завтра подпишем договор? Я… Я очень устала.
– Тогда пойдём отдохнём.
– Если только в разных комнатах, – ставлю бокал на журнальный столик и сжимаю ручки сумки так, что ногти впиваются в ладони.
– Ну что ты, Верочка, так напряглась? Не сидеть же нам здесь до Судного дня.
– Вы предлагаете его встретить в вашей спальне?
– Идеальный вариант.
– Тогда уж лучше в кабинете. До скольки вы сегодня собираетесь меня здесь держать?
– Ты вообще можешь здесь остаться. Мой дом превратился в холостяцкую берлогу. Аж в ушах звенит от пустоты.
– Нет, спасибо. Меня дома родители ждут. Верните телефон, я хотя бы предупрежу их.
– Время ещё детское, – Алексей Матвеевич рывком поднимается с места. – Идём.
– Вы меня специально удерживаете. Не хотите, чтобы я успела на встречу с Филом!
– И что?
– Ничего! – поднимаюсь, и Алексей Матвеевич прижимает меня к себе. От неожиданности роняю сумку.
– Не хами, Вера. Я этого не люблю. Уяснила?
– Да, – упираюсь кулаками в крепкую грудь.
– Тогда следуй за мной.
Следовать за Алексеем Матвеевичем не получается, так как он меня подталкивает в спину.
– Ты ж не первый раз в доме. Неужели не знаешь, куда идти?
– Раньше я бывала только в гостиной и детской, – цежу сквозь зубы. Лиля иногда в шутку так называла свою розовую комнату, в которой до сих пор на полках стоят её любимые куклы.
– Детство кончилось, – ехидно замечает Алексей Матвеевич.
В его кабинете тёмные шторы не пропускают свет, но он не спешит включать лампы. Закрыв дверь, он разворачивает меня к себе и, удерживая за волосы на затылке и за талию, вновь впивается в мои губы. Целует глубоко, порочно, бесцеремонно орудуя языком у меня во рту. Мои попытки что-то сказать, превращаются в невнятное бульканье. Наконец, он ослабляет хватку и, тяжело дыша, выдаёт:
– Как же ты похожа на свою мать.
 
Глава 9
 
Вера
– Вы знали мою мать? – отшатнуться от Алексея Матвеевича мне не позволяет его рука, властно прижимающая меня к поджарому телу. Новость ударяет в голову почище дорогого парфюма, которым из-под расстёгнутого ворота рубашки благоухает грудь этого монстра. Колени подламываются, и Алексей Матвеевич, почувствовав мою слабину, подхватывает меня на руки и уносит в темноту кабинета. Укладывает на диван, щелчок, и по бокам от него загораются две бра, в виде бронзовых подсвечников.
Алексей Матвеевич, бесцеремонно приподняв мои ноги, усаживается, закидывая их на свои.
– Да, – Алексей Матвеевич трётся затылком о высокую кожаную спинку дивана и сжимает ладонями мои колени. – Всё равно ты однажды узнаешь об этом.
– Почему до этого не знала?
– Мы почти не разговаривали с тобой, а твои родители не считали нужным тебе это сообщать, но, когда ты станешь моей женщиной, они наверняка скажут тебе об этом.
Уверенность Алексея Матвеевича в том, что я стану его женщиной, цепляют меня сильнее новости, что он знал мою мать. Вернее, поражает наглость и безаппеляционность, с которой он заявляет об этом.
– Я стану вашей женщиной? Серьёзно?
– А ты этого ещё не поняла?
– Речь пока шла только о работе, – Пытаюсь сесть, но мои ноги в крепком плену. – А вашей женщиной я быть не собираюсь. Кого помоложе себе найду, – не сдержавшись, поддеваю его.
– На двух коней седалища не хватит, Верочка, – Алексей Матвеевич, как и раньше, смотрит на меня снисходительно. Только теперь я не ребёнок. Буду кусаться. Он же разглагольствует дальше. – Я раздавлю как букашку того, кто помимо меня попытается присунуть тебе. Так что, если не хочешь крови, спать будешь только со мной. Замуж мне тебя брать пока не с руки, так что будешь для начала моей любовницей по договору.
– То есть уже не помощницей, а любовницей?
– А что не так?
– Типа секс по абонементу?
– Типа да. Ты же не хочешь переезжать ко мне.
– Что? С моей матерью такой фокус не прошёл, решили отыграться на дочери? Её вы тоже хотели купить?
– Скорее не смог устоять перед искушением. Ты вылитая Ольга в молодости. Очень сладко она отдавалась, но когда нам пришлось расстаться на некоторый срок, она тут же нашла себе другого. А ведь у нас типа любовь была.
– Значит, моя мама не любила вас. Почему я нисколечко не удивлена? Уверена, вы и её насильно удерживали рядом с собой.
– Пока я сорил деньгами, ездил на крутой тачке, Ольга была не в претензии. Стоило мне сменить пиджак на ватник, а город на лесосеку в местах не столь отдалённых, она сразу же забыла всё хорошее, что было между нами. А я любил Ольгу, крепко любил… Да, – вздыхает Алексей Матвеевич, и его рука ползёт по бедру ко мне под платье. – Все вы бабы одним миром мазаны, думаете только сладким местом. Ничего, тебя я заточу под себя как надо.
– И вам не стыдно так поступать со мной? Ведь, как я понимаю, вы могли тоже стать моим отцом?
  
– Но ведь не стал. Когда твой никчёмный папаша заделал тебя, я мотал срок.
– Не смейте так говорить о моём отце! – сев, замахиваюсь, чтобы ударить наглеца хотя бы по плечу, но он перехватывает мою руку.