Гений Медицины (СИ)

— Михаил Анатольевич, а можно я свою вчерашнюю пациентку перед уходом проведаю? — робко спросила Лена. — Посмотрю, как она…
— Она в порядке, но можно, — кивнул наставник. — Боткин, вы тоже можете своих проверить перед уходом.
— С утра уже всех обошёл, — отозвался я. — Лена, тогда буду ждать в гинекологии.
— Звучит как приглашение на свидание! — усмехнулся Зубов. — Не самое удачное.
  
Я отправился на другое отделение и разыскал там Терентьева.
— Михаил Анатольевич сегодня к вам отправил, — произнёс я. — Сказал, помощь нужна.
— Он двоих обещал, — прищурился гинеколог. — Или вы как шампунь — два в одном?
— Коллега скоро подойдёт, Тарасова, — ответил я. — В чём именно нужна помощь?
Терентьев приободрился и поспешно провёл рукой по своим волосам.
— Тарасова — это хорошо, — кивнул он. — Мишутка не прогадал, порадовал друга. Так, лежащим в моём отделении нужны осмотры терапевтов. Всё ли хорошо, нет ли заболеваний. Если что-то уже было — увидите в карточке, возможно, скорректируете лечение. Обычная практика в нашей клинике, только обычно мне Мишутка помогал.
— А сколько всего пациенток? — уточнил я.
— Двадцать, — улыбнулся Терентьев. — Так что работы надолго хватит.
Это точно, учитывая мою склонность к тщательной диагностике. Соколов и Шуклин наверняка бы рысью пробежались по отделению, всем поставив диагноз «здорова». Но я так не могу, каждую из пациенток придётся опрашивать и осматривать тщательно.
— А вот и Елена прекрасная! — радостно воскликнул Терентьев, обратив взгляд за мою спину.
— Жаба ты акушерская, не будет она тебя целовать, всё равно в принца уже не превратишься! — гаркнул Зубов, появляясь за её спиной. — Так и знал, что лучше проконтролировать!
— Мишутка, да я же просто комплимент сделал, — поднял руки Терентьев. — Ты ко мне в гости?
— Я проконтролировать, что мои интерны работать пойдут, а не отделение тебе пополнять, — отозвался Зубов. — Давай чай быстро выпьем, и к себе вернусь, работы много.
Михаил Анатольевич по-хозяйски расположился в кресле Терентьева, и тот засуетился вокруг него. Забавная картина.
Я вкратце объяснил задание Лене, мы поделили пациенток и разошлись по разным концам отделения.
Первые три пациентки оказались в полном порядке. Все лежали на сохранении на разных сроках, но терапевтических патологий не было. Палаты были на двух человек.
Я направился в третью палату.
— Добрый день, — поздоровался с пациенткой. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-терапевт. Пришёл осмотреть вас.
— Здравствуйте, — кивнула женщина. — Меня Евгений Александрович предупреждал, что терапевт придёт и поможет разобраться с изжогой.
— Какой срок у вас? — спросил я.
— Двадцать семь недель, мы большие уже, — улыбнулась женщина. — Положили на сохранение.
Я заметил, что у Терентьева очень бережный подход к беременным женщинам. Все их я осматривал и гинекологической магией и находил проблемы разной степени. И даже при незначительных отклонениях от нормы Терентьев предпочитал перестраховываться.
И этот осмотр терапевтами — интересная задумка. Не все проблемы может решить гинеколог самостоятельно, и он прекрасно это понимает. Так что как врач Терентьев заслуживал должного уважения.
— Давно изжога мучает? — уточнил я.
— Да несколько недель уже, — кивнула женщина. — Пила минеральную воду, но она слабо помогает. Евгений Александрович посоветовал у терапевта спросить.
Правда, он не отметил это в истории болезни. Скорее всего, это не от невнимательности. Решил устроить своеобразную проверку, насколько тщательно его пациентки будут осматриваться.
Я просканировал женщину диагностическим аспектом, выявив лёгкое подсвечивание пищевода и желудка. Так, обычная гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь, дебютировавшая на фоне беременности.
Во время беременности организм женщины подвергаются множеству изменений. Возникновение ГЭРБ связано с повышением уровня прогестерона и увеличением внутрибрюшного давления из-за изменения расположения внутренних органов.
По лечению у беременных всегда всё сложно. Большую часть препаратов им принимать нельзя. И это не всегда потому, что препараты опасны для ребёнка. Чаще всего в аннотации к лекарству можно увидеть фразу «недостаточность клинического опыта», ведь запрещено проводить клинические испытания на беременных женщинах.
— Диету соблюдаете? — задал я следующий вопрос. — Частое дробное питание, без острой, жареной, жирной пищи, без кофе и цитрусовых?
— Ага, — невесело откликнулась пациентка. — До беременности я по фильмам представляла, как буду есть всё подряд. Закусывать селёдку шоколадным тортом и наоборот. А по факту — строгая диета, сладкое нельзя, так как им сахар не понравился, солёное нельзя — отёки могут быть. Ну и далее по списку.
— Понял, — кивнул я. — Тогда назначу вам препарат, который разрешён при беременности.
Предварительно полечу гастроэнтерологическим аспектом. Чтобы облегчить состояние. Полностью изжогу это не уберёт, с остальным справится Гевискон. По десять миллилитров при изжоге.
Я сделал соответствующую запись и продолжил обход. Остальные женщины тоже оказались в порядке, и в итоге закончил я даже раньше, чем ожидал.
— Быстро же вы с моими пациентками разобрались, — прищурился Терентьев, когда я принёс ему истории. — Перепроверять за вами надо?
— Если хотите, — пожал я плечами. — Проблемы были только у одной, ГЭРБ. Я назначил Гевискон, он разрешён при беременности.
В этот момент в кабинет к Терентьеву зашла и Тарасова.
— Я закончила, — скромно оповестила она. — У одной из пациенток варикоз, но компрессионный трикотаж уже носит. Остальные в норме. Ну, по части терапии. Только варикоза почему-то не было в жалобах.
— Как и изжоги, — подметил я. — Проверяли нас?
— Не без этого, — прищурился Терентьев. — Чтобы понять, можно ли вам доверить моих крошек. И справились вы отлично. Спасибо за помощь, можете возвращаться к себе. Леночка, если не хотите чаю, конечно.
— Нет, спасибо, — испуганно отозвалась она и первой покинула кабинет.
— Ах, какая женщина, мне б такую, — мечтательно пропел Терентьев ей вслед.
Мне тоже пора.
Я вернулся в отделение, проверил Клочка, который всё так же дремал и набирался сил, и решил попить чаю.
У некоторых пациентов бытует мнение, что врачи вообще не работают, а только и делают, что пьют чай. Разумеется, это не так. Просто иногда посидеть пять минут с кружкой чая — это единственный отдых за целый рабочий день. Во вред пациентам это точно не идёт.
— Боткин, потрудитесь объяснить, зачем вы положили в отделение Горбунова? — влетел в ординаторскую Зубов.
Попил чаю, называется. Как он вообще успел заметить, что мы вернулись с другого отделения?
— У него гемоглобин семьдесят был, — ответил я. — Это показатель для госпитализации.
— Да ну? — прищурился наставник. — Какая это степень?
— Среднетяжёлая, — вспомнив классификацию, ответил я. — На самой нижней границе.
Если гемоглобин от семидесяти до девяноста грамм на литр — анемия считается среднетяжёлой. А при снижении ниже семидесяти — она уже переходит в тяжёлую.
— А причину вы узнали? — задал следующий вопрос Зубов.
— Кровотечения исключил, — ответил я. — И отправил в отделение. К моменту моего возвращения из приёмного пациент уже спал. К чему вы ведёте?
— К тому, что Горбунов веган! — заявил наставник. — Отсюда и такие показатели гемоглобина. Понижен он был давно, просто он никуда не обращался.
Вегетарианец — это человек, который не ест животную пищу и все её производные: яйца, молоко, мёд, творог, сыр. Его рацион состоит только из овощей, фруктов и орехов.
  
Что ж, это действительно объясняет наличие анемии. Не удивлюсь, если по анализам выявится и недостаток других элементов, питание абсолютно несбалансированное. Только не очень пока понятно, что Зубов хочет от меня.
— Ну и что? — уточнил я. — Всё равно такой показатель — это повод для госпитализации.