Молчание Сабрины 2 (СИ)

– А вы тоже участвуете в пьесе?
– Участвую. А как же?! Управляю занавесом и сменой декораций, машинерией всякой. Я больше закулисник. Не всем так повезло, как кукле Сабрине и, шут его дери, Манере Улыбаться.
– Вам не нравится Гуффин? – шепотом спросила Сабрина.
Бульдог Джим скривился, как будто съел что-то горькое или выпил настойку дождевых червей, и даже капелька кленового сиропа не помогла.
– Манера Улыбаться – редкостный хмырь. Вылезает постоянно, как крыса из норы. И все ему, видишь ли, мерзость. То – «Мерзость!», другое – «Мерзость!» Мерзкий тип, одним словом.
– Но зато у него теперь есть свой собственный фургон. – Сабрина с презрением глянула на Заплату, который ковырялся во рту обломанной вилкой, намереваясь, видимо, выцарапать еще один мешающий ему зуб.
– Бедный Фортти, – тяжко вздохнул старик. – Я надеюсь, что он просто сбежал из этого паскудного места, и нашел для себя работенку получше.
Сабрина промолчала.
– Хотя, – продолжил механик, – думается мне, что нет больше в живых бедного Фортти. Да и люди поговаривают, будто Гуффин его того… из-за фургона и извел.
– Из-за фургона?
– Ну да, чтобы заполучить его целиком.
Сабрина завороженно глядела на то, как ловко старик управляется с каллиопой. Прочистив все трубы и прогнав их по очереди – каждая при этом отозвалась своим голосом, – он запустил машину: крутанул ручку, и ремни привели в движение цилиндры, но стоило ему ручку отпустить, как клапаны захлопнулись. Каллиопа пока еще не работала. Механик искал причину.
«Если Бульдог Джим так хорошо разбирается во всяких механических штуковинах, – подумала Сабрина, – может, он знает, что такое этот мой Механизм?»
– Дело в замке завода – он сломан, – пробормотал меж тем старик. – Чтобы его починить, нужен шарнир.
– Вы говорили, что знали кукольников, – напомнила Сабрина, пытаясь постепенно подвести Бульдога Джима к разговору о Механизме: если она опишет ему эту штуковину, может, он вспомнит что-то похожее…
– Да, знавал, – ответил мистер Фоули, перебирая разложенные на столе детали в поисках подходящего шарнира. – Монти Монтескью. Утонул то ли в вине, то ли в канализационном люке. Мастер своего дела был. Еще знавал я мадам Дуддо из подвальчика на улице Мятых Роз. Эксцентричная особа. Не позволяла никому снимать шляпу в своем присутствии.
– А знали… – Сабрина вздрогнула, – Гудвина из переулка Фейр?
– Не имел чести, – задумчиво сказал мистер Фоули, прикладывая деталь за деталью к замку каллиопы, но ни одна не подходила. – Где же сейчас найти шарнир?..
– Но вы знакомы с кукольной машинерией? С деталями и механизмами, которые делают кукольники?
– Ой, какая ты молодец, кроха! – Бульдог Джим вдруг поднял на куклу обрадованный взгляд.
– Правда? – Сабрина настолько не привыкла к похвалам, что даже не поняла, как ей реагировать. И тем более она не поняла, что успела сделать или сказать такого, чтобы заслужить подобное.
– Да! Ты ведь подсказала мне, как заменить шарнир для замка завода!
– Но я ничего не понимаю в механике!
– Вернее, чем заменить…
– Я же просто сижу здесь и говорю с вами. Откуда мне знать…
– Вот именно. Просто сидишь. И говоришь. – Бульдог Джим пристально поглядел на куклу, его глаза под стеклами защитных очков сузились. – А теперь ты отдашь мне свой палец.
– Что? – Сабрина решила, будто ослышалась.
– Твой палец, – как ни в чем не бывало кивнул механик и пояснил: – Мне нужен шарнир для замка. Полагаю, указательный палец подойдет.
– Вы… что? Я не…
Сабрина решила, что все это какая-то шутка, но на сухих потрескавшихся губах старого механика не было и тени улыбки. Более того – на его лице больше не было и намека на былое добродушие. Он выглядел, как человек, которому просто нужна деталь и который желает получить ее во что бы то ни стало.
– Я не…
– Хватит спорить! – Стремительно схватив руку Сабрины, Бульдог Джим прижал ее запястье струбциной к столу.
Кукла вскрикнула.
Сабрина уже поняла, что от людей (особенно здесь, в «Балаганчике») можно ожидать, чего угодно, но тот кошмар, который начал с ней происходить, был тем ужаснее, что стал для нее полнейшей неожиданностью.
 
– Мне просто нужна деталь – не визжи ты так!
– Это не деталь! Это мой пальчик! Мой!
– Не трепыхайся!
Происходящее не могло не привлечь внимание всех, кто прятался от дождя под кухонным навесом. Актеры «Балаганчика» были в восторге – они сгрудились вокруг стола. Кто-то рассмеялся. Кто-то начал потирать руки. Никто и не подумал о том, чтобы помогать кукле.
– Ломай! Ломай! Ломай! – подзадоривал старика Бонти.
– Ломай! Ломай! Ломай! – вторил ему Бенджи.
– Не надо! – закричала Сабрина, пытаясь вытащить руку. Из-под глаз-пуговиц потекли зеленые слезы. – Больно! Мне больно!
– Сиди смирно, – велел Бульдог Джим. – Мне нужен только один сустав. Ты даже не почувствуешь…
– Оставь ее в покое, Бульдог! – Мадам Бджи протиснулась в «первый зрительский ряд». – Если ты ее испортишь, кто будет играть на сцене?!
– В печь ее! – заверещал Заплата. – В печь!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Замолчите вы все! Голова болит! – воскликнула мадам Шмыга.
– Полагаю, это всего какой-то кукольный палец, – вставил Проныра, вытягивая шею, чтобы ничего не упустить. – Почему такая суета из-за какого-то одного еще даже не отломанного кукольного пальца?! Прецедент еще не возымел место, а уже столько шума…
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Не нужно! – взмолилась Сабрина. – Прошу вас! Нет!
– Отпусти ее, Бульдог! – хмуро сказала мадам Бджи. – Нашему Брекенбоку не понравится, что ты затеял.
– Мне нужна деталь! – упрямо ответил механик. В его руке появились клещи. Он сжал их на указательном пальце куклы, у самого основания.
– Нет! Прошу вас! Не позволяйте ему! Талли! Талли!
В ужасе и отчаянии Сабрина неосознанно позвала на помощь того, кого она ни за что не позвала бы, будь у нее возможность все хорошенько взвесить и обдумать.
Высокая тень выросла поблизости и проникла под навес, яростно складывая зонтик.
– Что за безобразие здесь творится?!
– С точки зрения закона ничего незаконного, мистер Брекенбок! – пробубнил Проныра. – Но если подходить к делу с моральной стороны вопроса…
– Бульдог хочет отрезать нашей главной актрисе руку, сэр! – тут же доложил Заплата, не упустив случай не только наябедничать, но и усугубить происходящее.
– Не руку, а только палец, сэр, – обыденно уточнил мистер Фоули, начиная крутить клещи, тем самым постепенно выламывая кукольный палец из паза. Сабрина дергалась и кричала.
Брекенбок не поверил своим ушам.
– Что?! Я же ее только починил! Прекрати немедленно, Бульдог!
– Мне нужна деталь, чтобы починить каллиопу, – пояснил механик.
Он полагал, что босс все поймет, рассудит по справедливости, подойдет к вопросу с, так сказать, точки зрения рациональности и целесообразности, и позволит ему продолжить свое дело.
– И ты что, собрался оттяпать у нее палец для этого?! – Брекенбок явно не торопился подходить «рационально» к вопросу, а уж тем более – ничего позволять был не намерен.
– Оттяпать! Оттяпать! Оттяпать! – горланил Бенджи.
– Заткнись! – Брекенбок ударил его по голове зонтиком. – Никто ничего не оттяпывает!
– Тогда ломай! Ломай! Ломай! – вопил Бонти.
– И не ломает! – Брекенбок переключился на него:
– Заткнись тоже!
– Сэр, не переживайте вы так! –разлилась своей деланной заботой мадам Бджи. – А то сломаете свой любимый зонт!
– Как же болит голова! – сквозь всеобщие крики протиснулся усталый голос мадам Шмыги. – Почему вы все орете так громко?
– Вот ведь мерзавец! – воскликнула мадам Бджи. Воспользовавшись сумятицей, Проныра, на которого никто не обращал внимания, решил залезть в котел. Это поспешное решение добавило ему пару шишек на голове от размашистых ударов поварешкой. – А ну, прочь от котла! Вы видели? Видели, сэр? Я уже устала с этим бороться…