Третий флот (СИ)
— Прихлопнем всех одним разом, — ударил он кулаком по борту. — Чахун!
— Да, мой генерал! — бодро отозвался старый полковник. Когда-то он казался даже чуть помоложе Ли Чжонму, но за восемь лет они, словно, поменялись местами.
— Передай своим Псам, Чахун, что сегодня им придется стрелять быстро, как никогда раньше! Мы пустим на дно всех, кто не успеет сбежать.
Все, кто слышал это — моряки, канониры, личная стража — все подхватили угрозу дружным ревом.
«Враги уже сталкивались с нашими пушками, — рассуждал Наполеон. — Но вряд ли, осознали всю мощь этого оружия. Тем более, они не знают, как работает артиллерия на кораблях».
Флажки-сигналы начали метаться вверх-вниз по канатам, передавая приказы и уточнения всей Эскадре. Корабли Сингапура выровняли линию, артиллеристы вывели пушки на боевые позиции, предварительно запасшись ядрами, картечью и порохом. Наконец, над флагманом взметнулся самый важный флаг — «в бой!» — и тут же над морем разнеслись бодрое, грозное пение труб, рожков, грохот барабанов.
Ударная Эскадра стронулась с места.
Все корабли вытянулись в одну линию, сохраняя удобные интервалы на тот случай, если им вдруг понадобится маневрировать на веслах. Враг же наоборот всё сильнее сбивался в кучу. Малаккцы и их союзники явно рассчитывают на абордаж. Они даже не представляют, насколько упростили работу Псам-канонирам.
До передовых кораблей защитников порта было еще половина ли, когда Чахун отдал приказ:
— Огонь! — и повернулся к генералу, виновато пожимая плечами. — А чего ждать? Ядер — как грязи! Парни пока пристреляются.
Первые залпы врагов удивили, но не испугали. Может быть, они и слышали о пушках, но конкретного представления не имели. Облака дыма, грохот — всё это не может не впечатлять. Попадания же пока были редкими и не особо разрушительными. Попасть прямо в борт, да еще на уровне воды — такое и с близкой дистанции непросто провернуть. А тут… Но все-таки ядра прыгали по палубам, что-то ломали, сносили, кого-то убивали. И чем дальше, тем больше. На пятом-шестом залпе первые корабли врага уже начинали проседать, хлебая морскую воду. Они резко сбавляли ход, идущие следом натыкались на них, пытались спешно разминуться, мешали друг другу.
А до Ударной Эскадры им оставалось еще добрых полторы сотни шагов.
Некоторые особо удачные выстрелы даже мачты ломали. Наполеон лично видел, как чье-то ядро вырвало кусок кормы у какого-то маленького суденышка, которое задрало нос в небо и начало стремительно тонуть.
Корабли из передовой группы отставали, оседали одно за другим, но некоторые из них всё еще рвались вперед, не понимая всей тревожности ситуации. Новая команда — и вперед на веслах рванули шесть «черепах». Каждая из них давно наметила жертву, гребцы слаженно разгоняли бронированные тела кобуксонов, и острые окованные носы, один за другим, с треском пробивали борта малаккских кораблей. Потом весла быстро-быстро начинали работать в обратную сторону — и «черепахи», не разворачиваясь, уходили назад, под защиту более крупных кораблей.
Словно, бросок шести смертельно опасных змей.
А Псы продолжали наваливать по уцелевшим кораблям флота противника. Флота, у которого минимум треть потеряла боеспособность. По наиболее близким врагам били уже картечью.
И все-таки первая волна (вернее, то, что от нее осталось) приближалась. Вот-вот малаккцы и иже с ними дорвутся до долгожданного абордажного боя. Правда, вдруг выяснилось, что две трети защитников города имеют заметно более низкие борта, чем у кораблей Ударной Эскадры. Враги пытались лезть наверх, а в них в упор разряжали картечные заряды фальконеты.
Тысяча южных пиратов и более тысячи моряков Эскадры просто отлично чувствовали себя в этой сфере. Они принимали натиск малаккцев и нередко без труда переносили бой на их же суда. У некоторых моряков имелись пистолеты, что давало им еще большее преимущество.
В это время «черепахи» снова вышли на охоту и принялись топить практически стоящие на месте корабли противника…
Когда более полусотни судов защитников выбыли из строя (одних потопили пушки, других — тараны, третьи вообще оказались захваченными) — уцелевшие начали понимать, что бой складывается не в их пользу. И среди союзников сразу обозначились крысы.
— Нет-нет-нет! — азартно закричал Наполеон, глядя на разворачивающиеся корабли, которые решили скрыться в открытом море. И бросил приказ Ри Чинъёну. — В бой!
Фрегат всё это время держался на расстоянии, слева от общего строя, поливая ядрами тех, кто умудрялся к нему приблизиться. Чинъён выделывал кривые восьмерки, чтобы канониры обоих бортов могли поработать от души.
Теперь же флагман кинулся в погоню. Моряки споро добавили верхних парусов, боковой ветер вёл себя, как норовистая лошадь; но всё равно недофрегат имел преимущество на фоне беглецов, которые больше полагались на весла. Подошел шагов на 50 к отставшим.
— Право руля! — сухо бросил Ри Чинъён через плечо: кормчие быстро повернули балку руля (да, у недофрегата не было даже штурвала).
Корабль слегка развернулся, и шесть пушек бахнули картечью, пустив кровь убегающим.
— Разворот! — заорал капитан, тонко чувствующий ветер.
Опасный маневр, но паруса не потеряли весь ветер, судно лениво пошло влево, к открытому морю. Отрыв беглецов увеличился, но пушки правого борта этого не боялись, так как их зарядили уже ядрами. А тем, что 100, что 200 шагов — не дистанция. Второй залп зацепил сразу три судна, а недофрегат снова начал набирать скорость. Он шел левее, прижимая беглецов к берегу. Как будто, овчарка сбивает отару в кучу.
Еще залп — и беглецы в ужасе кинулись к берегу. Быстрее, в Малакку! Туда же рванули и уцелевшие корабли из основной части флота. Спастись от ужасных кораблей Сингапура! Спастись от их ужасного оружия!
А в это время в самой Малакке внезапно начался бой! Причем, в дальней, северо-западной ее части.
Глава 23
Последними двумя днями Гванук почти наслаждался. Они, наконец, выбрались из джунглей и начали идти вдоль моря, где почти не было насекомых, которые невероятно отравляют жизнь в джунглях. Вчера ночью их нашли посланцы генерала Ли, убедились, что всё идет по плану и назначили атаку на следующий день. Первое, что приказал Гванук своим людям — хорошенько выспаться!
Своим. Теперь уже совершенно своим — он снова командовал Головорезами, передав командование егерями мрачному Торо Минэ. Сейчас уцелевшие Женихи — десяток сводных плутонгов — находились на бортах Ударной Эскадры со своим маленьким свежеиспеченным полковником. Как и почти все Псы, полк Монгола, пираты южных островов и… всё.
Потому что вся остальная Армия сейчас подбиралась к Малакке с суши. Пока Ли Чжонму со своим флотом шумел, подготавливая его к отплытию на подлого врага (отвлекал на себя внимание шпионов и просто глазастых людей) — остальная часть Армии Старого Владыки покинула Сингапур на следующий день после совета, на котором решили воевать с Малаккой.
Вернее, на следующую ночь. С утра составили график: каждый полк выходил к Малому проливу в урочный час поротно — и их потихоньку переправляли на северный берег. Снова — всех, кроме Комендантского полка (по поводу чего Гото Арита в ярости изрубил у себя мебель, попортив любимый тати). Головорезы, Дуболомы, Стеновики и немножко канониров с малыми железными пушечками — всего три с половиной тысячи бойцов — шли несколько дней по землям «старых людей»: джакунов, темуанов. Те помогали им с проводниками, находили хорошую воду, удобные места для ночевок — и пять первых дней перехода могли бы показаться относительно комфортными, если бы не летнее членистоногое зверье. Но потом началось побережье — и стало легче.
Хотя, риск быть обнаруженными вырос многократно. По счастью, последние годы морские люди — оранг лауты — всё больше и больше любили щедрый Сингапур, а не властную Малакку. Кажется, Армия добралась до цели почти незамеченной. Впрочем, на судьбу подлого городишки это никак не повлияет.