Третий флот (СИ)

Гванук вернулся в свое кресло.
— Аудиенция закончена, посол. Забери и покажи Викрамавардхане оба этих послания. И поторопись!
Тем же вечером, купив рисовой водки, он засел с Даичи Иватой. Толстяк только цокал языком, слушая историю полковника.
— Ну, а ты как всё решил с аютийским послом?
— Я его купил, — улыбнулся казначей.
— У нас в закромах завелось лишнее серебро? — усмехнулся Гванук.
  
— Нет, подарки я Апичатпонгу, конечно, дарил. Но на взятку не потратил ни монеты.
— Как же так?
— Мы заключили тихое соглашение. Посол оставил мне знак. И в каждом корабле под таким знаком мы будем покупать первый мешок любого товара по двойной цене. Второй мешок — наценка уже вдвое меньше. Третий — еще вдвое меньше. И так далее.
— Не дорого?
— Вовсе нет. В итоге наценка не превысит стоимости двух мешков с корабля. Это не очень дорого.
— Но ведь посол может посылать не один корабль, а десять.
— Вот именно! — просиял Ивата. — Он пришлет не один корабль, а десять! Или даже сто! Пусть что — я буду только рад! И понятно, что он не пошлет их пустыми — это невыгодно. Мы получим множество кораблей, которые хотят торговать! И каждому заплатим за лишние два мешка товара. Не очень выгодно для казны, но выгодно для городской торговли. А за это посол пообещал всячески отговаривать своего царя от войны с нами. Будет расписывать, как мы сильны, что нас защищает империя Мин. И будет слать новые и новые корабли, чтобы торговать. А когда торгуешь — никакой войны не хочется.
«Кажется, я продешевил» — вздохнул Гванук.
 Глава 15 
Перестарались. Наполеон вздохнул, а потом улыбнулся.
— У тебя чересчур хорошие помощники, — заявил главнокомандующий своему отражению в бронзовом зеркале.
План был неплох: повесить на них неисполнимое задание, и тем самым, добиться своей цели. В совете все не понимали странное поведение генерала Ли. Старик (хотя, какой он теперь старик!) ударился в какие-то мелочные делишки, сочиняет законы, чуть ли не своими руками мастерит рулетку. И напрочь охладел к делам державным. Тут враги строят козни, тут «отчизна» в опасности (!) — а он даже с послами не желает встречаться.
А он специально не желал с ними встречаться. Чтобы разозлить, оскорбить, унизить!
Потому что Наполеон понял, что уже ждет войны. Нусантара должна понять, кто пришел в ее воды. Только война должна быть обязательно справедливая. Чтобы они были «плохие», они напали. Чтобы никто не нашел возможности «заступиться» за врагов Сингапура. И ведь кандидатуры отличные: что Аютия, что Маджапахит воспринимаются местными народами и властителями, как агрессоры. Кто станет с ними объединяться? Тут даже можно и союзников найти! Тот же Палембанг. А империя Мин точно ни кого из них не станет защищать.
Пусть послы уедут, раздувая ноздри, пусть настроят своих правителей против Сингапура. И грянет война, к которой Сингапур своевременно подготовится. Наполеон уже потихоньку строчил проекты формирования новых рот в полках, продумывал, как организовать союзную флотилию из пиратов южных островов.
«Если бы я мог выбирать, то, конечно, предпочел бы войну с Аютией, — рассуждал генерал. — Потому что Маджапахит перекроет привоз пряностей с востока, а это ударит по торговле… Но мы сможем победить любого!».
Любого, у кого нет непотопляемых «Драгоценностей».
А так будущее смотрелось довольно прозрачно: допустить вражеский флот до своих берегов, спровоцировать высадку на «беззащитный» остров, удержать форты и Цитадель, уничтожить десант артиллерией и ружейным огнем. А потом скрытый на юге флот атакует корабли противника — и можно диктовать им уже совсем новые условия договора.
Увы. Даичи Ивата со склонностью к хитрости и мягкости не только ублажил посла Аютии, но и, кажется, придумал, как заработать на нем. Гванук подавал бОльшие надежды. Он явно хотел задавить посла Маджапахита агрессией, и Наполеон тихонько его в этом поддержал. Но мальчишка оказался хитрецом. Узнал слабости Яванского царства и уколол точно в «щели в доспехах».
«Конечно, до зимы еще подождем наготове… Может быть, планы моих дипломатов не сработают. Но сдается мне, что оба справились чересчур хорошо».
Кажется, войны не будет.
…– Война, сиятельный!
Наполеон вскинулся с постели, сразу ухватившись за пистолет, который всегда держал рядом заряженным. Бросил взгляд в окно: черное южное небо едва-едва начало менять оттенки. До рассвета еще далеко.
— Войдите!
Страж из охранной роты Монгола тут же ворвался в покои:
— Донесение от полковника Гото Ариты: в десятом часу на северо-западную гавань совершено нападение из-за Малого пролива. Нападавшие разграбили и сожгли несколько складов, захватили и попытались увести два торговых судна. Вся охрана в гавани перебита, многие гости ранены.
— Кто напал? Сколько их? Какая ситуация сейчас?
Стражник смотрел в листок бумаги и пожимал плечами. Лишь в конце почти радостно выкрикнул:
— Написано, что противник уже отступил за Малый пролив.
Ничего не понятно… Так, ближе всех к гавани находится форт Дуболомов. Они наверняка больше знают.
— Вели седлать лошадь! И соберите плутонг конной разведки для сопровождения.
Собирался быстро, но доспех, на всякий случай, надел целиком. Кобылу нахлестывал нещадно, так что до полного рассвета оказался в полку Хван Сана. И не ошибся: здесь уже находилась половина штаба.
— Переправились ночью, с пустого берега, на множестве обычных лодок. Сколько — до сих пор неясно, не меньше двух сотен. Но, и, вряд ли, сильно больше. Сам понимаешь, сиятельный, свидетелей нападения мало осталось. Мы были совершенно не готовы к такому удару.
Точно… Не готовы. Почему они все так халатно относились к землям за Малым проливом? Всем казалось, что морской поток надежно защищает Сингапур от Малайского полуострова. А у него местами ширина не больше двух ли! Легко переплыть хоть на бревне.
Земли там были малозаселенные. После прихода Армии Старого Владыки, немногие тамошние жители разбежались по окрестным лесам — от греха подальше. И немногие вернулись. В принципе, здесь обитали только рабочие во временных лагерях. Те, кто валил лес, жег уголь, добывал иные богатства местных джунглей. Более-менее обжитым было только устье реки Джохор к северо-востоку. Там имелись заливные поля, ради которых люди решились рискнуть соседством с опасными чужаками.
«Ну да, чего тут бояться» — вздохнул Наполеон.
И эта расслабленность сегодня дорого обошлась его крошечной империи.
— Что известно о нападавших?
— Да, практически ничего, — вздохнул Гото Арита. — Убили их где-то пару десятков, а пленных — ни одного. Судя по описаниям — это разношерстный сброд. Оружие — копья, топорики да ножи их огромные волнистые. Немного щитов, доспехи — у единиц. И первым делом они кинулись грабить. Но для обычной банды больно много их… Да и чересчур наглые.
— Действительно, непонятно. Что делать решили?
— Мой генерал, надо наказывать, — уверенно ответил за всех самурай. — Нельзя такое спускать. Ты прости, мы с Хваном и Монголом уже везде вести разослали. Белый Куй, надеемся, уже готовит пять мэнсонов и с рассветом приведет их к гавани. Пока там дежурят несколько рот Дубового полка, но вот-вот должно подойти подкрепление. Мы задумали отправить на тот берег сводный десант: роту моих лучников, две роты Стеновиков и роту Головорезов. Чхве выделит пару десятков разведчиков.
  
«Неплохо, — кивнул Наполеон. — Там могут понадобиться и стрелки, и доспешники, и отряды быстрого прорыва».
— Поддерживаю. Сам возглавишь?
— Думаю, в этой ситуации мне необходимо оставаться на острове. Мы предлагаем полковника Чхве Сука. Он лучше всех… Вернее, он единственный, кто хоть немного знает земли за Малым проливом.
«Но не имеет опыта командования большими соединениями, — нахмурился главнокомандующий. — Да еще и все роты не его».