Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

Владимир несколько раз нажал на кнопку звонка и стал ждать. Минуты через две окошко приоткрылось и грубый, прокуренный голос спросил:
— Чего надо?
— Здравствуйте, — Коровьев достал служебное удостоверение. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов.
Дверь распахнулась и на пороге появился пожилой небритый мужчина в засаленной меховой безрукавке.
— Да, я вас слушаю.
— Вы не скажете, кто сегодня ночью у вас дежурил?
— Сегодня? — Мужчина перебросил из одной руки в другую большой разводной ключ. — Я. У нас дежурства — сутки через трое. Через два часа сменяюсь.
— Вы не заметили во время ночного дежурства чего-нибудь подозрительного или странного?
— Не понял, — удивленно посмотрел на следователя мужчина.
— Дело в том, что сегодня ночью, в доме напротив, произошло преступление. Мы, в поисках свидетелей, опрашиваем жителей близлежащих домов и тех, кто мог что-либо видеть.
— Понятно, — дежурный по бойлерной на мгновение задумался. — Да, вроде, ничего такого. Хотя…
— Ну, ну, — почувствовав след, «сделал стойку» Владимир, — продолжайте.
— Возможно, это никакого отношения к вашему делу и не имеет, — мужчина поскреб пятерней затылок. — Я люблю ночью покурить на свежем воздухе. Вот, и сегодня, стою возле дверей, курю, смотрю на звезды. Тут машина подъехала и остановилась, как раз напротив моей бойлерной. Из нее вышли мужчина и женщина, перешли через дорогу и направились ко второму подъезду. Не успели они скрыться в дверях, как, смотрю, вторая машина появляется. Метров за сто водитель ее выключил фары, медленно-медленно подъехал к первому подъезду и остановился, но из машины не вышел. Я еще подумал, что ревнивый муж нанял кого-то за своей женушкой следить.
Коровьев вынул из кармана блокнот и спросил:
— Во сколько это было?
— Я не смотрел на часы. Темно еще было.
— А что дальше?
— У меня чайник на плитке засвистел, и я пошел кофе пить. Даже, как они уехали, не видел.
— Вы запомнили лица пассажиров первой машины?
— Откуда? Темно было.
— А во второй машине сколько сидело людей?
— Да я не рассматривал, но мне показалось, что на соседнем с водителем сиденье кто-то зажег спичку или зажигалку. Может, показалось.
— А какой марки были машины?
— У меня нет своей, поэтому я в их не разбираюсь. Но, точно, это не «запорожцы» были. Этих я знаю.
— Может, номера запомнили?
— Отсюда их и днем не разглядишь, тем более ночью.
— Какой, хоть, цвет машин был?
— Какой там цвет, — усмехнувшись, махнул рукой мужчина, — ночью все кошки серые. Хотя, первая посветлей была, вторая — потемней.
— Ну, спасибо за информацию. Вы не скажете свою фамилию и адрес, возможно, нам придется еще разок вас побеспокоить.
Владимир записал данные свидетеля и направился к двум дамочкам, прогуливающих на пустыре перед домом своих собачек.
— Да это она, — кивнула головой Марина и отвернулась.
Григорьев накрыл окровавленной простынью лежащее на широкой кровати тело Ларисы, взял под руку Марину и вывел ее из спальни. Зеркало на потолке над кроватью повторило все его движения.
Они вышли в гостиную и следователь, показав рукой на кресло, предложил Марине:
— Садитесь. Мне еще нужно задать вам несколько вопросов.
Марина села и закрыла руками лицо. Она так и не сняла свой застегнутый на все пуговицы плащ. Ее, все еще находившуюся под впечатлением только что увиденного, всю трясло. Зрелище, даже для видавшего виды следователя, было не очень приятным, что же было говорить о женщине.
Григорьев прошелся несколько раз по комнате, давая Марине время придти в себя, и, нажав на клавишу диктофона, продолжил допрос:
— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу случившегося?
— Нет, но я ей не раз говорила, что рано или поздно чем-нибудь подобным это закончится.
— Что, это? — Григорьев резко повернулся к Марине.
— Не знаю.
— В каких отношениях вы состояли с покойной?
— Я уже сказала, мы были подругами.
— Вот что мы нашли у нее в кулаке, — следователь протянул ей небольшой прозрачный целлофановый пакетик, в котором лежал обрывок золотой цепочки с медальоном в виде сердечка. — Вы когда-нибудь видели это у нее?
 
— Да, — кивнула Марина, — не далее, как вчера, я подарила ей эту цепочку с медальоном. У меня такая же, купила во время гастролей в Париже. Я могла бы забрать ее? На память.
— Пока нет, только после окончания следствия, — Григорьев вновь спрятал пакетик с медальоном в дипломат.
— Ясно, — кивнула Марина.
— Да, а что объединяло вас, на первый взгляд, таких разных людей? — Следователь достал из кармана пачку сигарет и, раскрыв ее, предложил Марине, но она отрицательно покачала головой. — Вы же, по-моему, лет на десять старше ее?
Марина пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:
— Кто это сделал? Тот маньяк, о котором пишут в газетах?
— Похоже на его почерк, но пока мы точно не можем этого сказать.
— Для чего он это делает? Кто он?
— Единственное, что мы знаем, Марина Михайловна, что у него не все дома. Он отбирает у своих жертв ювелирные украшения, затем убивает и вступает с ними в половые отношения.
— Есть хоть какая-нибудь закономерность в его действиях?
— Он работает в центре, где-то между двенадцатью и пятью часами ночи, и его жертвами оказываются одинокие женщины легкого поведения. Увы, — Григорьев развел руками, — этой информации пока недостаточно, чтобы в многомиллионном городе обнаружить преступника. Не можем же мы к каждой проститутке приставить охранника.
Марина закусила губу, чтобы не разрыдаться, и, опустив голову, встала.
— Вы плохо себя чувствуете?
Женщина молча кивнула.
— Хорошо, Марина Михайловна, вы можете идти. Ваш адрес и телефон у нас есть, возможно, нам придется встретиться еще раз.
Она вновь кивнула и направилась к дверям.
Следователь проводил ее взглядом и, выключив диктофон, спросил у Николаева:
— Ну, что скажешь?
— Шикарная девочка.
— И прекрасная парочка. Одна — лесбияночка, а вторая — «двухстволочка».
— Что ты сказал? — переспросил задумавшийся Николаев.
— Да это я так, про себя. Порченная девка, толку уже от нее никакого не будет, — Григорьев подошел к окну и отодвинул штору. — Боже мой, какой отсюда гнусный вид, прямо на помойку.
Сергей забросил руки за голову и, потянувшись, сказал:
— Я никак не могу понять, зачем ему надо было обрывать шнур у телефона после убийства?
— А, может, он сделал это до нападения на женщину?
— Нет, здесь что-то не так, сам не могу понять что. Неувязочка какая-то получается. Нелогично все это.
— А логично убивать этих женщин? — Усмехнулся Григорьев.
— М-да. Ясно одно, что жертва и преступник были знакомы между собой.
— Это совсем не обязательно. Но, в любом случае, нам придется теперь перебрать всех ее знакомых.
Марина подкатила на красной «девятке» прямо к подъезду роскошного особняка, возле которого стояло несколько дорогих лимузинов и иномарок.
В большинстве из них, в ожидании своих пассажиров, сидели амбалы-водители и, левые лацканы их пиджаков заметно оттопыривались.
Левый лацкан всегда заметно оттопыривается, если у тебя за пазухой висит пистолет-автомат. Марина вышла из машины и направилась к дверям, возле которых на стене была прикреплена латунная табличка «Брачное агентство „Венера“». Никогда и не подумаешь, что за этой скромной вывеской скрывается один из самых больших и лучших в городе, да и в стране, «домов терпимости».
Охранник бросил несколько слов в портативный радиопередатчик и с легким полупоклоном распахнул дверь перед Мариной. Она прошла длинным коридором и толкнула дверь с надписью на английском «Офис».
Сидевшая в приемной высокая элегантная женщина поднялась ей навстречу и спросила:
— Чего изволите?
Марина, даже не взглянув на нее, направилась прямо к массивным, богато украшенным резьбой дверям.