Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

— Не суй нос в чужие дела, — отмахнулась от него Лариса. — Твое дело маленькое — крутить баранку и зыркать глазками, чтобы нас, пока мы с тобой, никто не обидел. Пока девочки.
Она прошла через скверик, перешла через дорогу и остановилась, голосуя.
Несколько машин пронеслось мимо, обдав ее выхлопными газами, но, одна, уже проехав, затормозила и задом подкатила к ней. Медленно опустилось оборудованное электрическим подъемником стекло.
Лариса наклонилась и заглянула в салон. За рулем сидел представительный мужчина в темных очках. Он похлопал рукой в кожаной водительской перчатке по оплетенному в кожу, рулю и спросил:
— Покатаемся, красавица?
— Я дорого беру, — улыбнулась как можно любезней Лариса.
— Да? А ты знаешь, почему я такой высокий?
— Почему?
— Потому, что на бумажнике сижу. Ты же любишь упакованных клиентов?
— Кто же их не любит, — ухмыльнулась Лариса, открывая дверцу машины и садясь рядом с водителем. — Поехали ко мне, до утра еще время есть.
Сидевшая за туалетным столиком Марина положила телефонную трубку и поправила прическу. В дверях появился присланный за ней водитель и сложил в умоляющем жесте ладошки:
— Марина Васильевна, мы опоздаем. Меня уволят. Уже без двадцати.
— Сейчас Андрюша. Никак не могу до своей приятельницы дозвониться. Я обещала ее пригласить на новую программу, — Марина уже в который раз набрала номер телефона Ларисы.
Длинные гудки.
Так и не дождавшись, чтобы кто-нибудь подошел к телефону, Марина положила трубку и встала из-за стола.
— Ладно, поехали. Позвоню попозже.
— Посмотри, опять полез к американцу с поцелуями, — Сергей Николаев кивнул на висевший над стойкой бара телевизор и подтолкнул локтем своего соседа, следователя прокуратуры по особо важным делам Константина Григорьева. — До чего же наши политики любят это дело.
— Пошли они в задницу, со своей политикой, — отмахнулся следователь. — Мне это напоминает иудины поцелуи. Обнимаются, лобзают друг друга, а у каждого кирпич за пазухой.
— А ты знаешь, что во время поцелуя сжигается двенадцать калорий и передается партнерам около двухсот пятидесяти различных бактерий и вирусов? А, что каждое объятие вдвое ускоряет работу сердца и сокращает жизнь на три минуты?
— Ты им об этом расскажи, — Григорьев ткнул пальцем в сторону телевизора, — может, они поменьше баловались бы этим. Тот же самый Леонид Ильич, наверное, на одни поцелуи лет десять своей жизни сжег.
— Это точно, — рассмеялся Сергей, — надо бы предупредить наших демократов.
— Да как бы они себя не называли: демократами, монархистами или еще черт знает кем, они все равно останутся коммунистами. Ведь ничего не изменилось. Просто, партийные секретари обозвали себя губернаторами, мэрами или президентами, поделили, как воровские паханы, между собой бывшие республики Союза и единолично или сотоварищи властвуют в них, грабя свой народ. Прихватизировали дома, дачи, магазины, государственные предприятия, предварительно развалив их и скупив по дешевке за деньги, которые, в свою очередь, украли у нас, при помощи финансовых махинаций и псевдореформ. Они не брезгуют ничем, даже, последними сбережениями стариков и их пенсиями, — Григорьев допил кофе и отставил чашку в сторону.
— Что поделаешь, если демократия и капитализм у нас такие, с коммунистическим лицом, — усмехнулся Николаев. — Кстати, ведь ты, вроде как, находишься на службе у власть имущих и стоишь, прежде всего, на защите их интересов, а такое говоришь про своих хозяев.
— Я не их защищаю, я защищаю законность и правопорядок. Я защищаю, прежде всего, своих родных и близких, защищаю своих детей и свою старость. Представляешь, что будет лет через десять, если мы дадим разгуляться преступности в стране?
— Я-то представляю, но одного не могу понять, почему такой крутой борец с российской преступностью никак не может выйти на «Джека-потрошителя»?
— Что ты ко мне пристал? Если бы в этом деле была хоть одна серьезная зацепка, я бы давно его взял.
 
— А может здесь дело в другом? — Сергей Николаев затушил окурок в пепельнице и достал новую сигарету, — Может, ты подспудно, сам того не осознавая, желаешь, чтобы он уничтожил всех женщин вольного поведения? Возможно, у тебя была связана с ними какая-то своя, личная драма? Как тебе это нравится?
— Слышишь, Серега, ты пришел ко мне и сказал, что хочешь написать об этом деле статью, какого черта…
— Не статью, а детектив, — перебил следователя Николаев.
— Хорошо, пусть — детектив. Начальство тебе разрешило, оно сейчас заигрывает со всякими деятелями культуры. Мое дело маленькое. Только, пожалуйста, не лезь ко мне в душу со своим Фрейдом. Если бы ты сам когда-то не работал в этой системе, я бы тебя давно послал куда подальше. Меня и без того все достали: начальство, родственники убитых, журналисты. Теперь ты ходишь за мной следом и… — Григорьев не договорил и махнул рукой. — А, что с тобой говорить.
— Еще по чашке кофе? — спросил Николаев. — За мой счет?
— Давай. Хоть какая-то польза от тебя есть, кофеем бесплатно поишь.
— Девушка, — подозвал Сергей сновавшую за стойкой бара официантку, — дайте нам еще два кофе.
— Может, еще что закажете? Коньяк, водочку?
— Нет, кофе и только кофе.
— Кутим, значит, мальчики, — ехидно улыбнувшись, сказала барменша.
— Нет, пытаемся усилить свою мозговую деятельность. Черная магия утверждает, что ничто не оказывает такого возбуждающего действия на умственную работу, как кофе. Но, похоже, — Николаев подергал себя за волосы, — мне это не грозит.
— А тебе зачем это? — спросил Григорьев.
— Представляешь, Константин Александрович, если мне удастся раскрыть это дело в своей повести раньше, чем тебе?
— Ну-ну.
Прощающихся политиков на экране телевизора сменил диктор информационной программы и сообщил об очередном захвате самолета с заложниками. На этот раз ими оказались туристы из Западной Европы. Это уже был второй за последний месяц подобный террористический акт на территории России.
— Вот еще, чего я не могу понять, — покачал головой Сергей, — куда смотрят наши, да и зарубежные, спецслужбы? Неужели, так трудно, придумать что-нибудь для борьбы с самолетными террористами?
— У тебя есть что предложить? — спросил Григорьев, размешивая сахар в только что принесенном официанткой кофе. — Только не забудь, что полет обычно происходит на высоте около десяти километров, и любое попадание пули в обшивку может привести не только к разгерметизации салона, но и к гибели самолета с пассажирами.
— Это я и без тебя знаю. Могу предложить самое простейшее средство. Все самолеты должны быть оборудованы специальной системой, которая, в случае захвата его террористами, срабатывает и наполняет салон усыпляющим газом. А у летчиков должны быть всегда под рукой кислородные маски. Самое главное, чтобы газ не задерживался противогазом, иначе преступники могут ими воспользоваться, а с кислородными баллонами попасть на борт и осуществить захват самолета, будет не так уж легко. Подумаешь, что после этого пассажиры очнутся с головной болью, зато будут живы. Кстати, этой же системой можно оборудовать и банки, а также, автобусы и другой транспорт, который любят просить террористы, после захвата заложников.
Как тебе нравится?
На поясе у Григорьева запищал пейджер. Следователь взглянул на его экран и поднялся:
— Надо позвонить.
Через пару минут он вернулся, выпил залпом кофе и сказал:
— Вызов. Еще одну нашли.
— Я с тобой, — соскочил с высокого табурета Николаев. — Тем более, что у меня машина здесь рядом стоит.
— И это ты называешь машиной?
— У тебя и такой нет.
Они вышли из кафе и подошли к старенькому «жигуленку» Николаева.
— Никак не могу тебя понять, что ты шляешься все время за мной? — Покачал головой Константин. — Поехал бы лучше с девочками на дачу, отдохнул, пивка попил.