Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

— А вас провожу, — сказал Анатолий.
Они вышли.
Марина приподняла одеяло, заглянула под него и тут же опустила.
Через пару минут Анатолий возвратился и присел на стул, на котором только что сидел доктор.
— Объясни, что происходит, я ничего не понимаю.
— Вчера утром уходя на работу я не стал тебя будить, а оставил тебе записку. Я звонил днем, но никто не подходил к телефону. Я думал, что ты уже ушла. Когда я приехал вечером домой, то увидел, что у тебя начался жар. Вероятно, ты прошлой ночью сильно разнервничалась и простыла. Ты металась в постели и кричала.
— Кричала? Что кричала? — настороженно спросила Марина.
— Не помню… Типа того, что ты все равно его найдешь и убьешь. Наверное, про угонщика твоей машины.
— О Боже!
— Я сейчас иду в аптеку, чтобы купить тебе лекарства, и в магазин. Что тебе принести вкусненького? Ты же у нас больная, а больных надо баловать.
— Я не могу здесь лежать. Мне надо домой.
— Ты же слышала, доктор прописал тебе постельный режим. Кстати, машину твою нашли, я ее поставил на стоянку.
— Ах, да, машина. — Марина закрыла глаза. — Теперь я начинаю припоминать. Так сколько я уже здесь? Какой сегодня день?
— Пятница, четырнадцатого.
— Кошмар!
— Ладно, спи. — Анатолий встал. — Я скоро вернусь. Мне надо сходить в магазин, а то у меня, как выяснилось, пустой холодильник. Спи, все будет хорошо.
Нагруженный пакетами Анатолий вышел из аптеки, подошел к торгующему южными фруктами лотошнику и попросил:
— Взвесьте мне по килограмму… Нет, лучше по два…
— Правильно дарагой, — оживился продавец, завидя богатого клиента, — у меня очень хароший товар.
— Апельсинов, яблок, груш, — продолжил Анатолий. — В общем, всего, что у тебя тут есть вкусненького. Положите еще дыню и ананас… Нет, тот который побольше.
— Как скажешь, дарагой. Я даже в каробку тебе все харашо упакую. — Лотошник обернулся и крикнул. — Эй, Гиви! Принеси сюда чистай ящик и памаги челавеку.
Помощник торговца дотащил до «Мерседеса» Лысенко коробку с фруктами и положил ее в багажник. По дороге Анатолий заехал в небольшой фирменный магазинчик, где приобрел красивый женский халат, затем возле станции метро купил огромный букет роз, и тогда уже с чувством полного удовлетворения направился домой.
Марков открыл дверь, шагнул в темноту и тут же споткнулся об какой-то толстый кабель.
— Черт, ничего не видно, — ругнулся он.
— Осторожней и не поминай в суе имя бога своего, — раздался насмешливый мужской голос из темноты.
— Пошел бы ты, — не договорив, Марков рванул плотную штору и тут же зажмурился от яркого дневного света. — Хоть бы лампу включил.
— Ты же знаешь, что свет и зеркала мне противопоказаны, — сказал сидевший за столом с компьютерной клавиатурой и выключенным экраном монитора мужчина.
На столе и вокруг него стояло огромное количество всевозможных напичканных электроникой металлических ящиков. Лишь мигающие лампочки на передних панелях системных блоков компьютеров и слабое попискивание, изредка доносившееся из укрепленных на мониторе динамиков, говорили о том, что вся эта куча опутанного кабелями железа работает, подчиняясь каким-то своим, заложенным в программе и совершенно непонятным для постороннего наблюдателя, командам.
— Ты закончил?
— Зачем спрашиваешь, если сам знаешь ответ, — мужчина убрал ладонь, которой он прикрывал глаза и на которой отсутствовало несколько фаланг пальцев, и Марков уже в который раз вздрогнул, увидев его обезображенное шрамами лицо.
— Хочешь, чтоб я при первой же встрече сказал ему это?
— Глуп тот, кто думает, что меня можно еще чем-либо запугать.
— Никто не собирается это делать, но ты клялся, что к сегодняшнему дню закончишь электронную версию.
— Я уже несколько месяцев не вылезаю из этого кресла. Даже под душ залезть некогда и носки сменить. Провонял весь. Не надо было скупиться на машину, — мужчина включил монитор. В центре большого экрана появилась движущаяся модель солнечной системы. Тут же извивалось несколько графиков, рядом с которыми то и дело появлялись и исчезали какие-то цифры и сообщения.
 
— Скупиться? — Сказал Марков заворожено глядя на экран. — Да, у тебя лучшие компьютеры этого класса в стране. За эти деньги можно было спутник запустить.
— Вот и запускал бы свой спутник, а для моих вычислений этого явно недостаточно. Мне, чуть ли не каждые полчаса, приходиться прерывать работу, потому, что компьютеры орут благим матом, что им не хватает памяти и новых данных. Ты же даже не представляешь, сколько надо грузить различных переменных. Звезды ведь не стоят на месте. Каждую секунду что-то меняется. И, вообще, тебе незачем считать деньги, стоя на пороге бессмертия.
— Ты что это говоришь?! — вспылил Марков. Он старался не смотреть на своего собеседника, но это было выше его сил и он никак не мог оторвать взгляда от снующих по клавишам компьютера и ни на секунду не останавливающихся, обезображенных пальцев. — Это тебе господин обещал, исполнить любое желанье.
— Ты говоришь. Мне он ничего не обещал.
— Ты не можешь его сейчас увидеть.
— Один раз я его уже увидел. Мне предостаточно.
— Ладно, не будем пререкаться, мы делаем одно дело. Каковы прогнозы звезд на выборы?
— Все, как ты и предполагал, говорит за то, что победителей в этом туре не будет. В твоем деле, как я понял, очень важно, чтобы в той среде царил нездоровый дух соперничества. Правда я боюсь, что при такой избирательной компании, когда задействованы огромные возможности государственных структур, играющих в одну лузу и на одного кандидата, может получиться не совсем для тебя подходящий расклад. Я бы на твоем месте не рисковал, а подстраховался. Кстати, а за кого ты кинешь свой бюллетень?
— Я предпочитаю, чтобы голосовали за меня. Надо будет сказать своим ребятам, что бы они, для чистоты эксперимента, не ходили на избирательные участки.
— А я бы сходил и проголосовал. Но, как ты понимаешь, меня нет ни в одном списке избирателей. Меня вообще нет. Я умер, или вообще не рождался.
— Что ты плачешься? Скоро у тебя будет столько ксив, мы с тобой такие будем дела творить… Да они еще пожалеют, что когда-то на свет народились.
— Интересно, на сколько отложат второй тур?
— Не меньше чем на две недели.
— Тогда у тебя будет предостаточно времени.
— Это уж точно.
— Ладно, иди. Не мешай работать. И не забудь про бабки.
— Девятнадцатого вечером у меня будет пол-лимона. Так что за свой гонорар можешь не беспокоиться, — успокоил своего собеседника Марков.
— Сколько еще осталось?
— Неделя.
— Что ж, если с оплатой все о’кей, значит, и у меня все будет готово в срок. Как договаривались, в ночь с двадцать первого на двадцать второе, сразу после двенадцати я скидываю сообщение о точном времени начала мессы на твой пейджер. Хотелось бы в этот момент быть подальше от Москвы, но мысленно с Россией. Как ты понимаешь, после этого все будет зависеть только от тебя, и твоего везенья. Не забудь, многие уже были близки к этой вершине.
— Не каркай, со мной этого не произойдет.
— Конечно, никто в этом не сомневается. Но иногда мне кажется, что сила твоего господина, им же самим, сильно преувеличена, и каждый раз в последний момент он вас сдает, чтобы хоть как-нибудь извинить свое существование перед ликом Вседержителя и оправдаться за свои прежние грехи перед ним. Ведь он все же не Бог, поэтому грешен и может рассчитывать на прощение.
— Не смей такое говорить при мне! Не смей упоминать это имя! — Марков выскочил из напичканной электроникой комнаты и, захлопнув за собой дверь, прижался, тяжело дыша, к ней спиной. — Бога нет! Иначе он никогда не допустил бы того, что со мной произошло.
Сидевший за монитором мужчина усмехнулся:
— Прекрасно сознавать, что есть еще более сумасшедшие люди чем я. — Он помассировал виски и добавил: — Но мне платят не за мои рассуждения. Острова для гениев дорогого стоят. Так что работа, работа и еще раз работа…