Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

Бой длился недолго, после двух хороших затрещин атакующий оказался на земле. На дылду со скамейки зашикали старушки и он скрылся за сараем.
Малыш поднялся, подошел к бочке с водой возле своих дверей и смыл с лица грязь, кровь и слезы. Вытеревшись кепкой, а затем подолом рубашки, он вошел в дом.
На кухне никого не было, но из комнаты доносилось пение матери, значит она опять собралась на гулянье. Мальчишка заглянул в дверь горницы.
— Это ты? — раздался материн голос из-за занавески, отделявшей основную часть комнаты от «спальни».
— Да, — хлюпнув разбитым носом, сказал малыш.
— Опять с мальчишками подрался?
— Не дрался я, они сами ко мне пристают.
Откинув занавеску, мать вышла из «спальни» в своем светлом, выходном платье и подошла к трюмо. Покрутившись перед зеркалом, она взяла с комода тюбик с яркой помадой и подкрасила губы.
Мальчик смотрел и не мог насмотреться на нее. Мать его была настоящая красавица.
— Почему мальчишки называют тебя шлюхой?
Женщина спрятала помаду в сумочку, обернулась и потрепала сына за вихры.
— Завидуют тебе. Ни у кого нет такой симпатичной мамы. Ладно, мне надо на работу.
— Опять придешь пьяная и дядьку какого-нибудь приведешь.
— Мал еще матери такое говорить, — она отпустила сыну подзатыльник и стремительно вышла из комнаты.
В окно было видно как она, высокая, стройная, шла через двор в своем развевающемся на ветру коротком, едва прикрывающем колени, платье.
Сидевшие на скамейке старухи разом повернули ей вслед головы и о чем-то оживленно зашептались.
Малыш снял с комода фотографию в рамке. Мать всем своим ухажерам говорила, что ее делали в Москве, там, где снимают кино. Здесь она была совсем молоденькая и еще более красивая, чем сейчас, но платье на ней было то же. Мальчик еще какое-то время полюбовался фотографией, затем поставил ее обратно на комод, залез под кровать и вытащил оттуда небольшой завернутый в тряпку продолговатый предмет.
Развернув сверток, он вынул из него кинжал и поднял высоко над головой.
Полированное лезвие вспыхнуло как огонь и, лишь, выгравированная на нем и залитая черной эмалью звезда, осталась совершенно безучастной к солнечным лучам. Полюбовавшись блеском стали этого, несомненно очень старинного оружия, мальчик вновь завернул его в тряпку, сунул в карман брюк и, напялив на самые глаза кепку, выскочил вслед за матерью из дома.
Мужчина открыл глаза и ощупал себя. Маслянистая жидкость высохла, оставив на коже зеленоватый слой, напоминавшую мелкую рыбью чешую. Он подкинул в почти погасший камин поленьев, бросил туда же несколько странной формы кореньев, после чего огонь вдруг вспыхнул с еще большей, чем прежде силой, затем подошел к столику, возле которого стоял напольный подсвечник и висело перевернутое распятье. Сняв со стола расшитое каббалистическими знаками покрывало, оказавшееся на самом деле плащом, он накинул его себе на плечи.
Черная свеча уже догорела, лишь только маленький кончик ее фитиля тлел в темноте красноватым огоньком.
Мужчина в козлиной маске перекрестился три раза левой рукой свое отражение в стоявшем на столике зеркале и зажег в напольном подсвечнике новую свечу. Затем он открыл стоявшие на столике четыре черных шкатулки, вынул из одной безголовое туловище восковой куклы, из другой ее голову, а из оставшихся, маленький, несколько раз перевязанный черной ниткой бумажный пакетик, из которого торчали несколько человеческих волосков, и два золотых перстня с красными камнями.
Воспользовавшись узким и длинным ножом мужчина вынул из колец рубины, вставил их в пустые глазницы восковой головы и нарисовал на теле куклы звезду. Точно такая же, лишь в круге, была выгравирована на лезвии его клинка. Сделав на ладони левой руки пять надрезов, тоже в виде пятиконечной звезды, и сложив ладошку лодочкой, мужчина обмазал выступившей из ранок кровью вынутый из шкатулки бумажный пакетик и вложил его, нашептывая какое-то заклинание, в отверстие в верхней части куклы. Накапав туда же черного воска с горящей свечи, он слизнул остатки крови с ладони и прикрепил голову к туловищу куклы.
 
Вольт был готов, осталось лишь принарядить его и окрестить. Что и было сделано мужчиной по всем канонам сатанинской церкви и в сопровождении молитв и заклинаний на неведомом для непосвященных языке. Хотя, нет, последняя фраза все же была сказана по-русски:
— И нареченный именем моего заклятого врага, будешь ты слеп и покорен мне, — с этими словами мужчина осторожно вынул из глаз восковой куклы рубины и вставил их обратно в золотые кольца.
Завершив это странное действо, мужчина надел перстни на указательные пальцы правой и левой руки. Несмотря на кажущуюся внешнюю простоту всех только что проделанных манипуляций, похоже, они потребовали от мужчины огромных затрат нервной энергии. Особенно это было видно по тем струйкам пота, что текли у него из-под маски и по всему телу. Но теперь, наконец-то, он мог немного расслабиться и повеселиться.
Человек в маске козла повернул только что одетые кольца камнями внутрь и легонько щелкнул ногтем по одному из рубинов.
И, тут же, где-то очень далеко от этого места, где пылал в темной комнате камин, мужчина, сидевший за рулем мчащегося во втором ряду скоростного шоссе автомобиля, вдруг ухватился рукой за левый глаз. Его машина, резко вильнув и выскочив на встречную полосу, едва не врезалась в бок грузовика.
— Ты чего? — испуганно спросил у водителя расположившийся со всеми удобствами на переднем сиденье пассажир.
— В глаз что-то попало.
Мужчина в маске сжал пальцы в кулаки и, закрыв глаза, сделал кистями рук несколько движений, напоминающих вращение баранки автомобиля.
Мчавшаяся по шоссе иномарка вдруг заметалась по дороге. Водитель, крутя баранку, тщетно пытался хоть как-то управлять ее движением.
— Что ты делаешь? — закричал ему пассажир.
— Машина управление потеряла.
— Сбрасывай скорость, прижимайся к обочине и тормози!
— Не могу!
Пассажир схватился одной рукой за руль, пытаясь выровнять автомобиль, а другой повернул ключ зажигания.
Машина проехала несколько сотен метров и, выехав на обочину, остановилась. Оба человека, сидевшие в ней, облегченно вздохнули.
— Бред какой-то, — сказал, наконец, водитель.
— Это уже не бред. Хорошо, что машин на шоссе больше не было. За последние несколько месяцев ты здорово сдал. Тебе пора отдохнуть, — пассажир открыл дверцу машины. — Вылезай, я сяду за руль.
— У тебя права с собой?
— Я даже в кровати с ними не расстаюсь. Да, хоть бы и не было, я хочу до дома живым добраться.
Мужчина в темной зале довольно хмыкнул из-под маски и вновь повернул кольца рубиновыми вставками наружу. Первый сеанс закончился, и он был доволен его результатами.
— Здесь? — Женщина вышла из машины и огляделась. — На скамейке, что ли? Может, ты извращенец? Ничего поудобней найти не мог? По мне, уж лучше тогда на заднем сиденье.
Действительно, этот заброшенный уголок парка, освещенный единственным, чудом сохранившимся фонарем, производил удручающее впечатление.
Мужчина тоже вышел из машины, взял женщину за плечо, подвел к скамье и сказал:
— Садись и слушай.
— Что еще? — недовольно передернула плечами представительница древнейшей профессии, но села.
— Слушай внимательно. Сейчас ты спокойно, снимешь с себя все золотые побрякушки и отдашь мне.
— Ты чего? Так я тебе и отдала, — вновь передернула плечами женщина и, поправив на шее пучок цепей, взглянула снизу вверх на своего спутника.
— Делай, что говорят.
Большие черные очки на лице мужчины мешали разглядеть глаза, но его поза и сжатые в кулаки руки в перчатках не оставляли никаких сомнений, что он не шутит.
Проститутка начала медленно снимать с себя толстые золотые цепи и перстни.
Грабитель вынул из кармана черной куртки целлофановый пакет и протянул ей: