Кромешник. Том 1 (СИ)

Вот силы я как раз в себе не ощущал: ни ведьмачьей, ни какой-либо другой.
Больше всего хотелось завалиться на диван и проспать как минимум сутки. Забытье, в которое я впал у кровати умирающей бабки, не в счет. После него, не то — что отдохнувшим себя не почувствовал, а устал ещё сильнее.
Жаль, что нельзя было забить на всё происходящее и отрубиться хоть ненадолго, меня не смутил бы даже труп старухи по соседству, настолько сильно хотелось спать.
  
Я вообще удивлялся, что ещё способен стоять на ногах после суток блуждания по лесу, а если учесть, что в машине я спал в пол глаза, то становилось невероятным, как я не отключился прямо на месте.
Ответить что-то вразумительное не успел, заметив бодро шествующую по дороге женщину лет тридцати с небольшим, в застёгнутом на все пуговицы плаще и наброшенном на голову платке. Рядом с ней шагал молодой парень, неся на плече деревянный гроб.
— А вот и Марта, — с облегчением произнёс Прохор, — Пройдусь-ка я, а вы тут как-нибудь сами управитесь.
— А ну стоять! — строго произнесла женщина, — Куда собрался?
Она не кричала, не повышала голос, но от её тона даже мне захотелось вытянуться в струнку.
Прохор остановился и как-то обречённо вздохнул.
— Дык, никуда.
— Ну, здравствуй, приёмыш, — подойдя к забору, произнесла Марта и посмотрела на меня острым как нож, изучающим взглядом, словно препарировала лягушку.
— Доброго дня, уважаемая Марта. Приёмыш?
Опять что-то новенькое.
— Да. Ты же, я так понимаю, дар Стефании принял, вот поэтому и приёмыш.
— Спасибо за пояснения.
Говорить, что я ничего не перенимал, не видел смысла. Хотя, если учесть весь тот бред, что мне снился…
Да пофиг! Никаких сверхъестественных сил я не в себе не ощущал… вот когда почувствую, тогда и буду думать.
— Чего встал столбом, пускай в дом, али не собираешься хоронить Стефу? — грозно произнесла Марта.
— Собираюсь, но…
— Тогда пускай. Время уходит. Надо до заката управиться. В землю тело опустить и ритуал погребения провести.
— Ритуал чего?
— Погребения. Как с вами пришлыми трудно. Ничего не знаете, не понимаете, а мните себя…
— Стоп. Я никого из себя не мну… не мню… Тьфу, ничего из себя не строю и уже понял, что у вас тут деревенька с прибабахом. Простите, со странностями и своими порядками, но надо же сообщить властям о кончине, установить причину смерти, в конце концов, отпевание провести.
Марта посмотрела на меня как на неразумное дитя и покачала головой.
— Участковому сообщим. Он к нам из-за такой ерунды не поедет. Егорыч, вообще, старается появляться в Тумановке только в крайнем случае.
— А крайний случай у нас… — Спросил с подозрением.
— Насильственная смерть, — подтвердила мои подозрения деревенская жительница, — и то, он в расследование не вмешивается. Мы сами здесь убивца найти может и суд провести, и приговор вынести. Пашка за дело берется, если кто из пришлых начудил, но это редко бывает, а что до смерти Стефы, так от старости умерла, пора ей уже было, отжила своё. Сами похороним, чай не в первой.
— А отпевание?
— Какое ведьме отпевание? Не один батюшка не возьмётся. Все мы тут по церковным заветам прокляты. Не место нам в райских кущах.
— А где место?
— В Нави.
Ага, это у нас что-то из славянской мифологии.
— В Нави, так в Нави.
— Алексей, так ты всё-таки нас пропустишь?
— Вроде не заперто, — дернул за калитку, отодвигая её в сторону, — Заходите.
— Дык, как мы зайдём, ежели ты слов нужных не п-произнес? — замахал руками Прохор и икнул для верности.
— Что за слова? — перевёл взгляд на Марту, понимая, что никто не сунется во двор, пока я что-то там не скажу.
Местные воспринимали происходящее с полной серьёзностью и отступать от своих правил не спешили.
— Повторяй за мной, — Марта недовольно поджала губы, раздражаясь от моей неосведомлённости, — По доброй воле принимаю в гостях Марту, Прохора и Мишку. Обязуюсь не делать зла оным. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.
Повторил.
— Другое дело, — потёр ладони Прохор и уже собирался сделать шаг, как был остановлен Мишкой — молчаливым парнем, который держал гроб.
Михаил ухватил алкаша за шкварник и дернул назад.
— Ээ-э, ты чего?
Выразительный взгляд парня заставил пьяницу потупиться.
— Понял, понял, — пробормотал он, а затем добавил: — Я — Прохор Безродный, будучи гостем, ни мыслями, ни делом не причиню зла хозяину этого дома или иным его обитателям. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.
За ним тоже самое повторили Марта и Михаил.
  
Глава 7
 
Перестав удивляться местным закидонам, посторонился, пропуская делегацию из трех человек.
— Где Стефа?
— На втором этаже. Только вы аккуратней, там лестница хлипкая, можно свалиться.
Вообще не представлял, как мы будем спускать тело бабки, а если учесть, что Мишка попер гроб наверх, то и подавно.
Я стоял внизу лестницы, готовясь подстраховать в любой момент, но, как ни странно, ни одна ступенька под ногами «гостей» даже не скрипнула, не то — что не пошатнулась.
Вот и как это понимать?
Почему, когда поднимался я, создавалось ощущение, что ступаю по минному полю, один неверный шаг и подорвусь?
— Ты идешь, наследничек? — послышался со второго этажа голос Марты.
Сделал первый шаг и остановился, втянув носом воздух от резкого жжения на ладони.
Встряхнул рукой и поднял её к лицу, чтобы получше рассмотреть повреждения. Сразу предположил, что увижу пару порезов, ибо не стоило хвататься за шершавые перила, о которые преспокойно можно содрать кожу, но не тут-то было.
Я даже моргнул пару раз от недоверия.
Приплыли называется.
На ладони отчетливо-ярко проступала татуировка, словно её только что выжгли калёным железом.
— Какого…
— Алексей, — вниз по ступеням сбежал Прохор, — нам бы это… Молоток и гвозди, Мишка забыл… и чем быстрее — тем лучше.
— Ага, сейчас.
Пришлось разворачиваться и топать в сарайку. Насколько помнил с детства, инструменты у Стефы всегда хранились именно там. Не хотелось бы переворачивать весь дом вверх дном, чтобы достать искомое.
Хлипкое, накренившееся на бок строение, тускло поблескивало одним оконным проёмом.
Нахмурился.
— Не понял? А почему свет горит?
Стоило подумать, как изнутри сараюхи раздался треск, словно на пол уронили что-то весомое.
Ну и кто тут решил похулиганить? Наверняка местное пацанье, ищущее на свою задницу приключений, или забравшееся внутрь мелкое животное, вроде кошки.
Я слонялся ко второму варианту, потому как дверь была заперта снаружи.
— Но кто тогда включил свет?
Связка ключей, которую я нашел по приезду, лежала в кармане брюк.
Осталось выяснить который из них подойдёт к ржавому замку.
— Ага, вроде этот.
Получилось с первого раза.
Резко распахнул дверь и на всякий случай отскочил назад.
Вдруг там действительно супостат какой?
Выскочит, да засадит по голове ломиком или лопатой, а я присоединяться к бабе Стефе пока не готов. У меня куча жизненных планов и первый из них — найти убийцу жены, а дальше видно будет.
Никто на меня не кинулся, никто не издал испуганных воплей. В сарае стояла полнейшая тишина. Я даже, грешным делом подумал, что шум мне почудился.
Перешагнул выступающий над землёй порог и покачал головой. Пол почти полностью сгнил, превратив доски в труху. Под подошвой кроссовка чавкнуло.
Огляделся. Со всех сторон сверху донизу расположились серые, покрытые пылью и паутиной полки. Почти все они были пустыми за исключением двух. На них лежали несколько отверток, пара молотков, долото, рубанок и ещё какая-то мелочь — всё ржавое и допотопное.
  
Единственное, что порадовало, так это старенькая дрель и электропила.
На скособоченном деревянном столе, тускло освещая сарай, неустойчиво стояла керосиновая лампа.