Подношение (ЛП)

Они вошли в финальную схватку. Игра, казалось, принадлежала главе семьи сербов, и она холодно наблюдала за Фраем, скрестив руки на груди, пока он занимал свою стойку. Ему нужен был хотя бы страйк, чтобы обогнать её. Играя в боулинг правой рукой, его первый мяч попал в желоб. Он чувствовал взгляд Горана на своей спине. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он остался там, где стоял. Для своего второго броска шаром Фрай переключился на левую, снова прикрепленную руку. Он хотел посмотреть, как это будет работать, будет ли она делать то, что он хочет, или какой-то военный преступник из Сербии каким-то образом знает о его руке правду, которую не знает он сам. Фрай занял свою позицию. Когда он размахнулся и отпустил, это почти унесло за собой всё его тело. Фрай почувствовал, как что-то порвалось, шов развалился, но шар ударил по кеглям с такой силой, что они превратились в пыль.
Не говоря больше ни слова, Фрай начал собирать свои вещи. Остальные молча наблюдали за ним. Никто ему не аплодировал.
Он заметил, что в число толпы больше не входил Горан.
 БЕЛЬФЕГОР 
Уходя, он избегал фасада здания, опасаясь, что они могут остановить его и потребовать, чтобы он заплатил за разбитые кегли. Он выбрал дверь в задней части здания, ведущую на редко используемую парковку, на которой сквозь бетон пробивались сорняки.
Собравшись с дыханием, он повернулся, чтобы убедиться, что за ним никто не следует.
Что-то в здании под этим углом и направлением привлекло его внимание.
- Ну, чёрт возьми, - сказал он никому.
Потому что с этой точки зрения здание выглядело иначе. Усеянное граффити, оно выглядело заброшенным, но в то же время странным и знакомым. Он переместился влево и снова осмотрел снимок, подняв пальцы, чтобы расположить его так, как мог бы увидеть фотограф.
Да, он знал эту сцену.
Одна из фотографий "Давилки", которая попросила его рассмотреть в поисках слов.
Пальцы создавали фотографическую рамку, и он даже мог видеть слово прямо над большим пальцем, который, как он теперь точно знал, ему не принадлежал - БЕЛЬФЕГОР.
 "БАКСЫ" СНОВА ПОБЕЖДАЮТ 
Это случилось снова в воскресенье, когда вернулся доктор Уивер. На этот раз дождя не было, но "доктор компании" выглядел ужасно: запавшие глаза с тёмными кругами, сухая бледная кожа. Он, как и раньше, нёс чемодан.
- Я не продержусь долго, Фрай. Я не мочился уже три дня. Ты веришь в это? Три дня. С тобой такое когда-нибудь случалось? Пожалуйста, скажи мне, что да, с тобой такое случалось, и с тобой всё в порядке.
Фрай знал, что рано или поздно появится доктор Уивер, но не знал, когда именно. Не дожидаясь разрешения, доктор протиснулся мимо Фрая и вошёл в квартиру.
- Это трудно, - сказал Фрай, стараясь не прозвучать обнадёживающе.
Как и прежде, с доктора капала вода, несмотря на отсутствие дождя.
На кофейном столике стояла бутылка пива, которую он открыл несколько минут назад. Отвлечённый появлением гостя, он забыл её выпить. Он вручил её доктору Уиверу, чтобы не тратить время на предложение.
Доктор взял её и быстро выпил.
- Спасибо за мочегонное средство, - сказал он, ставя пустую бутылку. - Однако, это ни к чему хорошему не приведёт. Я пытался это сделать уже несколько дней. Хуже всего то, что я всё время хочу пить. Отчаянно хочу пить. В конце концов мой мочевой пузырь лопнет, и что тогда произойдёт, Фрай?
- Ты доктор. Ты мне скажи.
- Я не уверен. Этого не должно случиться. Тело должно непроизвольно ссать, если держать мочу достаточно долго, но этого не происходит. Я не держу её. Я просто не могу этого сделать. Тихо Браге. Это имя тебе о чём-нибудь говорит?
Фрай покачал головой. Он взял пустую бутылку.
- Астроном. Знаменитый. До его появления все думали, что звёзды на небесах полны гармонии и порядка. Но Тихо доказал всем, что космосом правит хаос. Хаос был повсюду. Не только во всей этой ерунде на Земле, но и в звезде, превращающейся в новую. А потом угадай, как этот ублюдок умер? Он боялся встать во время званого обеда, чтобы пописать. Он думал, что это выставит его грубым. Итак, он сидел там и умер от лопнувшего мочевого пузыря. Что касается меня, я, возможно, не протяну долго, но никто из нас не продержится. По крайней мере, я выйду на бой.
 
По телевизору донеслись аплодисменты. Они оба обернулись, чтобы увидеть повтор тачдауна.
- "Баксы" побеждают, - сказал доктор Уивер. - Послушай, причина, по которой я здесь, - это не очень хорошая причина, - рука доктора дрожала, когда он поставил чемодан на кофейный столик.
Фрай переложил бутылку в левую руку. Его рука сжала горлышко.
- Просто у нас с тобой есть проблема, и я должен её решить, прежде чем произойдёт что-то ещё. Это то, что произойдёт со мной. Если я это исправлю, - сказал он, почти плача, - возможно, я снова смогу мочиться, разве ты не понимаешь?
Фрай кивнул. Каким-то образом он понимал.
- Она должна вернуться. Со мной.
Доктор Уивер открыл чемодан и достал пилу для костей. Он положил её на кофейный столик и преодолел спазм боли, прежде чем продолжить.
- То, что у тебя есть, - это ценный объект. Можно сказать, оружие. Я не понимал, что это такое. То, что оно сделало. Его история, - руки доктора дрожали, когда он продолжал вынимать предметы из чемодана - скальпели, ножи, марлю. - У тебя больше нет тех обезболивающих, которые я тебе дал, не так ли?
Фрай покачал головой. Рука больше не болела. Его пальцы крепко и уверенно сжимали бутылку.
Доктор продолжал расставлять предметы, остановившись из-за очередного болевого спазма.
- Детали не имеют смысла, пока не увидишь целое. И ты не сможешь увидеть целое, пока детали не сойдутся воедино. И как только ты увидишь всё целиком - о, мой бог - ты поймёшь, что тебе следовало сделать. Я видел это во сне, Фрай. И ты был там.
Фраю хотелось сфотографировать доктора. Он знал, что на этой фотографии в резких линиях лица доктора сформируется слово. Он знал это тогда, когда доктор сказал ДЕТАЛИ или ЦЕЛОЕ. Любое из них подойдёт. Когда доктор Уивер поднял налитые кровью глаза и встретился с Фраем, рука Фрая опустила бутылку на голову доктора. Никакого крика о помощи. Доктор едва успел пискнуть. Его тело рухнуло, и стекло разбилось. Когда рука Фрая снова опустилась, сжимая лишь кулак с осколками стекла, голова доктора взорвалась, как кегли в боулинге.
Фрай просто старался держаться подальше.
 ВОРОНКИ И ВЕЩИ ГОРАЗДО ХУЖЕ 
В этой комнате было только тусклое освещение, среда, подходящая для тех, кто может выдержать лишь пару градусов выше полной темноты. Гробовщик сидел напротив Фрая, сутулый и бледный, его пальцы сложились в шпиль, пока он обдумывал признание Фрая.
Фрай не знал, куда идти после своей последней встречи с доктором Уивером. И снова готическое здание с видом на кладбище привлекло его к себе, к единственному месту, о котором он мог подумать, которое могло предложить покой, утешение и, самое главное, убежище. Не удосужившись постучать, он обнаружил, что дверь открыта, и вошёл в "ПОХОРОННОЕ БЮРО БРАТЬЕВ СКЕЙЛ", где обнаружил мужчину, полирующего каменный стол неправильной формы. Один из гробовщиков, бледный лысый джентльмен, представился одним из братьев Скейл и не выказал никакой тревоги в присутствии Фрая.
- Нам потребовались значительные усилия, чтобы найти этот предмет, - сказал он, говоря о каменном столе. - Предполагается, что когда-то он служил частью жертвенной плиты, но кто знает, чему можно верить, когда дело доходит до таких апокрифических историй.
- Жертвенный? Типа человеческих жертвоприношений? - сказал Фрай.
Мистер Скейл пожал плечами.
- Судя по размерам, он мог бы вместить человека средних параметров. Обратите внимание на ручейки. Возможно, они являются естественными осадочными образованиями, но вполне могли служить для направления потока крови. Человек, который продал его нам, утверждает, что он был найден в районе, где находится несколько необычных скальных образований. Вопрос о том, действительно ли коренное население Виссарийского округа практиковало человеческие жертвоприношения, остаётся в лучшем случае спорным. И всё же от стола исходит волнующая аура, согласитесь? Мы заплатили за это щедрую сумму.