Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
– Доброй, фрайнэ Асфоделия.
Идти до импровизированной опочивальни было всего ничего, каких-то пара-тройка метров, но и на этом пути поджидал сюрприз. Старший Шевери маньяком-убийцей вынырнул из густой тени сбоку от шатра, и на сей раз я не сдержалась.
– Твою ж дивизию!
Обычно я не матерюсь и лексику, заменяющую совсем уж нецензурную, употребляю редко, но тут… другого выражения на ум не пришло.
– Фрайнэ Асфоделия, – Эветьен посмотрел на меня с исследовательским интересом.
Понял ли, что у меня с языка сорвалось?
И что фрайн тут делает? Тоже следит на случай, ежели вдруг братец недоглядит?
– Фрайн Шевери, – кисло откликнулась я.
– Позвольте заметить, фрайнэ Асфоделия, что час для прогулки не самый подходящий.
– Я уже иду спать.
– Прекрасно. И постарайтесь больше не покидать шатёр до прибытия в столицу.
Наверное, стоило промолчать и последовать настоятельной рекомендации, то бишь затвориться в шатре и носа оттуда не казать, но так, увы, со мной случалось: немела где не надо и наоборот, говорила тогда, когда предпочтительнее было бы прикусить язык и не нарываться.
– Почему? Я дева жребия или арестант, сопровождаемый под конвоем в место заключения?
Эветьена мой тон, раздражённый, вызывающий, не смутил. Мужчина глянул поверх моего плеча, убеждаясь, что из свидетелей поблизости только брат, и усмехнулся снисходительно.
– Его императорское величество чтит выбор жребием, каким бы тот ни был. К тому же служители Четырёх наперебой уверяют, что четвёртый выбор священен и потому угоден богам и удачен…
Судя по усилившемуся оттенку презрения в усмешке, Эветьен этим самым служителям верил куда как меньше.
– …но порядковый номер не меняет вашего происхождения и не умаляет всего, что вы сотворили на Сонне. Более того, об этих ваших действиях в той или иной степени известно многим. Слишком многим. Поэтому вернитесь в шатёр и не тревожьте людей без нужды.
Не знаю, зачем я обернулась.
Но обернулась.
Мужчины на скамейках, привлечённые голосами, притихли и играть прекратили и ныне лишь поглядывали на нас с уже знакомой опасливой настороженностью. Я отвернулась и поскорее нырнула под зыбкую защиту стен шатра.
– Фрайнэ! –Кили подскочила с табуретки, заполошно хлопая ресницами. – Вы выходили? Зачем?! Если вам что-то потребуется, вам стоит только велеть и…
Я неэлегантно плюхнулась на ложе, скинула туфли. Ещё немного, и я сама поверю, что я тут главный маньяк.
– Кили, – перебила я излияния служанки, – сколько уже раз проводился этот отбор… тьфу, жребий на будущую невесту императора?
– Три… четыре… – пролепетала девушка растерянно.
– Четыре – это вместе с последним? Я имею в виду, считая и тот, с помощью которого избрали Ас… меня?
– Да, фрайнэ.
– Тогда поправь, если я ошибаюсь. То есть прошло уже три отбора… ладно, выбора жребием и ни одна кандидатка императору не приглянулась?
Да и плевать, что подумает Кили о странной островитянке, не знающей, кто ходил в невестах монарха. В конце концов, Асфоделия не столичная барышня, даже не жительница континента и не обязана знать в подробностях, что происходит где-то там, далеко-далеко от неё и её мирка.
– Ох, фрайнэ, неужели на островах о том не ведают?
– Просто ответь… пожалуйста, – с нажимом попросила я.
– Так не бывает, чтобы ни одна из избранных не становилась суженой Его императорского величества, – Кили опустилась обратно на табуретку. – Когда приходит срок, жребий избирает четырёх благородных фрайнэ, по одной из четырёх сторон Империи. Их призывают в столицу ко двору, где им надлежит предстать пред Его императорским величеством или Его императорским высочеством, смотря по тому, чей срок пришёл… и Его императорское величество избирает из них ту, кого назовёт своею суженой. Пред ликами Четырёх и свидетелями они приносят брачные обеты и становятся мужем и женою.
– То есть девушек четыре, и император в любом случае выбирает только из них независимо от предпочтений личных и политических?
– Если жребий избрал дев, то и Его императорское величество должен назвать суженую…
– И отказаться нельзя, даже если ты император?
– Нет, что вы, фрайнэ! Жребий исполняет волю Четырёх, а кто осмелится оспаривать деяния божьи?
Подозреваю крепко, желающие оспорить и в этом мире водились в достаточном количестве.
– Хорошо, избранных привозят ко двору, император выбирает и женится, – продолжила я складывать пазл. – Значит, нынешний император был женат… уже три раза?
– Да, фрайнэ.
– И в стране было три императрицы?
– Нет, фрайнэ. Супругу Его императорского величества коронуют как Её императорское величество лишь после рождения первенца.
– Выходит, ни одна из трёх жён императора не успела забеременеть?
– Не дала им Тейра Дарующая милости своей…
– И что с ними стало?
– Неисповедима воля Четырёх, – Кили вдруг сжалась, ссутулилась и взгляд отвела. – Каждую принял в объятия свои Айгин Благодатный…
– То есть они что… умерли?
Девушка кивнула.
– Все три?
Новый кивок.
Мать моя женщина…
– Сколько же лет императору?
– Его императорское величество зрелый муж, – вопрос о возрасте Кили расценила по-своему. – Не подумайте, фрайнэ, он вовсе не стар, но силён как бык, крепок, словно дуб, и хорош собою, подобно лукавому менестрелю, клянусь Авианной Животворящей!
Ну да, правитель целой империи, мужчина в расцвете сил и возможностей, предположительно привлекательный внешне, и уже трижды вдовец. Причём непонятно, что стало с почившими жёнами, ведь не могли же все три быть девицами настолько слабого здоровья, чтобы тут же заболеть и умереть в одночасье?
Похоже, меня везут прямиком к Синей бороде местного разлива.
Глава 3
В столицу барка прибыла утром. Разумеется, экскурсию по городу мне не устроили и местные достопримечательности не показали, да что там, я даже городских крыш не увидела. Из места временного заключения… тьфу, из шатра меня выпустили, только когда корабль приземлился во дворе столичной императорской резиденции. Мы с Кили в компании братьев Шевери проследовали во дворец, мрачный, трёхэтажный, с узкими стрельчатыми окнами и внушительной каменной башней, поднимающейся по другую сторону здания. Недолгое блуждание по бесчисленным коридорам, просторным галереям и гулким холлам закончилось в спальне, на пороге которой мужчины нас покинули, сдав на руки здешним служанкам. В отличие от своих коллег из замка Делени, с моей страшной-престрашной особой церемонились они куда как меньше. Меня раздели, усадили в ванну – наличие хоть какого-то водопровода в ванной комнате порадовало несказанно – и, нисколько не интересуясь моим мнением, принялись за дело.
Тщательно вымыли от макушки до пяток, отдельное внимание уделив волосам.
Устроили сеанс депиляции. Хорошо хоть, обошлись без интимных стрижек и экзотики вроде полного выщипывания бровей и сбривания волос выше линии роста для придания лбу должной открытости.
Обтёрли, высушили потемневший от воды тяжёлый каскад.
Одели, причесали, накрасили и надушили. То ли в моде была естественность, то ли юным девушкам не полагалось сильно краситься в принципе, во всяком случае, с макияжем горничные не усердствовали, и отражение в зеркале выглядело вполне прилично и по меркам современного мира. Причёска незамысловатая, большая часть волос осталась свободно распущенной по плечам и спине. Белое платье ей под стать – длинное, простое и мало похожее на средневековые дамские наряды, по крайней мере, в том виде, в каком я их себе представляла. Чуть-чуть поменяй фасон, углуби декольте, отрежь рукава и сможешь почувствовать себя дебютанткой на первом балу. Конечно, никто и не утверждал, что здесь всенепременно должен быть антураж, соответствующий условным средним векам на Земле, но и до викторианской Англии этому миру было явно ещё далеко.