Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
И всё же что сказать?
Здравствуй, милый, не чаяла уж увидеть тебя вновь в этой жизни?
Или лучше – а-а, припёрся-таки, а мы тебя не ждали?
– Брат, ты вернулся, – прокомментировал Эветьен, поравнявшись со мной.
– Вернулся, – подтвердил Тисон, переводя взгляд на брата.
– К исполнению своего долга или попрощаться? – по спокойному тону Эветьена я никак не могла понять, рад ли он появлению Тисона или предпочёл бы, чтобы тот остался в рассветном храме?
– Кто я такой, чтобы прекословить воле Четырёх?
– Как почтенные магистры приняли твоё решение?
– С должным пониманием и терпением. Мы не боги, мы простые смертные и потому нам случается совершать ошибки. Важно вовремя осознавать их, прикладывать все усилия для исправления и молить Благодатных о даровании прощения.
А вот теперь не понимаю, о каком именно решении идёт речь и для чего вернулся Тисон?
Неужели и впрямь… попрощаться?
– Асфоделия, – Тисон всё-таки шагнул ко мне, и я с трудом подавила порыв поскорее сбежать в спальню, желательно хлопнув дверью посильнее.
Значит, я ошибка, но ничего страшного, с кем не бывает?! Главное, исправить своевременно?!
А чего я хотела? Чтобы Тисон отмахнулся от своих клятв, как уже сейчас Костик отмахивается от Светы, и пал к моим ногам, променяв всё и всех на пять минут удовольствия? Ну, или сколько нам перепадёт, прежде чем правда всплывёт на поверхность… В том-то и дело, что нет, не желаю я ему участи, подобной той, о чём рассказывала Жизель. И собственную обиду сдержать не могу.
Раньше было проще. Или мужчина делал мне ручкой, или я ему, в любом случае больше мы не пересекались и жизнь друг другу не усложняли. Да и не было в том моём бытие мужчин с обетом безбрачия.
– Надеюсь, вы пребываете в добром здравии и за время моего отсутствия не произошло ничего… неприятного.
С братцем его то препираюсь, то целуюсь, а так всё хорошо, прекрасная маркиза…
– Всё замечательно, не извольте беспокоиться, рыцарь Шевери, – процедила я. – Фрайн Шевери заботился обо мне со всем усердием.
В глазах Тисона мелькнула тень, между бровей залегла хмурая складка. На лице Эветьена не дрогнул ни один мускул.
– Рад слышать, – заверил Тисон, хотя очевидно, что повышенной заботе брата обо мне обрадовался он не шибко.
– Если не возражаете, пойду я к себе, джентльмены. Притомилась я что-то, хочу отдохнуть, – я попыталась было обойти Тисона, но Эветьен вдруг коснулся моего плеча, останавливая.
– Тогда продолжим завтра, – выдал невозмутимо.
– Продолжите что? – рыцарь нахмурился сильнее.
– Занятия, разумеется.
– Какие… занятия?
– Даже слабый дар возможно развить до более крепкого и устойчивого, – пояснил Эветьен наставительно. – Всяко предпочтительнее понимать, что собой представляет сила, и уметь ею пользоваться, нежели теряться в неведении и страшиться непознанного.
Я искренне понадеялась, что Тисону неизвестно о принятых в других странах теориях и методиках по выявлению оного дара.
– Но ваша память…
– Асфоделия вполне способна усваивать новые знания, изучать материалы и практиковаться по необходимости, – перебил Эветьен. – Равно как и выдвигать занимательные теории.
Внезапно стало неловко. Кем бы меня ни считал Тисон, ошибкой, грехом или демоном-искусителем, но вот так делать при нём намёки один веселее другого… это уже чересчур. Знаю-знаю, я первая начала и вообще, нужно успокоиться и взять себя в руки, рыцарь в моих заморочках не виноват.
– Поэтому лучше, пользуясь возможностью, посвятить немного времени более детальному изучению дара и практике. Уверяю, это куда полезнее репетиций.
– Ладно, – согласилась я неохотно. – Продолжим завтра.
– Прекрасно. Доброго дня, Асфоделия, – Эветьен кивнул и вопросительно глянул на брата. – Тисон?
– Минуту.
Я направилась к двери, и рыцарь последовал за мной, предупредительно распахнул передо мной створку. Склонился ко мне, когда я замедлила шаг на пороге, и шепнул:
– Поговорим после ужина.
Я чуть не споткнулась.
Поговорим после ужина?
То есть он останется на ужин?
Или…
Заминка на пороге не укрылась от пристального взора Эветьена, но мне плевать. Я покосилась недоверчиво на Тисона, и тот склонил голову, улыбнулся сдержанной, не выражающей ничего в частности полуулыбкой. Я прошла в комнату, и дверь закрылась за моей спиной. К счастью, ни Жизель, ни Кили в спальне не было, и никто не мешал мне привалиться к створке, прислушаться к тихим голосам в коридоре. Расслышать, правда, не удалось ни слова, осталось лишь ловить звуки удаляющихся шагов.
И саму себя на улыбке, глупой и беспричинной.
Глава 15
Впервые за всё время пребывания в этом мире ужина я ждала с нетерпением, волнением и некоторой нервозностью. После ухода братьев Шевери радость, робкая, недоверчивая, поутихла, и в голову полезли сотни мыслей не самого оптимистичного характера. Я ни черта не поняла из «объяснительной» Тисона, фразы его, уклончивые, благочестивые, можно толковать как угодно: и как возвращение к прежним обязанностям, и как прозрачный намёк на признание меня ошибкой. И тем для беседы наедине хватало и не все они подпитывали романтический настрой. Допустим, Тисон просто хочет популярно разъяснять наивной деве, почему не стоит распространяться о… источниках, танцах и далее по списку. Мало ли какая блажь стукнет этой странной островитянке?
Жизель осталась недовольна репетицией, на которой Брендетта вела себя, как режиссёр, чей гениальный шедевр норовят испоганить какие-то жалкие бесталанные актёришки, не способные проникнуться глубиной сего творения и играть согласно оригинальному режиссёрскому виденью. Нет, прямо так Жизель, конечно, не выразилась, но общая мысль была понятна.
Брендетта тоже недовольна – моим отсутствием на репетиции и возмутительным отколом от коллектива. И устное послание от фрайна Шевери, переданное слугой, нисколько её не убедило, что фрайнэ Асфоделии действительно надлежало в это время быть в другом месте. К слову, досталась мне роль антагониста, кажется, ядовитой наперстянки, решившей поспорить с мировым порядком сбора пчёлами цветочного нектара и как следствие пренебрёгшей парой-другой добродетелей, что тут же привело к великому кризису садового масштаба. Прекрасная императорская роза в лице Брендетты должна была спасти мир от неизбежного апокалипсиса и попутно подробно рассказать нехорошей наперстянке, как та неправа. Ввиду неявки исполнительницы роли главной гадины оная высокая честь пала на Нарциссу, хотя изначально от неё требовалось лишь постоять в массовке, выражая осуждение наперстянки, страх перед грядущим армагеддоном и поддержку розе, да спеть и станцевать вместе со всеми. Поэтому Нарцисса была недовольна не меньше остальных, однако скрывала истинные эмоции лучше, пряча раздражение под маской смиренной печали. Но я видела, какие молнии метали голубые глаза, пока Брендетта возмущалась за столом нерадивостью актёров вообще и моей неисполнительностью в частности. В тихом омуте, как говорится…
Император сегодня ужинал в своих покоях, в мужской компании приближённых, включая Эветьена, и оттого трапеза в большом зале не затянулась надолго. Многие и сами торопились разойтись по частным собраниям – например, в комнатах Мадалин допоздна дискутировали на философские темы, играли в карты и пили. Рыцари сопровождали дев жребия в полном составе, что и пробудило во мне глупую надежду, и заставило насторожиться. Вдруг это такая прощальная лебединая песня, последняя дань пресловутому долгу, благо что и Эветьен занят, и замены нет? С момента прибытия двора в Эй-Форийю ничего подозрительного не происходило, покушения не повторялись, и, быть может, нужда в постоянном присутствии при мне телохранителя отпала. В конце концов, убийца мог остаться в столичной резиденции, мы же не знали, кто он, какой статус занимал при дворе. Эветьен ведь упоминал, что в Эй-Форийе людей меньше, чем в столичном дворце, и нет такого потока постороннего народа.