Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
Она миленькая. Не красавица, но хорошенькая и общая бледность, помятость и маска мрачной настороженности впечатление не портили. Чистая нежная кожа, курносый нос, по-детски округлые щёчки, пухлые губы того аккуратного, идеального очерка, что даётся матерью-природой. Глаза переменчивого оттенка моря, что в зависимости от освещения мог казаться и серьёзным синим, и грозовым серым, и игривым зелёным.
И, подобно Кили, она юна.
Всяко моложе меня.
Мне всего тридцать два и меня устраивала моя внешность. Я тоже не красотка записная, однако ж симпатичная, по крайней мере, так говорили и окружающие, и зеркала, и сравнение с другими. Несмотря на некоторые мелкие недостатки – а кто из нас идеален? – я нравилась сама себе и не горела желанием менять что-либо на лице или в фигуре. Никогда не жаждала вот так взять и омолодиться в одночасье!
А тут…
То ли сон, то ли бред и какая-то девчонка со странным именем, которую везут в неведомую столицу, и меня вместе с ней.
И я не знала, удастся ли проснуться.
Глава 2
В дорогу меня собирали, словно обожаемое дитятко перед выходом на полную бесчисленных опасностей улицу. Крутили, вертели, будто куклу, тщательно обматывали слоями ткани, то ли максимально скрывая тело, то ли опасаясь, как бы вверенная заботам давешней группе женщин благородная дама не простудилась. Я терпела молча, не возражая, не споря и никак не комментируя. Туалетные процедуры наспех, волосы расчесали и убрали под широкий капюшон плаща, после чего меня под белы рученьки вывели из спальни, а там и из замка. Каменная громада в три этажа высотой заслоняла клонящееся к закату солнцу и бросала широкую тень на двор, заключённый в кольцо крепостных стен, порождая неприятное мрачное чувство. Через распахнутые ворота виднелся кусочек луга по ту сторону стен, пересечённый утоптанной дорогой.
Небо бледно-голубое.
Солнце – слепящий белый диск.
Трава зелёная.
Листва, полагаю, тоже.
Никакой инопланетной экзотики.
На свежем воздухе оказалось прохладнее, чем я ожидала, и длинный плотный плащ без рукавов пришёлся кстати. Сопровождавшие меня женщины по пути отсеялись по одной, последняя с суетливыми поклонами оставила нас с Кили посреди двора и была такова. Даже с поддержкой передвигалась я не шибко быстро, стоять получалось и вовсе лишь с опорой в виде тонкой руки Кили, голова периодически кружилась и, ко всем прочим радостям жизни, начало подташнивать. Скорее всего, надо просто поесть нормально, я понятия не имела, когда Асфоделия ела в последний раз, но ноющая пустота в желудке и общее состояние говорили сами за себя. Странно, почему мне не предложили перекусить? Или надо было попросить?
Приказать?
И почему крепнет подозрение такое нехорошее, что от Асфоделии хотят избавиться поскорее?
Прохаживавшиеся по двору мужчины с явным любопытством рассматривали меня, однако стоило кому-то из них перехватить мой взгляд, как он отворачивался поспешно, точно застигнутый за чем-то неприличным. И единственные, кто не удостоил вниманием мою персону, это братья Шевери, спорящие вполголоса в нескольких метрах от нас.
– …слишком рискованно.
– Задерживаться будет ещё рискованнее. Особенно после того, как эти вести дошли до Его императорского величества.
– Но лететь ночью?
– Добавим подсветки. Поверь, лишняя перегоревшая огнёвка обойдётся дешевле императорского гнева за недостаточную расторопность, – Эветьен наконец обернулся к нам и Тисон следом.
Теперь, когда братья стояли рядом, сблизив головы, схожесть их стала заметнее, очевиднее. Эветьен старше, черты его лица тоньше, можно даже сказать, благороднее, глаза и волосы светлее. Тисон выше ростом, шире в плечах, лицо грубее, менее располагающее по сравнению с братом, но взгляд мягче, спокойнее, в то время как Эветьен не скрывал недовольства, что присутствием моим, что самой необходимостью возиться с какой-то болезной девицей. Секунда, и раздражение исчезло под маской благожелательной любезности, только глаза остались холодны почище морозилки.
– Барка готова, ждём лишь вас, фрайнэ. Извольте подняться на борт, – Эветьен небрежным жестом указал на ворота.
Я крепче стиснула руку Кили, и мы пошли.
Медленно пошли.
Эветьен развернулся и первым покинул двор, скрывшись в густой тени ворот. Тисон же с минуту обеспокоенно наблюдал за нашим черепашьим шагом, затем приблизился, решительно отстранил Кили, подхватил меня на руки и последовал за братом. Вскрикнув от неожиданности, я в наполовину инстинктивном порыве попыталась высвободить свои руки, дабы вцепиться в рыцаря, но запуталась в складках плаща и ограничилась одним прижиманием к широкой мужской груди.
– Так будет скорее, – пояснил Тисон.
Я кивнула, обозначая, что возражений не имею. Капюшон от рывка сполз, улучшив мне обзор, и поправлять его я не стала тем более.
Кили побежала за нами, опасливо оглядываясь на оставшихся во дворе, словно ожидала удара в спину.
Познания мои о кораблях, тем более старинных, отличались завидной скудностью, но я смутно помнила, что есть барк, он вроде с парусами, и есть баржа – те и в наше время плавали по рекам и каналам, перевозя грузы. Однако что такое барка?
Плоское деревянное судно размерами, пожалуй, немного больше обычного автобуса. Мачт с парусами нет, вёсел, впрочем, тоже, и стояло оно прямо на земле перед крепостной стеной, зафиксированное традиционным якорем, сброшенным в траву и оттого смотревшимся на редкость инородно. Я даже шею вытянула, оглядывая местность в поисках реки, озера, канала… да хоть какого водоёма.
А потом вспомнила случайно подслушанную часть разговора.
– Оно что, летает?! – выдохнула ошалело.
– Да, – подтвердил Тисон и уточнил с удивлением: – Разве вы не видели подобные ей суда прежде? Острова славны своими воздухоплавателями.
– Э-э…
– Не тревожьтесь, барка безопасна и поднимается лишь на малую высоту.
О-о, я уже чувствую облегчение!
Возле трапа Тисон притормозил, пропустил Кили вперёд и с лёгкостью взошёл по деревянной доске с узкими перекладинами поперёк. Не иначе как в приступе паники я сумела-таки выпростала одну руку, вцепилась в куртку мужчины и зажмурилась. Может, на деле всё не так и страшно, но когда с тобой на руках поднимаются по какой-то хлипкой, прогибающейся под двойным весом дощечке без перил, поневоле испугаешься за свою сохранность. Глаза открыла, только когда рядом раздался шелест ткани.
И натолкнулась на взгляд Эветьена, взиравшего на брата с бесконечным изумлением, будто тому даже дышать на меня не следовало, не то что касаться. Ну не заразная же я? Или ношение девушек на руках здесь приравнивается к покушению на честь девичью?
Тисон невозмутимо поставил меня на ноги перед белым шатром на палубе и поддержал, пока я неловко, рискуя запутаться в полах плаща и длинном платье, проходила под поднятым Кили пологом.
– Спасибо, – я обернулась к Тисону, выдавила благодарную улыбку.
Он скупо улыбнулся в ответ, Кили нырнула за мной и полог отпустила. Почти всё небольшое пространство шатра занимало низкое широкое ложе, усыпанное разноцветными подушками, и лишь сбоку от входа притулились круглый столик с заткнутым графином и кубком, табурет да подставка-треножник со сферой, вспыхнувшей вдруг ярким светом. Я отвернулась и рухнула на ложе. Кили коснулась ножки подставки, и свет стал бледнее.
– Прошу прощения, фрайнэ… – начала девушка, но я только отмахнулась.
– Носишь островитянку на руках? – долетел снаружи голос Эветьена, негромкий, неожиданно насмешливый. – Разве устав ордена не запрещает контактов с женщинами?
– Ты сам настаивал на немедленном отправлении. Так чего же ты ждёшь? – парировал Тисон.
Хмыканье.
Удаляющиеся шаги.