Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
– Следует признать, что, хоть Филандер Шестой прослыл не лучшим правителем, если не одним из худших, вкус у него был, – заметила Жизель, оглядывая спальню, уже больше похожую на элегантную дорогую опочивальню во дворцах моего мира, чем на действительно средневековые покои.
– Он был настолько плох? – поинтересовалась я, мысленно набрасывая портрет дяди Стефанио.
– Он закончил дело, начатое его отцом, – достроил этот дворец, ставший один из прекраснейших и роскошнейших в Империи, – Жизель провела кончиками пальцев по деревянной панели на стене. – Он собрал вокруг себя людей искусства: музыкантов, художников, скульпторов, поэтов, многие благодаря его покровительству достигли вершин славы. Говорят, нежно любил свою супругу, императрицу Арианну, подарившую ему лишь двух дочерей. Но его мало что заботило из происходящего за пределами созданного им блестящего фривольного мирка. Роскошь стоит денег… фавориты тоже, порою не меньших… а услуги закатников особенно. Налоги, поборы и нищета росли вместе с всеобщим недовольством, верховный служитель Четырёх упорствовал в своём желании укрепить позиции храмовников на всех территориях Империи. Закатники настаивали на сохранении монополии на создание воздушных кораблей, рассветники намекали, что новый священный поход на Хар-Асан мог бы уменьшить власть последних… словно страна не нуждалась ни в чём ином, кроме военного конфликта с могущественной державой. Островам и прежде жилось несладко, однако при Филандере давление на жителей достигло апогея… впрочем, что я тебе рассказываю? Ты-то об этом знаешь не понаслышке.
– Ну-у… – а я уж было приготовилась продолжить исторический экскурс, начатый Тисоном.
– Разве нет? Мятеж поддержала большая часть благородных семей Аргейских островов, на Сонне в том числе.
И семья Асфоделии? Если не родители, то бабушки-дедушки?
Возможно.
– Чем тут будем заниматься? – сменила я тему.
– Музыкальные и танцевальные вечера, представления, прогулки, охота, спортивные состязания, – перечислила Жизель с видом не самым довольным подобными содержательными планами на ближайшие две недели. – Первые дни на источниках будет что на главной рыночной площади…
– На источниках?
– Ренард возводил дворец рядом с горячими источниками, считающимися одним из величайших чудес мира и символом явления божественного соединения.
– Какого, прости, соединения?
– Айгина Благодатного и Авианны Животворящей. Предполагается, что здесь они некогда заключили брачный союз, сила которого породила источники с водой горячей сама по себе, без дополнительного подогрева.
– И далеко они, эти источники? – полюбопытствовала я.
– Рядом с одним из корпусов дворца. Точнее спроси у слуг, – пояснила Жизель и добавила: – Однако, повторяю, в первые дни там будет полно людей. К тому же не знаю, как на островах, но на континенте не допускается совместное омовение мужчин и женщин, не состоящих в законном браке.
– Я и не собираюсь купаться там вместе с мужиками, – возразила я. В конце концов, попала я не в ту сказку, где сплошь красавцы писаные с накаченными телами и пресловутыми кубиками на прессе, а значит, мужские фигуры будут отличаться вполне себе реалистичным разнообразием. – Или женщинам туда вообще нельзя?
– Можно. Я слышала, что для фрайнэ устроены отдельные залы, где их не увидит никто, кроме служанок.
Тогда ладно.
Всё веселее, чем очередной танцевальный марафон, и уж точно заманчивее, чем охота.
* * *
Вечером придворных ожидал торжественный затяжной ужин, плавно переходящий в неизменные танцы. Мне трапеза показалась куда более долгой, муторной, чем в столичной резиденции, а увеселения – в разы утомительнее, однако собравшиеся предавались нехитрым своим развлечениям с неослабевающим пылом и неиссякаемой энергией. Интересно, как они отнеслись бы к идее, что можно часами сидеть уткнувшись в телефон или компьютер, зависать в социальных сетях, лайкать посты, смотреть в интернете кино или сериалы, читать книги, переписываться в чатах?
Подозреваю, в лучшем случае меня бы не поняли.
В худшем же… я ещё не выяснила, что здесь положено за озвучивание вслух мыслей кощунственных, диких, невероятных по местным меркам.
Стефанио снова присоединился к танцующим и на сей раз встал в пару с Нарциссой, чем поверг Брендетту в уныние – похоже, та всерьёз вообразила, что дело с выбором её в императорские суженые решённое. Нарцисса явно не горела желанием танцевать с кем бы то ни было в принципе, но монаршим персонам, как известно, не отказывают и потому повинность девушка послушно отработала, грациозно следуя фигурам и малость вымученно улыбаясь в нужных местах. Мадалин на это представление взирала совершенно невозмутимо, с видом спокойным, благожелательным, и я, украдкой наблюдая за фавориткой, усомнилась в своих предположениях.
Всё же Жизель права и Мадалин нет резона бегать за жёнами Стефанио в попытке сжить их со свету. И уж тем более за девицей, шансы которой пробиться в невесты правителя и вовсе близки к нулю. Да и неясно, насколько реально в Империи нанять мага-киллера для выполнения грязной работёнки. Нет, фаворитка могла быть и сама одарена и оттого не нуждалась в услугах наёмников, но…
Не сходилось.
И категорически не хватало информации, желательно побольше тех скупых обрывков, что выдал Эветьен.
Вечер закончился поздно, однако, к тайной моей радости, в Эй-Форийи не требовалось следовать столичному расписанию и идти с утра пораньше в храм.
Поэтому встали мы позже.
Спустились к завтраку в общем зале.
После присоединились к прогулке, состоящей из променада по аллеям вокруг дворца. Лично я пошла ради возможности посмотреть окрестности, побыть на свежем воздухе, побродить там, где нет сдавливающих стен и ограничивающей ленты реки. День опять ясный, тёплый, небо в белых, медленно плывущих облачках, глядя на которые хотелось лечь ничком на мягкую траву и начать фантазировать, на что похоже то или иное облако. Люди разбились на пары и небольшие группы, кто-то действительно ходил степенно по усыпанным гравием аллеям, кто-то сидел в беседках, кто-то отдал предпочтение катанию на лодках по пруду, а кто-то играл на расчищенных площадках в своеобразную разновидность боулинга – сбивали шарами выставленные рядком деревянные фигурки. Стефанио остался во дворце, но обещал явить себя к представлению с настоящими актёрами и вечерней трапезе.
Мы немного побродили в молчании, вчетвером, не считая рыцарей в хвосте, и уже собрались было разделиться и не мешать друг другу, когда Брендетта пробормотала вдруг:
– А вайленцы-то что здесь делают?
Повертев головой, я увидела юного Саши Риа и Чарити, целеустремлённо направляющихся по аллее в нашу сторону.
– Разве они не прилетели во дворец вместе со всеми? – удивилась я, силясь припомнить, видела ли кого-то из дипломатического корпуса Вайленсии накануне.
Не видела. Что, правда, ни о чём не говорило, в зале обычно слишком много народу, чтобы сказать наверняка, кто там был, а кто нет.
– Нет,– ответила Брендетта тоном столь возмущённым, словно сама идея присутствия иностранных послов в загородной резиденции императора было глубоко оскорбительной. – Ты ещё закатников сюда без нужды позови, пусть всю радость убивают да людей пугают своим видом, будто они уже богами проклятые беспокойники.
Жизель и Нарцисса тоже посмотрели на приближающуюся парочку, и Нарцисса потупилась мгновенно, привычным жестом схватившись за круглую пластинку на поясе-цепочке, а Жизель помрачнела и поджала губы.
– Доброго дня, прекрасные девы жребия, – Саши остановился перед нами, снял шляпу и галантно раскланялся.
Чарити ограничилась кивком.
Я глянула через плечо на рыцарей. Выражение лиц у всех скучающее, полагаю, им уже изрядно надоело таскаться за нами взад-вперёд, словно простым охранникам, и только Тисон помрачнел не меньше Жизель.