Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
– Осторожнее! – Эветьен обхватил меня второй рукой, удерживая в каком-никаком, но вертикальном положении.
Я вцепилась в мужчину обеими верхними конечностями, словно утопающий в соломинку, с нарастающим ужасом наблюдая, как отколовшийся кусок вроде бы целой, монолитной на вид ступеньки бодро прыгает вниз, рассыпая серые крошки.
Лестница длинная, чуть изгибающаяся, расширяющаяся к низу, и мы успели преодолеть всего-то две-три ступеньки. И если бы я на ней навернулась и полетела кубарем, то риск добраться до подножия живой был бы сильно невелик.
А то и вовсе нулю равен.
– Асфоделия? – Эветьен легонько меня тряхнул, намекая недвусмысленно, что было бы неплохо встать на обе ноги и прекратить изображать мартышку, но я продолжала держаться за него мёртвой хваткой и смотреть заворожённо, как кусок исчезает где-то дальше под сенью свода зала, куда выходила лестница. – Асфоделия! Асфоделия, вы меня слышите?
– Ма… ма… мама, – только и смогла выдохнуть я.
– Благодатные! – мужчина подтянул меня, снова тряхнул. – Асфоделия, вы можете стоять сами?
– А-а?.. Д-да… наверное… – я на ощупь нашла неповреждённую часть ступеньки, кое-как утвердилась сначала на одной подрагивающей ноге, затем на другой.
Эветьен помог мне подняться обратно в коридор, прислонил к стене – пальцы мои разжались не сразу, упрямо не желая отпускать единственную казавшуюся сколько-нибудь надёжной опору, – и внимательно посмотрел в лицо. Взял за подбородок, поворачивая к свету, заглянул в глаза, зачем-то потрогал щёки, виски и лоб. Поймал руку, подержал несколько секунд, слушая пульс.
– Вы целы, невредимы и вполне здоровы, – вынес Эветьен вердикт.
– Я…
– Только напуганы. И оцарапали лодыжку.
Ох ты ж, капитан Очевидность!
Оставив меня подпирать стену, Эветьен вернулся на место происшествия и принялся его изучать. Со стороны казалось, будто некто отгрыз от ступеньки часть, попытался прожевать, но лишь убедился в её несъедобности и выплюнул. Прочие части лестницы по-прежнему выглядели целыми и неповреждёнными, и оставалось только гадать, как один-единственный кусок сподобился отвалиться именно тогда, когда я на него наступила.
Сначала фрагмент свода на голову падает ни с того ни с сего, теперь ступеньки рассыпаются прямо под ногами…
Как тут не заподозрить заговор?
– Меня пытались убить? – вопросила я голосом на редкость жалобным, тоненьким.
Эветьен как-то странно глянул на меня, поднялся, вновь подхватил под локоть.
– Пожалуй, вам лучше вернуться в ваши покои.
Ничего не имею против.
* * *
Тисон примчался минут через пятнадцать, явно установив рекорд по перемещению по дворцовым коридорам, отличавшимся изрядной длиной. Тут пока тебе сообщат последние новости, да пока дойдёшь из большого зала до крыла с гостевыми апартаментами… сильно быстро по любому не получится. Я как раз металась по спальне, решая судорожно, не пора ли перебираться жить под кровать и вылезать оттуда исключительно по великим праздникам, а лучше сразу начать копать яму под бункер.
Жизнь моя… прежняя жизнь не могла похвастаться сколько-нибудь выдающимися событиями. Она была... обычная, если не как у всех, то как у многих.
Детство.
Школа.
Техникум.
Пара-тройка работ, почти незаметно сменившихся друг друга.
Столько же отношений с мужчинами, так и не вылившихся во что-то серьёзное.
Смерть обоих родителей с промежутком столь малым, что казалось порой, будто уход за папой вытянул из мамы все силы, выжал досуха, и после его кончины она тихо, скоропостижно угасла.
Переезд в оставшуюся от покойной бабушки однушку, потому что у Светы муж и ребёнок, не могут же они втроём ютиться на этих жалких квадратных метрах? Особенно в то время, как старшая сестра получила в единоличное своё распоряжение целую двухкомнатную квартиру? Так будет лучше для всех, и им свободного пространства больше, и мне меньше за коммуналку платить. Я не спорила и на обмен согласилась безропотно, не дожидаясь, пока Света начнёт давить, попрекая меня отсутствием личной жизни и необходимостью уступить ей просто потому, что у неё драгоценный, дражайший Костик и маленькая Аришка, а я, одинокая неудачница с претензиями, как-нибудь перебьюсь.
Не на улицу же меня выселяют? А раз так, то всё по совести и жаловаться не на что.
В общем, нет у меня за плечами ни бурной молодости, ни сногсшибательной карьеры, ни высокооплачиваемой работы, ни череды фееричных романов, минимум один из которых обязан был закончиться свадьбой. Можно даже с последующим разводом, главное, чтобы брак вовсе был, этакая медалька на грудь, подтверждающая, что я вполне себе нормальная женщина в поисках женского счастья.
И только попадание в другой мир основательно выбивалось из серой этой обыденности и вялого сопротивления лекалам ближних моих. А теперь ещё и попытки убить меня.
В случайность обоих происшествий не верилось от слова «совсем». Если в прошлый раз ещё можно было согласиться с идеей о несчастливом стечении обстоятельств и повышенной обветшалости дворца, то нынче я сильно сомневалась, что это просто ступенька трухлявая попалась.
– Фрайнэ, – заглянула в спальню Кили, – к вам ры…
Тисон осторожно, но непреклонно отодвинул служанку в сторону и переступил порог прежде, чем Кили выразила протест против бесцеремонности братьев Шевери.
– Асфоделия, с вами всё хорошо? – спросил, оглядывая меня пристально, встревоженно в попытке убедиться, что я действительно цела. – Брат сказал, вы невредимы и не пострадали… физически, по крайней мере.
– Да, я… в порядке, – я покосилась на мнущуюся по ту сторону порога горничную. – Спасибо, Кили, можешь идти.
Дверь закрылась с тихим неодобрительным стуком. Тисон шагнул ко мне, я к нему и мужчина замер, будто на невидимую стену наткнувшись. Зря опасается, не в том я настроении, чтобы на мужиков кидаться с развратными намерениями.
– Эветьен рассказал, что именно произошло? – уточнила я шёпотом.
– Вкратце.
Я сделала ещё шаг.
Рыцарь заметно напрягся.
– Тисон, мне кажется, меня хотят убить, – сообщила как можно тише.
Вдруг Кили под дверью подслушивает?
– Наверняка это обычная случайность… – возразил Тисон, правда, без особой убеждённости.
– Дважды с перерывом в двое суток? Не смешите мои трусы.
Ой, не стоило, поди, упоминать деталь нижнего белья… хотя, по-моему, он даже не понял, что я имею в виду. Те панталончики, что здесь носили женщины, трусами точно не назывались.
– Знаете, в чём ещё странность? – я продолжила наступать на мужчину. На мгновение показалось, что он отшатнётся от меня, словно добропорядочная бабушка при виде новой юбки-мини на внучке, но нет, остался на месте, только следил внимательно за каждым моим движением. – Когда отвалился тот кусок свода, мы с Жизель говорили о погибших жёнах императора. И сегодня, когда я и Эветьен вышли к лестнице, тоже. Удивительное совпадение, да? Тисон, ответь честно, может, есть древнее проклятие? Или чей-то неупокоённый дух бродит по дворцу? Или существует некая неведомая сила, не позволяющая обсуждать обстоятельства гибели этих несчастных женщин, какой-нибудь местный тот-чьё-имя-нельзя-называть?
– Кто? – растерялся Тисон.
– Это же возможно, я права? В этом мире есть магия, я сама видела, так почему нельзя быть проклятиям и злым силам?
Рыцарь огляделся настороженно, но страшные проклятия и злобные духи являть себя не торопились.
– Асфоделия, – Тисон положил ладони мне на плечи, проникновенно посмотрел в глаза. – Вам следует успокоиться и отдохнуть. Слишком много всего произошло за короткий срок, а подобные испытания неизбежно отражаются и на людях покрепче.
– Я спокойна… почти.
Судя по ласковой мягкости во взгляде, мне не поверили. Тисон отвёл меня к кушетке в оконной нише, усадил и опустился на одно колено, дабы наши лица находились друг против друга.