Шантажировать посредством дона мафии (ЛП)

Перевод: Киара Форест.
Редактура: Киара Форест.
Вычитка: Киара Форест.
Глава 1.
Эйвери Финч никогда не была так напугана, как в ту пятницу вечером, читая записку, оставленную ей отцом. Неделю назад его положили в больницу со сломанными ногами, несколькими сломанными пальцами и множеством синяков. Ему повезло, что он остался жив, но он все еще улыбался и просил ее не волноваться. На прошлой неделе она не была в магазине и нашла отца только на следующий день. Он слишком долго находился без медицинской помощи, и врачам пришлось заново ломать кости, чтобы восстановить их. Это было плохо.
Теперь, подсчитывая недельный заработок, она испугалась. Ее отец признался ей, что взял деньги в долг у Джино Маццы. Одного имени было достаточно, чтобы напугать кого угодно.
Она держалась подальше от городских мафиози, но, поскольку Джино владел каждым бизнесом, было невозможно не знать, кто он такой и чем занимается. Сегодня вечером она надеялась получить те двадцать тысяч долларов, которые он ожидал, но вместо этого у нее было только пять. Это не то, о чем следует беспокоиться двадцатичетырехлетней девушке, по крайней мере сейчас в ее жизни. До сих пор она не осознавала, насколько плохо обстоят дела у ее отца. Через десять минут должен был появиться Джино или один из его приятелей, чтобы забрать долг или погасить его… другими способами.
Она любила свои ноги и нуждалась в них для работы. В течение недели она помогала в детском саду. Большинству родителей приходилось работать по восемьдесят часов в неделю, и она была одной из многих нянь, которые помогали их детям. Это была нелегкая работа, но ей хотелось продолжать заниматься ею, а не беспокоиться о том, что должно было случиться.
Закрыв глаза, она прижала руку к груди.
Несмотря ни на что, ей нужно было что-то сделать.
В дверь магазина позвонили, и, хотя она дрожала, она пошла к ней. Ее отец владел небольшим магазином фруктов и овощей. Насколько она помнит, он занимался этим уже почти двадцать лет, и ему всегда это нравилось. Когда она росла, ее ужины всегда были полны свежих продуктов.
После смерти ее матери, похоже, исчезла и его жажда ведения успешного бизнеса, поэтому она открыла дверь крупному мускулистому мужчине. Без сомнения, это был Джино Мацца.
— Я ищу мистера Финча, — сказал он холодным, уверенным и спокойным голосом. Она была совсем не такой.
— Он все еще в больнице.
— Вы, должно быть, его дочь.
Всякая надежда на его уход исчезла. Она кивнула головой и отступила назад, чтобы дать ему место для входа.
С учащенным сердцем она вернулась к стойке, быстро зайдя за нее, чтобы между ними было некоторое расстояние. Джино вошел в магазин с четырьмя крупными мужчинами. Ни один из них не был таким большим, как он, и она не понимала, зачем они ему нужны. Он был ответственным. Она не собиралась ничего пробовать.
Не бежать. Никаких криков. Она высоко подняла голову и ждала.
— Мой отец сказал мне, что он тебе должен, — она ненавидела то, как дрожала ее рука, когда она протягивала сумку. — Боюсь, я не смогу… не хватает выручки за неделю.
Джино не взял сумку. Вместо этого он снял одну из перчаток и схватил яблоко.
— Значит, твой отец даже не удосужился приехать ко мне самому?
— Я же тебе говорил, он в больнице, — она даже не хотела думать о счете за лечение.
— Мне все равно. Я видел, как многим мужчинам сломали ноги, и они все еще могли дать мне деньги.
— Я была здесь не для того, чтобы забрать его. Извини, но я не могу дать тебе денег.
— Это не один из твоих долгов, Эйвери.
Она сделала паузу. Откуда он узнал ее имя?
Джино улыбнулся.
Это была не дружелюбная улыбка. Она была наполнена насмешками.
— Ты думаешь, что я не знаю каждого члена семьи людей, которые мне должны денег? Я считаю, что члены семьи, близкие люди могут быть отличным мотиватором.
— Ты хочешь сделать мне больно? — спросила Эйвери. — Ничего хорошего это не принесет. Сделав мне больно, ты не сможешь получить деньги.
— Нет, но я могу причинить твоему отцу еще больше вреда. В человеческом теле много костей, которые можно сломать.
 
Джино щелкнул пальцами, и она увидела, как один из охранников повернулся, чтобы уйти.
— Нет!
Она быстро носилась вокруг стойки, что было большой ошибкой.
Прежде чем она успела пойти куда-нибудь еще, Джино обвил пальцами ее шею. Она не сомневалась в том, какой вред он может ей причинить. Она была в его власти.
Она сглотнула комок в горле, надеясь, что слезы не потекут.
Она не хотела выглядеть слабой. Просьба о чем-то всегда оставляла горечь во рту.
— Пожалуйста, не бейте его.
Мужчина вышел из магазина, и она закричала.
— Нет! Как ты можешь это сделать? Он старик. Он не может работать с большим количеством сломанных костей. Оставь его.
Он не оказывал никакого давления на ее шею, и она пристально смотрела на него, ожидая, что он причинит ей боль. Никто не мог услышать ее криков. Она была совсем одна.
Мацца и его приспешники могли делать с ней все, что хотели. В конце концов ее тело будет найдено… или нет.
— Оставьте нас, — сказал Джино.
Она держала его за руку, впиваясь ногтями в ткань его куртки. Он был слишком толстым, чтобы она могла нанести какой-либо долгосрочный ущерб.
Дверь за мужчинами закрылась, но они не ушли из магазина. С колотящимся сердцем она снова переключила свое внимание на мужчину, обладающего всей силой.
— Ты интересная женщина, — сказал он.
— Что?
Он сжал ее шею, не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха, но, конечно, достаточно, чтобы заставить ее встревожиться на несколько секунд.
Она ждала, ожидая худшего, но он ослабил хватку.
— Ты первая женщина, которая просит сохранить жизнь мужчине. Я нахожу это интересным.
— Он мой отец.
— Да, но когда мысль о том, что они окажутся на плахе1 или плахе для разбивания костей, им это не нравится, и они предпочли бы, чтобы я не обращал на них никакого внимания. И все же ты не хочешь, чтобы я причинил вред твоему отцу.
— Это не делает меня особенной.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он.
— Все знают, кто ты.
— И все же твой рот все еще продолжает работать, вместо того, чтобы оставаться закрытым.
Он еще раз сжал ее шею.
— Пожалуйста, оставь моего отца в покое, — она знала, что сейчас ей грозит опасность. Не было никаких шансов, что она выйдет отсюда живой.
— Ты не в состоянии торговаться со мной.
— Как насчет того, чтобы просто быть хорошим человеком?
Он откинул голову назад и засмеялся.
— Хороший человек? Серьезно? Ты собираешься попытаться убедить меня этим аргументом?
— Я не пытаюсь тебя чем-то завоевать. Я просто пытаюсь защитить своего отца. Ты можешь не понимать, что такое верность или даже любовь. Мой отец значит для меня все, и этот магазин — все, что у него осталось.
— Если этот магазин так много для него значит, почему он занял у меня деньги? — спросил Джино.
— Это было тяжелое время, — она не хотела рассказывать этому человеку обо всех проблемах своей семьи.
— Не достаточно хорошо. Я имею дело со шлюхами, наркоманами и жадными придурками. Мне нужны мои деньги.
Она подумала о том здоровяке, который пошел в больницу. Никто не мог остановить его. Медсестры, вероятно, отвернулись бы.
— Пожалуйста, я сделаю все, что угодно. Не обижай моего отца, — она ненавидела то отчаяние, в котором она звучала. Ее отец всегда говорил ей, чтобы она никогда не позволяла мужчине заставлять ее просить милостыню, и тем не менее, она просила милостыню от его имени. — Мне нечего тебе предложить, мистер Мацца. Мой папа, когда он поправится, он будет много работать. Я гарантирую это.
Джино продолжал смотреть на нее сверху вниз. Она понятия не имела, о чем он думает, и глубоко внутри знала, что никогда не хотела даже взглянуть на то, что происходит у него в голове.