Кузен Марк
- Ну да, флибустьерская таверна и все такое, - сказала она. - Тебе такое амплуа подходит, как никому другому.
- Большое спасибо за комплимент, но это нам все равно ничего не дает. Не понимаю я тебя, Дамарис. Мне показалось, что когда мы были в Вальмонде..., - тут он замолчал и нежно взглянул на нее, - Разве ты не испытывала тогда ко мне более нежных чувств?
- К Кристиану Тревору, - поправила она. - Но ведь на самом деле его никогда не существовало, не так ли?
Он отвернулся, и ей показалось, что он тихо выругался.
- Мне не нравится, когда меня обманывают, - продолжала она, - и вне зависимости от того, какими были твои намерения, ты меня обманул. Ты поиграл со мной - а потом бросил.
- Но ведь я же собирался снова подобрать тебя.
- А откуда мне было об этом знать?
- Неужели ты и в самом деле считала, что я вот просто так позволю тебе уйти из моей жизни? - спросил он.
- Да, - просто ответила Дамарис. - Я же не знала, что тебе нужен Рейвенскрэг.
- Хорошее же представление у тебя сложилось обо мне!
- Ты сделал все, чтобы заслужить его.
Он сидел неподвижно, мрачно глядя перед собой и кусая губы. Она разглядывала его профиль, его прямой нос, волевой подбородок и густые черные волосы. Дитя неудачного брака, которому было трудно дарить любовь и верить кому бы то ни было, потому что в свое время его любовь была отвергнута. Он никогда не просил ее о любви, но сможет ли Розита дать ему то, в чем он так нуждается? Тот факт, что она была одной национальности с его матерью и то, что и они давно знали друг друга, могла дать ей власть над ним, но ей почему-то казалось, что на любовь аргентинки он тоже не рассчитывал. Все, что ему было надо, так это утолить свою страсть, и ничего больше он от женщины требовать и не собирался.
И тут, сама не зная почему, она вдруг сказала:
- Твои родители не любили друг друга, да?
Он изумленно взглянул на нее и стиснул зубы.
- Кто тебе об этом сказал?
- Элена. И наш брак был бы таким же, как у них, разве нет?
- Боже упаси! - воскликнул он. - Просто я видел, через какие унижения пришлось пройти моей матери, и поэтому хотел быть уверен, что... - он замолчал. - Ну ладно, сейчас это уже не имеет значения. - Его лежавшие на руле руки сжались в кулаки. - Мистер Престон намекнул мне кое о чем, но только я до сего момента не придавал этому никакого значения, хотя наверное, он и был прав. Полагаю, что во время той поездки в Париж, на котором ты настояла...
- А откуда ты узнал об этом? - перебила она.
- Ну, конечно, же я все узнал. Он сам мне сообщил.
- У тебя нет никакого права шпионить за мной!
- Только что ты говорила, что твой дедушка рассчитывал на то, что я буду за тобой приглядывать, - напомнил ей Марк. - Постарайся все-таки быть последовательной, дорогая, ладно? Просто ты там познакомилась с кем-то и решила предпочесть его мне.
Это предположение оказалось столь неожиданным, что Дамарис потеряла дар речи и изумленно уставилась на него. Марк же принял ее молчание за подтверждение правоты своих слов и продолжал:
- Тот парень, с которым ты ходила гулять, когда я заезжал к вам... как там его зовут... кажется как-то на "Д". Кто он?
Дамарис глубоко вздохнула. Она мгновенно поняла, что безобидная шутка Мэри дает ей шанс отомстить ему за все то унижение, которое ей пришлось пережить по его милости, а заодно и за его шашни с Розитой. Если ему можно устраивать маскарад, то ей это тоже не возбраняется.
- Очень хороший мальчик, - скромно сказала она. - Он меня любит.
- А чем он занимается? - Этот вопрос прозвучал резко и неожиданно, словно пистолетный выстрел. Но она быстро нашлась, и вспомнив о Дике Эверетте, ответила:
- Он очень перспективный автослесарь.
- Вот как? А что он делал в Париже?
- Обычно люди едут в Париж для того, чтобы отдохнуть и развлечься, неопределенно сказала она.
- Ясно. А ты уверена, что он любит тебя, а не твои деньги?
- Он не знает о том, что они у меня есть. Большинство людей в Боскасле считают меня продавщицей из магазина Мэри Брук?
Он презрительно поджал губы.
- Какая пара! Продавщица и автомеханик!
- Но зато настоящие, искренние люди, - твердо сказала она. - Когда любишь человека, то уже не имеет никакого значения, кто он и чем занимается.
- Значит, ты признаешь, что любишь этого парня?
Подумав о Дэвиде, Дамарис просто ответила:
- Я его обожаю.
Он пристально вглядывался в ее погрустневшее лицо.
- Так почему же ты мне сразу не сказала об этом парне, с которым ты... эээ... до того, как мы устроили этот дурацкий цирк на твоем дне рождения?
- А как я могла тебе что-то сказать? Я же не видела тебя, и к тому же не считала себя свободной; то есть, тогда все представлялось совсем по-другому.
- Хочешь сказать, что тогда ты еще не знала, что твой кузен Марк это я?
- В некотором роде, - уклончиво ответила она.
- Ну а если бы я, как ты и ожидала, оказался бы почтенным джентльменом, тогда бы ты не дала отсупного?
- Не знаю я, не знаю, - истерично выкрикнула она. - Когда я увидела дом, то поняла, что все изменилось, все уже не так, как прежде...
Он грустно улыбнулся.
- Все в жизни меняется, Дамарис. Не имеет смысла пытаться ухватиться за прошлое.
Он молчал, в то время, как она задумалась над справедливостье его замечания. Она приехала в Рейвенскрэг, надеясь продолжить свою жизнь с того момента, где она остановилась годом раньше, найдя замену дедушки в лице кузена Марка, но дело все в том, что изменилось не только все вокруг, изменилась так же и она сама. Рейвенскрэг уже не имел для нее того же значения, что и раньше, и Дамарис была вынуждена признаться себе, испытывая при этом некоторое чувство вины, что даже если бы сэр Хью был жив и поныне, то она уже не смогла довольствоваться лишь его обществом. Только Марк ничуть не изменился, он был таким же отчаянным, властным мужчиной, которого она встретила в Вальмонде, стремящимся подчинить всех и вся своей воле. Но сказанная им в следующий момент фраза показала ей, как сильно она заблуждалась на его счет.
- Ты приехала сюда, ожидая встретить точную копию своего деда, - тихо проговорил он, - а вместо него обнаружила меня. Парадоксально, но я одновременно и слишком молод для тебя, и вместе с тем слишком стар. Молодость тянется к молодости, и двенадцать лет в этом возрасте представляют значительную разницу. Ты еще была совсем маленькой, а я уже жил собственной, саомстоятельной жизнью. Латиноамериканцы взрослеют очень быстро.
- Наневрное, в этом все и дело, ты слишком опытен для меня, печально проговорила она, прекрасно понимая в душе, что это совершенно не так. Ведь благодаря именно его взрослости, самоуверенности она и оюратила на него внимания. Ее никогда не привлекали сверстники, казавшиеся слишком грубыми, самовлюбленными и инфантильными. Однако, опыт Марка в делах амурных радовал ее куда меньше, тем более, что он все еще продолжал его набираться.
Он осторожно прикоснулася к ее лицу своими ладонями. Вздрогнув от неодиланности, девушка вскинула на него глаза, но не смогла выдержать его пристального взгляда, который как будто пытался заглянуть ей в самую душу, и опустила веки с длинными ресницами.
- Значит... после того приема ты поняла, что даже Рейвенскрэг не стоит того, чтобы жертвовать ради него своей любовью? - спросил он.
- Я поняла, что поместье не заменит мне... не заменит мне все, искренне призналась она.
Он опустил руки и вздохнул.
- Да уж, если нет любви, то ее не заменит никакое богатство, согласился он, и Дамарис подумала о том, а уж не Розита ли убедила его в справедливости этого тезиса, но ведь, с другой стороны, ему вовсе не обязательно уезжать из Рейвенскрэга. Она уже отказалась от всех своих притязаний на поместье, официально заявив о своем отказе выполнять то злосчастное условие из дедовского завещания.