Кузен Марк
Они съели бутерброды, пирог и фрукты, запив все это бутылкой газированной воды и закончив трапезу мороженым, испытывая повышенное внимание к себе со стороны стайки местных птиц. Чайки совсем не боялись людей и выхватывали кусочки угощения прямо у них из рук. Подкрепившись и набравшись сил, друзья перешли на другой берег и побрели вдоль мола, в самом конце которого находилась каменная башенка, откуда они долго наблюдали за занимающимися серфингом, мастерству которых Дэвид отчаянно завидовал.
- А когда я вырасту, я смогу так кататься? - спросил он.
- Да, когда ты вырастешь, то сможешь научиться и этому, и многому другому, заверила его Дамарис.
Они шли вдоль канала и восхищались стоящим на якоре траулером, а потом напоследок выпили по молочному коктейлю в городском кафе. Дэвид вернулся домой усталый, но счастливый, и гордо продемонстировал матери свои трофеи - вертушку из блестящей пленки и надувной мячик.
- Это можно было купить и у нас, - заметила Мэри.
- Но они не такие, как здесь, они особенные, - возразил Дэвид. - Они приехали из Бьюда.
Дамарис вопросительно взглянула на Мэри, и та покачала головой.
- Он так больше и не объявился, - тихо сказала она.
Значит, Марк все-таки решил оставить ее в покое. Дамарис восприняла эту новость со странным безразличием.
Отправив Дэвида спать, Мэри смущенно призналась им, что они с Диком собираются прогуляться и выпить по чашечке кофе. Хелен и Дамарис видели, как она уезжала в машине Дике. Молодой человек в белом вязанном свитере казался очень симпатичным, легкий ветерок ворошил его светлые, вьющиеся волоса. На Мэри был костюм голубовато-серого цвета, она сидела рядом с ним и что-то увлеченно ему рассказывала.
- Она тешит себя мыслью о том, что делает это только ради Дэвида, проговорила Хелен. - На самом же деле она по уши влюблена в него.
- Они прекрасная пара, - заметила Дамарис. - Надеюсь, они будут счастливы вместе.
* * *
На следующее утро Дэвида нарядили в новенькие шорты и блейзер, и он уже выглядел самым настоящим школьником. Мэри оглядела сына со всех сторон и вздохнула.
- Совсем большой. Просто настоящий мужчина, - сказала она ему, и добавила, обращаясь к Дамарис, когда Дэвид обернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало. - Первый день в школе - важное событие в его жизни. Вот мой малыш и вырос.
- Ничего, может быть появится еще один, - утешила ее Дамарис. Мэри кивнула и смущенно покраснела. Видимо, она и сама уже подумывала об этом.
- Надеюсь. Будет хорошо, если у Дэвида появится братик или сестричка.
Дамарис тоже вздохнула. Ей бы тоже очень хотелось иметь брата или сестру. И хранить теплые воспоминания о первом дне в школе, которую ей заменило одиночество и бесконечные поучения гувернантки. В свое время она была лишена общения со сверстниками, но грустить об этом сейчас было бы неправильно. Ведь дедушка желал ей только добра.
Дик пришел, когда они уже собирались уходить, и так как в тот день магазин закрывался раньше обычного, а у него самого вторая половина дня выдалась свободной от работы, предложил заехать за Мэри и Дэвидом после школы и отправиться всем вместе в кондитерскую пить чай. Эту новость Дэвид воспринял с энтузиазмом. Затем Дик поспешил в свой гараж, а Мэри, взяв сына за руку отправились в школу в сопровождении Плуто, которого по столь торжественному случаю пришлось взять на поводок. Дамарис глядела им вслед, пока они не скрылись из виду, и Дэвид постоянно оборачивался, чтобы помахать ей, а затем в магазин вошел покупатель, и она снова вернулась к своим привычным обязанностям.
Вскоре Мэри вернулась одна и отвела упирающегося Плуто во двор.
- Он очень самостоятельный, - сказала она. - Стоило ему только заприметить каких-то своих знакомых среди малышей, как он тут же велел мне отправляться домой. Но я все равно буду думать о нем целый день. Уж скорее бы наступила половина четвертого!
- Без него здесь стало непривычно тихо, - заметила Дамарис, - но он должен научиться твердо стоять на своих ногах. - Эта фраза пробудила в ее душе целый сонм воспоминаний. Что ж, она научилась, хотя стоять на своих собственных ногах, хотя этот процесс оказался для нее далеко не безболезненным. Но только ей уже никогда не суждено увидеть того, как ее собственный ребенок делает первые в жизни шаги, так как она сама обрекла себя на одиночество. Она стояла у окна, устремив невидящий взгляд на холм, у подножия которого тянулась вереница утопавших в зелени домов, мимо которых проходила дорога на Тинтаджел. Она могла бы родить Марку сына, наследника Рейвенскрэга, если бы только... она решительно тряхнула головой, принимаясь с удвоенной силой протирать полки. Работа была для нее панацеей от грустных мыслей, и к тому же у нее уже были далеко идущие планы. Ходили слухи, что соседний с магазином дом собираются выставить на продажу. Когда в следующем году причитающиеся ей по наследству от матери деньги перейдут наконец к ней, то она могла бы купить его и устроить там кафе-мороженое. Это лакомство пользовалось неизменной популярностью, и спрос на него был всегда, особенно если оно было приготовлено с добавлением конруэльских сливок и сливочного варенца. А бородатый художник, недавно переехавший в их район и поселившийся в так называемом "Розовом Доме" через улицу, пожалуй, смог бы оформить для нее интерьер заведения в счет процентов с будущих прибылей. Она даже придумала название для своего кафе - "Пещера Мерлина", но только все никак не могла решить, в каком стиле выполнить интерьер попричудливей или попроще. Стены помещения можно было бы украсить фризом с изображением рыцарей короля Артура или экзотических драконов. Ютер Пендрагон, отец Артура, на знамени которого был изображен дракон, и это сказочный персонаж мог бы очень удачно вписаться в интерьер. К тому же эта стилистика будет как нельзя лучше перекликаться с близостью Тинтаджела, где предположительно и появился на свет Артур. Так прошло утро, а она все продолжала фантазировать. Уж лучше мечтать о приятном, что когда-нибудь все-таки может осуществиться, чем сидеть и горевать о том, что могло бы быть, но никогда не сбудется.
Плуто всегда очень скучал без Дэвида, и даже отказывался от еды, если мальчика не было рядом, так что приехавший, как было условлено, Дик предложил взять собаку с собой. Щенок был привычен к тому, что его оставляли в машине, если в кондитерской возражали против его присутствия. После того, как они уехали, Хелен объявила, что идет к себе, чтобы хорошенько отдухонуть и дать отдых ногам.
- А ты что будешь делать? - спросила она у Дамарис. - Пойдешь кататься верхом?
- Да, и возьму с собой собак. - С самого утра ей было не по себе, ее терзало смутное беспокойство, так что теперь она собиралась совершить дальнюю прогулку к Бодмин-Мур, употребив на это все оставшиеся у нее нерастраченные силы.
Но тут взгляд Хелен упал на сверток, упакованный в коричневую оберточную бумагу, и она воскликнула.
- О, Боже, это же кувшин, который мы обещали доставить домой этому художнику-самоучке. Видите ли, он ему срочно нужен для натюрморта, над которым он в настоящее время работает. Должно быть, Мэри забыла. - Она снисходительно улыбнулась. - В последнее время она вообще стала слишком забывчивой. И после этого она еще будет утверждать, что не влюблена.
- Давай я сама отнесу, - предложила Дамарис. - Это же совсем близко, всего два шага. А уже потом вернусь и переоденусь.
- Да? Очень мило с твоей стороны. А я пока приготовлю чай. Он будет готов как раз к твоему возвращению.
Дамарис сняла халат, в котором она обычно стояла за прилавком, и взяла сверток. На ней было надето короткое платьице из желтого кримплена, а так как день выдался теплым и погожим, то она решила не надевать поверх него плащ, и остаться в сандалиях; ведь идти на самом деле было недалеко. В желтом платье, с распущенными и растрепавшимися на ветру золотисто-медными волосами, она легко перебежала через дорогу, держа в руках свой сверток, и сама была похожа на гонимый ветром осенний листок. Она выглядела необычайно юной, и уже ничем не походила на ту величественную молодую особу в серебристо-белом наряде, что приезжала на прием, устроенный по случаю ее дня рождения.