Кузен Марк

Она поспешила в кафе, где за одним из столиков ее уже дожидались Хелен и Дэвид. 
- Ну как, все в порядке? - спросила у нее Хелен, в то время, как она села на свободное место. Дэвид же, не сводивший глаз со стоявшего на столе блюда с пирожными, нетерпеливо сказал: 
- Я уж думал, ты никогда не придешь. И очень проголодался. Так можно мне попробовать одно из этих замечательных пирожных? 
Дамарис рассмеялась. 
- Да, сейчас мы все будем дружно есть эти замечательные пирожные и утопим грусть во взбитых сливках. 
Хелен бросила на нее беглый взгляд. Значит, ей все-таки было грустно, и что-то подсказывало бывшей гувернантке, что причина этой грусти крылась отнюдь не только в потере Рейвенскрэга. 
Мэри сказала Хелен по телефону, что покупателей немного, и что им нет необходимости торопиться обратно, так что у Дэвида появилась возможность побывать в замке на холме, который вблизи выглядел совсем не так впечатляюще, как издали, но мальчик все равно остался очень доволен, получив возможность вдоволь полазить по разрушенным стенам. После обеда они бросиди по улочкам старого города, заходя в магазины, торгующие сувенирами и сравнивая цены с теми, что просила за свой товар Мэри. В Боскасл они вернулись лишь вечером, где их ожидала сносшибательная новость: оказывается, в их отсутствие сюда приезжал сам сэр Марк Триэрн. Наверное, мистер Престон позвонил ему сразу же после того, как Дамарис покинула его кабинет, и он не стал терять времени даром и тут же примчался, чтобы потребовать объяснений. Девушка была рада, что они разминулись с ним. 
- Он был просто вне себя от ярости, - рассказывала ей Мэри. Судя по всему, Марк не стал тратить время на великосветские церемонии, и держался с ней довольно высокомерно, но Мэри тоже оказалась не робкого десятка и сумела по-своему дать ему сдачи. Злорадно сверкая глазами, она продолжала: - Я сказала ему, что не знаю, где тебя искать, и что вы с Дэвидом ушли на целый день. Разумеется, он понял это так, что Дэвид это твой ухажер, а я не стала его в этом разубеждать. 
- Что ж, это почти правда, он и в самом деле мой друг, - заявила Дамарис, - мой самый-самый лучший друг. Правда, пупсик? 
Дэвид нерешительно улыбнулся. 
- Мне нравится гулять с тобой, но что такое "пупсик"? 
- Это очень хорошее слово, - заверила его Дамарис. 
Она с некоторой тревогой думала о том, что совершенно напрасно она вообразила себе, что Марк спокойно воспримет ее решение. Он был слишком самонадеян, слишком самолюбив, чтобы смириться с собственным поражением или оказаться униженным в глазах собственного адвоката. Однако позднее он и сам обязательно поймет, что она приняла единственно возможное решение, и оставит наконец ее в покое. Но тут ее посетила еще одна мысль. 
- А он был один? 
- Нет. С ним была та знайная девица, что в прошлой раз едва не переехала Дэвида. 
Значит, он имел наглость привезти с собой Розиту. Неужели он считает, что она ни о чем не догадывается? Дамарис едва не задохнулась от злости. Если он только заявится сюда опять, то уж она не постесняется высказать ему в глаза все, что думает по этому поводу. 
Той ночью она долго лежала без сна, строя планы на будущее. Первым делом нужно будет арендовать сарайчик и луг, чтобы разместить там Шибу и пони, которого она собиралась купить для Дэвида. Она обязательно научит его ездить верхом, и это будет зддорово. Денег на питание ей вполне хватало, но если позволят средства, то она с радостью пустила бы их на расширение бизнеса и стала бы принимать в нем более активное участие. 
- Возможно, Хелен понадобится твоя помощь, - сказала Мэри и почему-то смущенно покраснела. - Не исключено, что в скором времени я уже не смогу посвящать так много времени нашему магазину. 
Дамарис вопросительно взглянула на нее, а Хелен пояснила: 
- Мэри снова подумывает о замужестве. 
- Это ради Дэвида, - поспешила объяснить Мэри. - Ему нужен мужчина, отец, хотя меня до сих пор коробит при мысли о том, что кто-то может занять место Тима. - Ее муж погиб в автомобильной катастрофе. 
 
- Ты не должна так думать, - назидательно сказала Хелен. - Тим не захотел бы, чтобы ты всю жизнь носила по нему траур. Мэри, ведь ты еще молода, а Дик Эверетт производит впечатление хорошего, серьезного парня. Дэвид его просто обожает, так что тут проблем возникнуть не должно. 
Дамарис припомнила светловолосого автослесаря из гаража, который почти каждый день заходил в их магазин и делал небольшие покупки. Значит, ему нравилась Мэри. Она с любопытством взглянула на молодую вдову. Мэри была бесспорно привлекательна и очень женственна. Не удивительно, что Дик влюбился в нее, но он всегда казался Дамарис слишком уж инфантильным; и только теперь она с поняла, что он, должно быть, был на несколько лет постарше, чем она, и это открытие потрясло ее до глубины души; он казался ей таким юным лишь на фоне Марка, и, скорее всего, Мэри была его первой любовью. Она вздохнула. Нет, что бы там Хелен ни говорила, а наверное все-таки очень здорово быть первой любовью мужчины, а не... интересно, вдруг подумала Дамарис, а скольких женщин любил Марк, но тут же спохватилась и взяла себя в руки. Его амуры на стороне ее не касались; к тому же ее вообще даже не было в этом списке. 
- У него хорошие перспективы, - говорила Мэри. - Разумеется, я продолжала бы работать в магазине, но, если повезет, то у нас будет свой собственный дом, и тут было бы больше места для Дамарис. 
В крохотном домике, примыкающем к магазину на самом деле было три комнаты, но комната, которую занимала Дамарис своими размерами была ненамного больше буфета. Наверное, у Мэри с Диком Эверетта все складывалось довольно удачно, если она уже начала задумываться о том, где они с ним станут жить. 
- Вряд ли Дамарис поселится здесь на веки вечные, - заметила Хелен. 
- Нет, я останусь у вас навсегда, - решительно заявила Дамарис. - И вообще, замуж я ни за кого выходить не собираюсь. Стану старой девой и буду жить здесь вместе с Керри. 
Хелен улыбнулась, но ничего не сказала; она искренне надеялась на то, что когда-нибудь Дамарис все же выйдет замуж и найдет свое счастье, которого ей самой, увы, испытать так и не довелось. 
- Я иду на это исключительно ради Дэвида, - настаивала Мэри, словно пытаясь оправдаться перед одолевающими ее воспоминаниями. 
Дамарис задумалась о том, а существуют ли вообще в природе браки, заключенные по любви. Но затем разговор перешел в другое русло, и они принялись рассматривать каталоги и обсуждая новые направления, которые могут оказаться прибыльными в следующем сезоне. 
- Зимой бизнес будет идти довольно вяло, - предупредила их Мэри, - но мы наверстаем все сполна за летние месяцы, когда сюда вновь повалят толпы туристов. Просто диву даешься, какие деньжищи тратят люди на сувениры. Хорошо раскупается посуда и резьба по дереву. А как насчет домашних сладостей? Дамарис, ты готовить умеешь? 
- Мое образование было сведено исключительно к изучению изящных манер, - ответила Дамарис, взглянув на Хелен. - Как правильно ходить, как сидеть, вести беседу, принимать гостей. Боюсь, вся эта ерунда теперь вряд ли когда-либо мне пригодится, но думаю, что я вполне способна научиться чему-нибудь более полезному. 
- Ты можешь научиться всему, чему только пожелаешь, - рассмеялась Хелен. - Уж я-то это знаю. 
- Да уж, благодаря тебе и твоим урокам в Академии мадам Лебрен я считалась вполне образованной барышней. Вот только с общением у меня было туговато, но в этом нет твоей вины. 
Они еще долго разговаривали и строили планы на будущее, а Дамарис все пыталась, и это ей почти удалось, заглушить нующую боль в сердце. Она старалась убедить себя, что это тоска по Рейвенскрэгу, но на самом деле это было не так; это было сожаление о несбыточном, о том, как все могло бы быть, если бы Марк любил ее, а не Розиту де Коста. 
Однако ее напускная веселость не смогла обмануть Хелен, которыя время от времени поглядывала на свою бывшую поспитанницу, подмечая и необычный румянец у нее на щеках, и странный блеск в глазах, которые тем вечером казались совершенно зелеными. После того, как Дамарис поднялась к себе, она зашла к ней в комнату, когда девушка уже готовилась лечь спать. Комната находилась под самой крышей, в мансарде, и была такой тесной, что в ней с трудом поместились диван-кровать, небольшой камод и стул; большая часть одежды Дамарис пришлось оставить на вешалке в коридоре.