Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Тут на ум пришла мало адекватная идея и я задал себе вопрос: «Кстати, Саша, а что у нас с газетой «Пионерская правда?» Быть может и туда «Гришу» закинуть, ибо пионер я или кто? А вдруг «прокатит»?» …
«Хмм… Нужно подумать,» — отвечу я себе и почешу макушку.
Не… вероятно, с «Пионерской» я всё же слегка погорячился, ибо где газета про пионерские трудовые будни, а где «Волан-де-морт»? После такого рассказа скорее всего в редакции охренеют от такого пионера и начнут проводить профилактические беседы.
  
Конечно сейчас не мифический 37-ой год и быть может сразу не расстреляют, но на заметку возьмут…
С другой стороны, да пусть берут… чего я такого сделал-то? Детскую сказку написал? Ну-ну… В плане «крамолы» я подкорректировал всё, что только можно, поэтому придраться там особо не к чему. Естественно, я не строю иллюзий и понимаю, что при желании придраться можно к чему угодно, хоть к телеграфному столбу, но… зачем?..
«А не подключить ли мне к этому делу Армена?» — задал я себе очередной вопрос и тут же дал на него ответ: «Не надо! Ибо нефиг, «все яйца в одной корзине хранить». Тем более он ещё «не пробил» экстернат, поэтому только сам, только «хардкор».»
«Ну как знаешь. Решать тебе.»
«Я вкурсе, что решать мне, поэтому отнесу в редакции, а там посмотрим, что будет,» — решил я, зайдя в квартиру и поднимая трубку телефона…
Пока набирал номер, вспомнились переделанные «двором» слова на песню «Позвони мне, позвони» которую пела Ирина Муравьева:
Не звони мне, не звони
И не трать напрасно «двушки»
Лучше «двушки» собери
И купи мне «борматушки» …
«Весёлая песенка,» — раздумывал я, а в то время, на другом конце провода сняли трубку и голос гражданина Савелия по кличке Сева произнёс:
— Алло. Вас слушают.
— Ну здравствуй, мил человек. Как «ваше ничего»? — приступил я к общению на полу понятном анти логичном жаргоне.
— О, Саша. Привет, — обрадовались в трубке. — А я тебе позвонить хотел.
— Зачем?
— Да вот… — замялся собеседник. — Думал может поедем с тобой порепетируем. Как раньше. Шашлыка возьмём, Юлю пригласим. Она, кстати говоря согласна и ждёт от меня звонка. Мы с ней вчера созванивались. Она очень за тебя переживает и просила тебе позвонить и узнать — как ты?
— Да, что со мной будет-то. Учусь и музыку придумываю.
— Молодец. Как учёба? Какие оценки?
— Оценки-то нормальные. Скоро экзамены сдам и «всё будет в ажуре».
— Экзамены? Как это? Сегодня же только 4 сентября, — не понял «непонятливый» собеседник.
— Не важно. Потом объясню, — отмахнулся я от него. — А ты что всё это время на репетиции не ездил? Как там у ребят-то дела?
— Да нет. Съездил в четверг. У ребят всё нормально. Кеши мозги «вправляли». Ты бы слышал, как на него ругалась Юля…
— Понятно, — протянул я и перешёл к делу: — Слушай я вот чего звоню, напомни мне пожалуйста, Юля на скрипача учится?
— Да, — подтвердил друг.
— Я помню, ты вроде говорил, что тоже умеешь на скрипке «гамать»?
— Эээ… играть умею. Меня папа с мамой учили, да и сейчас учат.
— А на виолончели умеешь?
Получив отрицательный ответ, я поинтересовался:
— Слушай, а ты не вкурсе, а у Юли с виолончелью как? Играть умеет?
— Не знаю. Вряд ли, — задумался на секунду он и пояснил: — Это же разные инструменты. Можно конечно спросить, но всё же скорее нет, чем да… а тебе зачем?
— Да есть одна идея. Срочно нужен виолончелист со своим инструментом или даже лучше виолончелистка.
— Ну… вообще-то, у меня соседка по лестничной площадке на виолончели играет и учится кстати в нашем с Юлей училище. Если тебе очень нужно, то могу поинтересоваться…
— Круто! И как, хорошо играет?
— Да вроде не плохо. Но я сильно не прислушивался, так слышал краем уха… то что через стенку доносится — вроде не плохо.
— А она симпатичная?
— Кто?
— Ну не стенка же. Барышня симпатичная?
— В смысле? — опешил собеседник.
— Что в смысле-то? «В смысле мысли!» На вид, говорю, красивая она или нет?
— …
— Эээ… не знаю. Красивая наверно.
— Тяжёлый случай… — констатировал я неопределённость товарища «прикидывая» вздыхая…
— Ну я не знаю, красивая она или нет, — начал отмазываться гражданин. — Я не разбираюсь в этом… Я…у меня же… Юля… а соседка… вроде… красивая…
— Окей. Сейчас это уже не важно, — сказал я приняв решение. — Короче, тебе нужно пойти и спросить соседку хочет ли та быть «звездой мировой величины» и услышав её «да» погрузить виолончелистку вместе с инструментом в автомобиль. Затем забрать Юлю вместе со скрипкой, кстати ты тоже свою скрипку возьми на всякий случай, после этого вы должны запастись провиантом, то есть заехать за обещанными тобой шашлыками, деньги я тебе верну, и закупив семь кило яств, в два часа дня должны быть на базе. Договорились? Вопросы?
— А если она не согласится? Или её дома нет?
— Ну нет, так нет. Вы всё равно приезжайте, — сказал я и услышав вздох облегчения резко продолжил: — Сева. Пойми! Это очень важно! Нам срочно, сегодня нужна симпатичная виолончелистка! Сделай пожалуйста всё для того, чтобы она согласилась порепетировать с нами.
Тот согласился быть настойчивым в своей просьбе, мы с ним распрощались, и я обзвонил по очереди ещё двух музыкантов, которых я хотел бы видеть сегодня на базе.
Наш «полу штатный» баянист был трезв, что порадовало и без вопросов согласился приехать на репетицию, а вот Антон очень удивился предложению и поинтересовался, что я собрался там делать и почему я приглашаю не весь состав ВИА, а лишь часть?
Я объяснил, что родилось пару идей относительно классической музыки и я хотел бы попробовать их сыграть в так сказать в узком кругу. Ввиду того, что это «классика» и эксперимент, то весь состав ансамбля пока не нужен, тем более сегодня воскресенье — ребята, наверняка отдыхают после трудовых будней.
Хмыкнув он всё же согласился со мной и пообещал подъехать, добавив, что позвонит Мефодию, дабы узнать, быть может тот тоже захочет поиграть.
— Не вопрос, — согласился я и повесив трубку пошёл в ванную.
Через полтора часа мне нужно было быть на встрече у храма.
* * *
Красная площадь.
— Вот, вода, — показывая на стеклянную бутылку из-под лимонада констатировал профессор, когда мы поздоровались.
— … — ну да, было жарко ведь фактически на улице было прекрасное летнее утро и было хотя время было лишь десять утра, солнце уже припекало.
— И не просто вода, — как-то неуверенно произнёс собеседник, поглядывая по сторонам.
— И… — поторопил я «профа» не совсем понимая к чему он это клонит…
— Не просто вода, а святая, — с вызовом глядя на меня произнёс он.
— А… клёва, — согласился я, поддерживая беседу с вероятно «тронувшемся» на жаре учёным…
— Не хочешь выпить?
Я отрицательно помотал головой.
— Но почему? — искренни удивился он. — Почему ты не хочешь выпить святой воды?
— А должен хотеть? — абсолютно нечего не понимая поинтересовался пионер.
— Нет, но… даже странно… — он замолчал видимо о чём-то раздумывая, а затем неожиданно предложил: — Саша, а давай выпьем вместе.
Я понимал, что происходит какая-то хрень и Сергей Павловичу очень важно, чтобы я выпил этой воды, поэтому дабы не множить сущности согласился и предложил визави глотнуть первым. Тот немедля не секунды опорожнил пол бутылки и протянул тару мне.
Я принюхался в горлошку бутылки пытаясь уловить неприятный запах, но его не было, а затем с подозрением посмотрел на собеседника.
— Пей… — с робкой улыбкой произнёс визави. — Это святая…
— С Богом, — сказал я и выпил, надеясь что «кукушка» у «профа» всё же съехала не окончательно и он не подмешал туда какого ни будь яда.
  
— Ну как? — участливо поинтересовался тот. — Не жжет?
В горле немедленно запершило, и я закашлялся…
«Во я дурак, что хлебнул, — проносилось в голове. — По всей видимости «грёбанный» химик всё же что-то туда «нахимичил»…»