Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
Тогда я решил действовать в наглую.
Опустив голову, шагнул в кабинет и повернувшись к директрисе спиной закрыл дверь на ключ.
— Что, уже примерили? — спросила она, поднимая глаза и не понимая, что за чучело в платье и маске стоит перед ней.
— Дёрнэшься, пожалээшь! — с «грузинским» акцентом сказал я и прилепил ей кусок пластыря на рот, а затем поднёс к горлу растерявшейся женщины нож.
— Молчи! Закрычишь — умрёшь! — процедил преступник, зайдя за кресло и стал приматывать тело директрисы пластырем к креслу.
Тогда, когда остолбеневшая безвольная жертва осознала, что происходит, грабитель уже примотав верхнюю часть тела к спинке и убрав нож принялся приматывать очередным пластырем ноги всё к тому же многострадальному предмету интерьера.
— Слушай сюда, — не громко, но жёстко сказал я тётеньке. — Я тэбя нэ трону. Мнэ нужно со Свэтой поговарыть. Мнэ родствэнника из зоны вытащытъ надо. Её муж можыт помочъ… Её тожэ нэ трону. Поговару и уйдй… Обэщаю! Сыди тиха! Поняла?! — спросил я рыдающую женщину, которая начала приходить в себя и пытаться вырваться. — Сказал тихо сыди, тогда не трону! А будешь пытаться убэжать… плохо будет! — поднося нож к горлу напомнил я условие взаимовыгодного сотрудничества.
Жертва прониклась и дёргаться перестала…
Так как в запасе у меня было много катушек с пластырем, то через две минуты директриса напоминала мумию — настолько тщательно я её примотал к креслу, пользуясь поговоркой — «Бережёного Бог бережёт, а небережёного конвой стережёт».
Подошёл к телефону и обрезал провод.
Так как в этом времени мобильных телефонов нет, то моего действия было вполне достаточно для прерывания любой связи с внешним миром.
— Дышать можэшъ? — поинтересовался я у «попавшей под раздачу». — Мотны галавой.
То мотнула «что может».
— Всё. Сиди тыха! Скоро всё кончыца! — сказал я и открыв замок встал у стены таким образом, чтобы, когда дверь в кабинет откроется, то прикроет меня и входящая меня не увидит.
* * *Через пять минут послышались шаги в коридоре, в скором времени дверь распахнулась и в кабинет вошла Светлана Владимировна, одетая в чёрное платье.
— Ну. Как тебе? Что скажешь?! — прямо с порога бодро начала она и осеклась, когда увидела «мумию». — Элла, что это? Что с тобой? Что случилось? — забеспокоилась VIP клиентка, а я шагнул в её сторону и в очередной раз за сегодня приставил столовый нож к горлу женщины.
В голове пронеслась мысль: «Саша, а ты точно не псих?» …
— Тихо. Быстро на выход! — скомандовал я, направляя подопечную в сторону коридора.
— Ты кто? Что вам надо? — громко спросила она, но почувствовав лезвие поменяла свой командирский тон на более мягкий: — Вот кольцо и серёжки возьми — они дорогие. За них десять тысяч получишь… они с бриллиантами. Возьми и уходи. Только нас не трогай.
— Мнэ нэ нужны дэнги. Я хочу толко поговарыть! Я нэ чего с вамы нэ сдэлаю. Дэсять минут и всё.
Та замялась.
— Эля, ты как? — поинтересовалась она у связанной директрисы.
Та промычала в ответ, что: «Более-менее».
— Дэсять минут и всё! Мужу пэрыдашь про родствэнника, что я скажьу и всо! Врэмя! — напомнил о себе я.
— Хорошо. Давай поговорим, — пошла на попятную она вероятно пытаясь усыпить бдительность преступника.
— Нэ сдэсь. Иди в сосэдний комнату.
— Ээ… — только и произнесла Светлана Владимировна, когда я, не отпуская от горла ножа повёл её в кладовку, которая находилась в глубине коридора, таким образом уводя «жертву» от входа в ателье, где она, чисто гипотетически, могла бы позвать на помощь.
* * *— Садитесь вон туда, — сказал я «жертве» и показал на стул стоящий в углу небольшого, площадью семь — восемь метров, помещения. Сам же взял табуретку и сел на входе таким образом, чтобы одновременно было удобно просматривать центральный вход в ателье, наблюдать за кабинетом директора, откуда не доносилось не звука и вести беседу с визави.
— Давай только побыстрей говори, чего тебе надо, — вновь начала командовать командирша. — Говори, что хочешь и уходи. Этот балаган, пора кончать.
— Скоро только кошки родятся, — напомнил я тёте известную истину, которую принёс в наш мир бессмертный Ося Бендер. Не сам конечно он это придумал, а товарищи Ильф и Петров вложили эту монументальную фразу в его уста, однако сути дела это не меняет.
— Что ты говорил про родственника? — перешла к конструктиву собеседница. — Имей ввиду. Я мужу конечно передам, но если он сидит, то муж вряд ли чем-то сможет помочь.
— Нет, Светлана Владимировна. Я хочу передать вашему мужу совсем другую информацию, которая не касается тюрем, — произнёс я басом, а сам понял что наврал, ибо та информация о которой шла речь касается всего, в том числе и тюрем.
— Ну меня то ты знаешь, а ты кто? Как твоё имя? И куда подевался твой акцент? Сколько тебе лет?
— Слишком много вопросов. А времени нет. Насчёт имени — зовите меня товарищ Артём.
— Товарищ… — с издёвкой произнесла она.
— Именно товарищ, Светлана Владимировна, а также друг и если хотите брат. И никак иначе.
Та фыркнула.
— «Товарищи», дорогой товарищ Артём, так не поступают и людям ножом средь бела дня не угрожают.
— Ладно. Оставим полемику и перейдём к делу. Светлана Владимировна, я хочу передать вам важные сведения! Очень, очень важные! Проникнитесь моментом и поймите — важнее этих сведений сейчас на Земле нет ни чего, — с пафосом принялся я убеждать «жертву». — Вы обязательно должны их передать лично в руки Николай Анисимовичу. Я не могу с ним встретится из-за известных причин, поэтому и решился на этот отвратительный поступок, чтобы через вас передать стратегическую информацию вашему мужу. Поймите, другого выхода у меня не было.
— И что это… как вы там сказали то… — стратегическая информация?.. Так что это за срочная информация такая? Где пожар? Где горит? — надменно поинтересовалась она.
— Где пожар вы спрашиваете? Где горит?.. Понимаете ли, горит уже во многих местах, очаги пожара разрастаются и скоро это пламя сожжёт всю нашу родину и нас вместе с вами.
— О Боже… Что вы несёте… Что за бред?!
— Понимаете ли Светлана Владимировна, я бы и был рад если бы это всё было бредом сумасшедшего, но к величайшему сожалению это правда…
— Откуда вы это взяли? Это всё вражеская пропаганда. Вам нужно поменьше «голосов» слушать… Они там и не такого на рассказывают…
— Я знаю то о чём я говорю потому, что имею связь с будущем.
— Господи… вы больны. Вам ко врачу нужно… Или кто вы, бабка-гадалка? Ясновидящий? Целитель? Дать ручку погадать? Нагадай мне цыганка, сколько мне лет жить осталось? Счастлива-ли буду? — с презрением произнесла она, протягивая руку.
— Мне не нужна ваша рука. Я и так могу сказать.
— Я вся внимание…
— Счастлива жить вы будете до 1982 года, то есть до тех пор, пока не начнутся гонения на вашего мужа. А долго ли вы жить будете… да можно сказать — не очень. 19 февраля 1983 года вы совершите самоубийство. А до этого, по слухам, вы будете стрелять в Андропова и выстрелите ему в живот.
— Вздор!.. Вы не в себе. Что за вздор вы несёте?! — сказала она в ярости.
— К сожалению, это не вздор. Кстати если вы хотите узнать всю правду о вашей семье, то знайте — ваш муж переживёт вас совсем ненадолго. Сначала его лишат должности, потом наград, а затем он, оставшись один, без друзей и семьи 12 декабря 1984 года оденет на себя мундир с орденами и медалями и пустит себе пулю в голову сидя в кресле за столом в своём рабочем кабинете.
— Бред!..
— Да нет Светлана Владимировна. Это далеко не бред. Вот, посмотрите ваше посмертное фото, — сказал я и протянул ей фотографию.
— Эээ… Провокация… — прошептала она, глядя на своё изображение в неприглядном виде.
— Отнюдь. А вот фото вашего мужа до и после, — протянул я ей ещё несколько снимков.
— Бред… — повторилась она. — Провокация… Какая чудовищная ложь… — шептала она, разглядывая фотографии своего мужа держа их трясущимися руками.