Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

И вот волнительный момент настал, только в памяти совсем не отразился. Приехали в аэропорт, погрузились в самолёты и вылетели. Как летели и как приземлялись, я не имел ни малейшего понятия, потому что всю дорогу проспал. Да, собственно, это было и немудрено, ведь несколько суток подряд я почти что не смыкал глаз — с утра и до ночи, то носясь по цехам, то находясь на строительстве, то на погрузке и отправке.
  
Проснулся, когда понял, что мы уже приземлились. Для меня это был всего один миг: закрыл глаза в Москве, открыл глаза в Тобольске.
«Удивительно и превосходно. Почти что телепорт!» — сказал себе я, радуясь, что всё позади, и впереди нас ждут приключения.
И я как в воду глядел, потому что эти приключения почти что сразу и начались. А точнее, начались не приключения, а грандиозный кипиш, в котором, кроме всех прочих, был, разумеется, виноват и я. Косвенно, конечно, однако предусмотреть, что всё будет именно так, я всё же мог.
А случилось вполне обычное для мира без интернета дело. Весть о том, что в Тобольск прибывает сам скромный пионер Васин по сарафанному радио как-то просочилась в местную прессу. И всё бы ничего, может быть, и обошлось бы. Но случилось так, что в заметке об этом нерядовом событии кроме Васина фигурировала группа «Импульс», которая, по заявлению корреспондента местной газеты, в полном составе, включая всеми любимых звёзд — Юлю, Катю и Лилю, должна будет прибыть в город тоже.
«Более того, нам стало известно, что сама Марта Вебер прибудет в Тобольск, чтобы сопровождать супруга» — ошарашивал местную публику в заметке неуёмный репортёр.
И вот это уже было серьёзно!
Несмотря на идущий дождь и холод, в аэропорт встречать своих кумиров пришёл весь город и все его окрестности.
Разумеется, ни о каком нормальном проезде к месту проживания в такой ситуации речи уже быть не могло. Многотысячная толпа, без проблем сметя хилое оцепление, прорвалась на лётное поле и сразу же окружила самолёты, которые даже винты остановить ещё не успели.
Через некоторое время милиции всё же удалось чуть оттеснить несколько первых рядов от красной дорожки и сопроводить товарищей из горкома к лестнице-трапу для приветствия дорогих гостей. Но это было всё, что они смогли сделать.
Когда мы вышли из самолёта, наши многострадальные уши от бесконечного рёва фанатов сразу же заложило. Поздоровались с принимающей стороной и кое-как представились друг другу.
— Что будем делать? — спросил я растерянного градоначальника товарища Дубовицкого Илью Мартыновича, который находился явно в шоке от происходившего вокруг безумия.
— Сейчас три дополнительных наряда милиции прибудут, и я думаю, что мы сможем сесть в автомобили и автобусы, — стараясь перекричать толпу, проорал он.
— А я думаю, тут и сотни нарядов будет мало, — ответил я и поинтересовался: — У вас тут аппаратура для проведения митингов в городе есть?
— Да. А что?
— А то, что придётся нам пообещать людям кое-чего, — сказал я и, повернувшись к ВИА, спросил: — Вы как насчёт благотворительности?
— Нормально, если нас не разорвут на кусочки, — засмеялись ребята.
— А ты, Марта? — поинтересовался я у заграничной красавицы, перейдя на английский. — Не против спеть для сибиряков?
— Только за! Я люблю концерты и люблю Сибирь! — пространно ответила та, прижавшись ближе.
— Так тому и быть, — кивнул я и, попросив на минутку громкоговоритель у милиционера, призывающего граждан разойтись, залез на крыло самолёта, тем самым став выше всех. После чего набрал в лёгкие воздух и закричал:
— Внимание! Внимание! Товарищи! Во-первых, мы от души хотим всех поприветствовать и поблагодарить за столь шумный, но радушный и приятный сердцу приём на могучей сибирской земле!
— А-а-а! — тут же закричала толпа.
Но я, повысив голос, продолжил:
— А, во-вторых, товарищи, хочу сообщить вам для многих приятную весть: концерт группы «Импульс» и певицы Мальвины состоится на лётном поле в ближайшую субботу. Так что все желающие смогут туда попасть! Концерт будет бесплатным!
— А-а-а! — вновь заревели людские массы.
— А сейчас просьба проявить понимание, гражданскую позицию, человечность и пропустить нас к автомобилям. Мы очень устали, хотим поесть и отдохнуть! И ещё сразу же хочу сказать, что вот именно сейчас никакие автографы музыканты раздавать не будут. Всем всё подпишем после концерта! До встречи в субботу!
Нужно сказать, моя спонтанная, немного сумбурная речь возымела нужный эффект. Явно удовлетворённые услышанным жители, решив с пониманием отнестись к нуждам звёздной делегации, почти сразу же самоорганизовались и медленно, но верно оттеснили сами себя от самолёта и автомобильной колонны.
Не прошло и пяти минут, а путь уже был относительно свободен. Мы бегом юркнули кто в автобусы, кто в легковые автомобили, и под завывание сирен милицейских машин поехали в свое временное жильё.
Все ребята, с которыми я ехал в автобусе, были крайне обрадованы и удивлены столь радушному приёму. Они, конечно, уже были звёздами и к людской толпе понемногу стали привыкать, однако, когда десятки тысяч людей вот так внезапно возникают из ниоткуда и хотят тебя просто увидеть, любой артист всегда будет этому очень рад, даже если на публике это и не покажет.
Когда остановились у гостиницы, и специально назначенный администратор, согласно списку, стал раздавать ключи от номеров, я, получив свой, бездельничать не собирался. Сказав Марте, чтобы сама шла отдыхать, а я, мол, и так выспался в самолёте, попросил главу города познакомить меня с ответственными за поиск подходящих для съёмок мест людьми.
Тот махнул рукой и к нам подошёл представительный мужчина средних лет, с густыми бровями.
Он протянул мне руку и произнёс:
— Товарищ Васин, добрый день. Я — Орлов, заведующий отделом культуры горисполкома. По линии Министерства культуры именно мы курируем съёмки. Всё, что нужно, тотчас будет предоставлено по вашему требованию.
Я пожал его руку, а он тем временем кивнул на молодого спутника:
— А это наш товарищ Пахомов. Он — ответственный за поиск мест для съёмок. Считайте, что он у нас… — Орлов на секунду задумался, подбирая слово, — ну, вроде распорядителя по площадкам.
«В Москве будущего сказали бы „локейшен-менеджер“. Но здесь такого словосочетания пока не знают, — тут же пронеслось в голове, после чего само собой добавилось: — И слава Богу, что не знают!»
Одним словом, Пахомов был именно «распорядителем площадок» — человек, который бегал по городу и окрестностям, искал места, обеспечивал согласование с начальством, с горкомом, с милицией.
Объяснил ему, что я намереваюсь сделать, и тот с готовностью согласился всё показать.
Сели в предоставленную нашей группе казённую «Волгу» серого цвета. Водитель завёл мотор, и машина тронулась по улицам Тобольска. Орлов сидел рядом со мной. Пахомов — впереди, листал блокнот и поминутно оглядывался.
Первым делом мы отправились к старым деревянным домам на окраине города.
— Вот здесь, товарищ Васин, можно будет снять дом Беллы. Улица тихая, народу мало. Вон там за домами кустарник, — он показал рукой, — а за ними красивый спуск к речке. Я не профессионал, но, на мой взгляд, кадр получится выразительный.
Попросил водителя остановиться, вышел из машины и посмотрел на окружающую местность. Деревянные дома с резными наличниками, покосившиеся, но живые. Сидящая на заборе галка с любопытством разглядывала нашу делегацию. Деловито по своим делам пробежала рыжая дворняжка.
Прикинул, как это будет выглядеть на экране, и кивнул:
— Подойдёт. Здесь и правда есть нужное настроение.
  
Потом мы поехали к институтскому зданию. Высокое, кирпичное, построенное ещё в дореволюционные времена.
— Мы получили разрешение от директора. Тот готов выделить необходимое число аудиторий и коридоров для проведения съёмок.
Сегодня был выходной, и студентов в институте не было — здание пустовало. У дверей нас встретил сам декан учебного заведения. Вошли внутрь, и нам организовали небольшую экскурсию. Прошлись по длинному коридору, и я сразу понял, что именно здесь будет происходить сцена, в которой Белла впервые заметит семью Петровых. Всё выглядело очень неплохо: и осенняя обречённость, и серое пространство. Останется только добавить светильники, источающие тёмно-жёлтый свет, и будет именно то, что надо.