Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Да как тебе сказать, — промычали в трубке, а потом голос Мячикова осведомился: — Васин, ты как себя чувствуешь? Ты пьян, что ль?
— Нет, конечно! С чего вы взяли? — возмутился я.
— А с того, что сейчас полтретьего ночи! Ты где? Почему не спишь?
— Да я это… в универе тут завис.
— Я понял, что ты в МГУ поехал. Мне доложили! Но почему ты не дома?
— Так не доехал ещё, — обалдел я, оглядывая безлюдную улицу.
  
— А что у тебя там за срочность? — напомнила о себе трубка.
— Да просто хотел про киборга поговорить, — произнёс я, понимая, как тупо это звучит и тут же добавил: — Извините, я во времени потерялся. До свидания. Давайте завтра поговорим. Извините ещё раз.
Но в трубке тут же сказали.
— Стой, Васин! Не прерывай звонок. Скажи мне, что ты сейчас делать будешь?
— Э-э, — я непроизвольно пожал плечами и огляделся. — Не знаю. Наверное, сценарием «Белки» займусь, раз с декорациями не получилось.
— Отставить «Белку», — тут же рявкнул Мячиков. — Ты домой поезжай. Понял?
— Э-э… домой? — совсем потерялся я, пытаясь сообразить, имеет ли смысл ехать на ВДНХ, если уже скоро нужно быть на работе, одновременно ища взглядом какую-нибудь подходящую для отдыха лавочку.
— Да! Именно домой! На работу позже подъедешь.
— А… — начал было я, но недоговорил.
— Не волнуйся, выговор тебе за опоздание никто делать не будет, — успокоил меня начальник и проинструктировал. — А сейчас лови такси и езжай домой. Адрес помнишь?
— Да, но….
— Никаких «но»! — неожиданно рявкнули в трубке. — Рядовой Васин!
— Я! — громко выкрикнул я, вытягиваясь по стойке смирно.
— Слушай мой приказ: поймать такси и поехать к себе домой. После этого лечь спать! На работе быть к трём пополудни. Именно тогда начнётся совещание по обсуждению представленных тобой сценариев. Приказ понятен?
— Так точно!
— Исполняй!
— Есть! — сказал я и, развернувшись, чеканя шаг пошёл ловить такси.
Очевидно, что мне действительно необходимо было хотя бы немного просто поспать.
  
Глава 8
 
Исчезновение
 
— Ну, хватит уже, дядь Миш! Ты ж по десятому кругу уже орать начал! — устало выдохнул я.
— И буду орать! И ты мне рот не затыкай! — вновь стал заводиться куратор, наливаясь красной краской. — Мы все с ног сбились, тебя разыскивая! А ты без спроса, без разрешения, без предупреждения взял да уехал неизвестно куда! И пропал! Пост в деревне доложил, что тебя тут нет! В московской квартире тебя нет! На работе, на киностудии тебя нет! В музыкальной студии тебя нет! Нигде тебя нет! И мы даже в Сочи успели позвонить, там всех на уши подняли!
— И что, там меня тоже нет? — не мог не подколоть я Кравцова.
— Естественно, нет! Ты, видите ли, по полям да лесам гуляешь! Это ни в какие рамки не лезет! — аж затрясся визави и, вложив в усталый голос всю доброжелательность, просипел: — Ну, скажи ты мне: зачем ты попёрся пешком? Почему не доехал до своей железнодорожной станции⁈
— А это непонятно?
— Нет!
— Вы уверены?
— Уверен! — махнул он рукой. — Объясни!
— Легко, — сказал я и проникновенным тоном, словно ребёнку, стал вешать лапшу на уши. — Вы, товарищ Кравцов, надеюсь, помните, что на мои детские плечи нагрузили неподъемный груз в виде кучи фильмов и сериалов.
— Ну, и…
— Ну и как всё это вы прикажите мне написать? Списать же ниоткуда я не могу. Это ж всё надо придумать?
— Ты же говорил, что у тебя всё придумано.
— Всё — да не всё. Такую махину сразу придумать едва ли можно, да ещё и в голове это всё держать⁈ Вы представляете, какое количество серий нужно уместить в память. Этого ни один мозг не выдержит, а электронную память в виде DDR 6 или даже DDR 7 я пока не смог в себя интегрировать!
Кравцов, явно ничего не поняв, согласно кивнул, а потом покачал головой.
— Ты чего мне тут рассказываешь сказки? Ты ж сам согласился на это. Сам решил из армии уйти. Служил бы себе и служил. А теперь чего плачешь-то?
— Да не плачу я. Просто объясняю суть вещей.
— Ишь ты, объяснитель какой выискался… Не то ты поясняешь. И вообще, не понимаю, причём всё то, что ты мне тут нагородил, если к истории твоего исчезновения это совершенно не относится.
— А вот и ошибочка. Как раз наоборот — это имеет прямое отношение, — не согласился я и, видя, что дядя Миша до сих пор не сообразил, куда я клоню, продолжил врать в рамках придуманного алиби. — Так вот, в связи с тем, что фильмов много, материала много, нужно было как следует подумать, каким образом всё это соединить воедино, дабы не получился полный шлак, а, наоборот, настоящие хиты. Необходимо было устаканить мысли в голове, так сказать, найти примирение с собой. А где это лучше всего сделать, как ни при одиночной прогулке по осеннему лесу в полном одиночестве? Я слышал, Пушкин, Толстой и Лермонтов любили прогуливаться перед сочинениями своих шедевров точно так. Ну и значит это… — Я многозначительно замолчал.
— Чего — это?
— Решил приобщиться к великому… то есть великим.
— Но охране-то ты сказать мог⁈ Мне на крайний случай позвонить и предупредить! — продолжил ругаться куратор.
— В одиночестве! — напомнил я, подняв палец. — В одиночестве, понимаете. — Потом хмыкнул и добавил: — Кстати, я маму предупредил, что уеду. Она в курсе поездки. Вы у неё спросили, где я?
— Спросили! — ехидно произнёс Кравцов, передразнив меня. — Она сказала, что ты в деревню уехал. Только вот проблема — до деревни-то ты не сразу добрался!
— Ну, как видите я уже тут. Так что теперь можно не беспокоиться.
Кравцов ещё побубнил с полчасика и, уточнив, когда я собираюсь уезжать обратно, буркнул, что пришлёт машину и отправился восвояси. Он уехал, а я, получив от бабушки шуточный тычок в плечо, пошёл к себе в комнату.
Чтобы избежать возможной слежки и контроля, из квартиры я уходил сразу же, как только вернулся из МГУ. Точнее сказать, не уходил, а десантировался, выпрыгнув на улицу через балкон. Третий этаж был для меня вполне приемлемой высотой, а потому прыжок совершил без опасений. Другое дело, что лежащая в туристическом рюкзаке пишущая машинка (за которой я, собственно, и возвратился в квартиру), могла при приземлении выйти из строя, поэтому перед эвакуацией спустил её на верёвке и уже после этого прыгнул сам.
Как и ожидалось, прыжок прошёл успешно, и я, накинув ценный груз на плечи, помчался в рощу. Далее всё шло строго по плану. Метро, Казанский вокзал, электричка до Бронниц и бег через лес к заброшенной мельнице, где в тайнике лежали спрятанные мной девайсы из будущего.
Преодолевая мандраж, разобрал кирпичи в стенной кладке и, оглядев тайник, со вздохом облегчения отметил, что не все вещи прошли проверку временем. В прошлое своё посещение данного схрона по стечению обстоятельств мне пришлось разбить вдребезги один из артефактов. И теперь обломки планшета жалкой грудой лежали в углу ниши рядом со смартфоном, который своими габаритами заявлял, что отныне мне придётся работать на маленьком экране.
О том, чтобы переписывать сценарии, находясь здесь, сейчас речи не шло. Во-первых, у работающего устройства на это банально не хватит заряда, ведь работы мне предстояло много. А во-вторых, я не мог позволить себе пропасть на долгое время из поля зрения сотрудников КГБ, которые были приставлены ко мне. Одно дело, если я исчез на пару-тройку часов. И совершенно другое — пропасть на пару суток, а то и больше. Моё отсутствие на столь длительный промежуток времени объяснить будет практически невозможно, более того, нет сомнения, что любое моё объяснение сразу же попадёт под тщательную проверку и, в конце концов, её вряд ли выдержит. Меня тут же заподозрят в неладном. Да, они не будут знать, что конкретно происходит, но станут понимать, что какие-то процессы, связанные со мной, идут, а значит, усилят бдительность, и надзор за мной станет не только круглосуточен, но и предельно навязчив. Мне это было совершенно не нужно. Приставленная охрана и так меня раздражала, и ещё большего контроля я уж точно не хотел. Следовательно, переписывать сценарий я должен был дома. А значит, и смартфон мне нужно было взять с собой.