Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Кстати говоря, Шпыня был одним из немногих дедов, кто в ту ночь не пострадал, ибо пострадал ранее, и в момент эпической битвы дедов с «белым братством» находился в казарме, жалея себя и свои кисти рук.
Вообще, по слухам, всю эту шатью-братью, которую я перебил у рощи и у казарм, вроде бы было уже решено, после их выздоровления, раскидать кого куда. Кому-то из них должно было посчастливиться отправиться в другие, более северные гарнизоны, для прохождения дальнейшей воинской службы. Кого-то должны были комиссовать по инвалидности. А кое-кого отправить в дисбат и даже в тюрьму. Уже давно (более двух дней) ходил слух, что главный виновник Горкин, и два его ближайших подельника, уже переведены в тюремную больницу, и дескать, после того как они немного оклемаются, начнётся не только индивидуальное следствие, но и суд. А там, мол, и до тюрьмы один шаг. Некоторые даже утверждали, что, дескать, за организацию банды им могут дать чуть ли не по пятнадцать лет.
  
Не знаю, правдой эти истории были или вымыслом, но то, что в нашей части этой мерзости точно больше не будет, это уже было фактически фактом, который не мог не радовать.
Свадьба происходила в одном из ресторанов города Мурманска и кроме нашего оркестра в торжествах принимала участие местная группа, репертуар которой полностью состоял из «моих» (Васина) песен.
Я особо не вылезал вперёд и не выпендривался, решив примерить на себя шкуру обычного штатного музыканта — пианиста. Что без труда и делал, абсолютно не выделяясь из коллектива и во всём соглашаясь с дирижером оркестра.
После выступления нас очень плотно покормили. Молодожёнам, гостям и начальству наше выступление понравилось, и они нас отблагодарили не только аплодисментами, но и корзинами с едой, которые нам выдали по отъезду в часть. Ящики вина, то ли к счастью, то ли, к сожалению, нам никто не поставил, а вот различной снеди было завались!
Своей гигантской порцией по возвращению в казарму я, естественно, поделился со своим взводом, распределив еду по равным порциям. Себе ничего, кроме пары яблок, не оставил. Во-первых, я был сыт. А во-вторых, меня, как и всех членов оркестра накормили, чуть ли не как на убой.
Впрочем, справедливости ради, нужно сказать, что солдаты в гарнизоне питались в столовой вполне прилично. Возможно, отменной едой командиры хотели хоть как-то реабилитироваться за прошлые проколы с дисциплиной. Не знаю. Но из песни слов не выкинешь — кормить в столовой части стали хорошо. Это не могло не радовать и не вселять надежду на то, что всё плохое забудется и впереди нас ждёт только спокойная служба.
Ну, а на следующий день, прямо с утра наш оркестр обрадовали другой новостью.
— Товарищи младшие офицеры, старшины, сержанты и солдаты, командование нашей части поручает вам важную миссию — сейчас вы позавтракаете, и вам даётся один час на сборы. После этого мы отправляемся к морю — в Челюскино. Там, как, наверное, многие из вас знают, стоит воинская часть. К обеду туда доберёмся, вы отдохнете, и вечером состоится ваше выступление. Ночью обратно не поедем. Заночуем там. А завтра отправимся обратно, — сообщил нам замполит лично, после чего добавил: — Я поеду с вами.
— Гастроли? — обрадовано уточнил Лёвин.
— Можно сказать и так. Вы же помните, что прошлый командир части создавал ваш оркестр именно с целью гастролей. И хотя сам он сидит в СИЗО, и вскоре отправится по этапу, благая его цель не должна кануть в Лету. Материал вы знаете на отлично. Напевы Кравцова исполнять не будем — это я запрещаю! А в остальном, у вас начинается период разъездов. Кто-то против?
Хорошая кормёжка, никакой муштры, фактически вольная жизнь, а тут ещё и осень на носу. А что такое для солдат и студентов осень? Правильно — помощь колхозам и совхозам в сборе урожая. А это в свою очередь ручной физический труд, грязь на сапогах, дожди и самогоноварение. Поэтому лично мы к такому виду солдатской службы не особо стремились. Другое дело наш нынешний образ жизни — всегда чистые, причёсанные, в тепле и сытости. Ну, разве это не счастье? Разве кто-то из солдат когда-нибудь смог бы отказаться именно от такой воинской службы и поменять её на колхоз?
Вот и мы дураками не были. Поэтому чётко и однозначно ответили все хором: «Никак нет!»
В положенное время погрузились в оранжевый ПАЗик, и отправились в путь. Часа через три езды по просёлочным дорогам показалось море. А ещё минут через тридцать мы увидели стоящие возле пирса корабли.
— Может быть, устроим концерт на каком-нибудь линкоре? — предложил я, вглядываясь в бескрайнюю водяную гладь.
— Нет, Кравцов, тут линкоров. Да и вообще боевых кораблей нет, — пояснил замполит, который поехал с нами в автобусе, не став эксплуатировать служебный УАЗ.
— Как же нет, когда есть⁈ Вон они! Их там штук пять стоит возле пирсов, — заметил барабанщик.
— Один из них вроде бы даже миноносец. Я такие в журнале видел, — проинформировал нас гитарист.
— Вот именно что в журнале! — согласился с ним замполит. — Это старые корабли. Они уже своё отслужили. Тут с них снимают вооружение и отправляют в Архангельск на утилизацию.
— Жаль! Стать капитаном настоящего военного крейсера — хрустальная мечта моего детства. Однажды я уже недолго был капитаном одного лайнера, бороздившего морские просторы, — решил я открыть часть своей биографии, — но вот боевого корабля, бывать не приходилось.
— Ой, брехун ты, Кравцов, — засмеялся Лёвин, а затем выдал пророческие слова: — А вообще, какие твои годы. Было бы желание, а остальное всё сбудется. Будешь и ты капитаном военного корабля! Капитан Кравцов — звучит⁈
Весь салон автобуса засмеялся.
— Ну да, смешно, — присоединился к ним я.
Знали бы мы все, что сказанные слова окажутся точными, отправили бы нашего дирижёра участвовать в передачу про экстрасенсов…
Воинская часть, в которой стояли моряки, встретила нас довольно радушно. Матросам и морским пехотинцам наше выступление понравилось, и они выражали это криками «браво» и просьбами сыграть что-нибудь на бис. Когда вся программа была проиграна чуть ли не два раза, ко мне подошёл замполит и попросил сыграть «песню», только без слов.
— Командир части — капитан первого ранга, обожает классику. Можешь сыграть что-нибудь из Бурштейна, что ты играл в нашем ДК? Только не своё — монгольское. И не пой!
— Хорошо, — ответил я и, когда меня объявили, сыграл не плохую музыкальную тему из книги про Гришу Ротора.
Стоит ли говорить, что столь приятная и красивая музыка была встречена слушателями с восторгом.
 https://www.youtube.com/watch?v=jTPXwbDtIpA&t=25s Harry Potter — Hedwig’s Theme
По окончании концерта поужинали, и наш коллектив развели по специально отведённым для нас комнатам первого этажа, каждая из которых была рассчитана на троих человек.
Можно сказать, оказали радушное гостеприимство, ведь спать в комнате намного уютней, нежели чем в казарме. Да и к тому же, такой подход практически исключал какое-либо возможное общение с матросами и морскими пехотинцами, а значит, уменьшал и потенциально скандальную ситуацию — в том числе и с местной дедовщиной.
— Эх, сейчас бы махнуть, граммов этак сто, — произнёс барабанщик, являющийся моим первым соседом.
— Это точно. Я бы тоже не отказался, — вздохнул гитарист, который был вторым соседом.
— Но облом, — разбирая свою кровать, продолжил жаловаться на судьбу-злодейку ударник. — Скупые на магарыч оказались матросики. Мы им музыку, а они даже пол-литра не поставили.
  
Я не стал вступать в разговоры. Побухали бы — хорошо, а не побухали — ещё лучше. Сейчас я был слишком вымотан, чтобы хотеть что-либо кроме сна. Да что там говорить, мы все были уставшими. Поэтому особо засиживаться не стали. Умылись, разделись и собрались ложиться спать.
Но не успели выключить свет, как неожиданно окно, ведущее к нам в комнату, открылось, и в него влез матрос в форме.
— Здорова, пехтура. Гостей встречайте! — прошептал он, перемахнув через подоконник.