Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Круто! А ещё что-нибудь есть? Более медленное?
— Есть.
На этот раз не стал особо выпендриваться, а сыграл музыку всё того же супер коллектива — «Two Steps From Hell», которую я вроде бы ещё не дарил оркестру папы Севы.
 https://www.youtube.com/watch?v=iMkCXuZiYaw Two Steps From Hell — Heart of Courage
— Великолепно! Да ты талант! Это и вправду ты сам написал?
  
— Угу. У меня много чего ещё есть.
— А можешь показать? — заинтересовался черноволосый солдат, державший барабан в руках.
— Барабанщикам всегда! — безапелляционно заявил я и попросил у подошедшего к нам гитариста электрогитару, которую тот взял со склада инструмента.
— А ты и на гитаре умеешь? — ещё больше удивился руководитель оркестра.
— Немного, — в очередной раз поскромничал я.
Гитарист помог подключить провода к усилителю, я быстро подстроил музыкальный инструмент и без пауз сыграл ещё одну замечательную мелодию. На этот раз композиция была сворова… э-э, в смысле, написана мной для/из фильма.
 https://www.youtube.com/watch?v=IuEEEwgdAZs
«Просто блеск!» «Великолепно!» «Шикарно!!» — сразу же по окончании темы зазвучали со всех сторон голоса.
— Э-э, а как ты вначале так играл, что гитара столь странный звук издавала? — ошеломлённо спросил гитарист.
— Этот приём называется флажолет — извлечение звука-обертона. Исполняется путём частичного прижатия струны в точке деления её длины на два. Если есть желание — научу.
— Конечно, есть! Ты играешь просто потрясающе!
Другие участники оркестра поддержали его, начав хлопать меня по плечам.
— А ещё, ещё что-нибудь сыграй на гитаре.
— Ещё? — переспросил я.
— Да! — хором ответили солдаты.
И это было для меня приказом, который я не мог не выполнить.
А потому зашёл с козырей.
 https://www.youtube.com/watch?v=WlGiOiRQNhI Nothing Else Matters by Metallica — Danish Guitar Performance — Soren Madsen
— Ты — гений! — выразил общее мнение гитарист, когда я закончил игру под одобряющие гудение братьев по оружию.
— Спасибо, товарищи! Я знаю, — скромно ответил новобранец в моём лице и, вновь покосившись на барабанщика, спросил: — А хотите, вместе изучим мою новую композицию? И вы сможете исполнять её на концертах. Она очень даже приличная.
— Что за композиция? — тут же зацепился руководитель-прапорщик.
— Обычная песенка, которую я написал под веянием древних песен.
— Песенка? Не мелодия? В ней слова есть?
— Есть, — кивнул я. — Но они не совсем привычны для нашего слуха.
— На иностранном? — предположил трубач.
— Ну, можно сказать и так.
— Не знаю. Командиру может не понравиться, — усомнился Лёвин.
— Не понравится — не будете играть. А понравится — у вас будет новая песня в репертуаре. Я вам её подарю, — сказал это и, видя, что коллектив заинтересовался, подлил масла в огонь: — Да она несложная. А разучить её не займёт много времени и сил.
— А какие инструменты в ней задействованы? Партитура есть? — он достал из висящего на плече кожаного планшета нотную тетрадь, ручку и дирижёрскую палочку.
«Оба, он ещё и дирижёр?» — удивился я и, махнув рукой на письменные принадлежности, успокоил:
— Можно ничего не записывать. Там всё просто. Особо никаких инструментов там даже не используется. Барабан, горловое пение и перкуссии, благо вы все умеете ими играть. Этого будет более чем достаточно. Так что если хотите получить супершлягер в свой репертуар и готовы этому делу уделить всего-то каких-то полчаса на разучивание материала, то могу показать и помочь его усвоить.
Сказать, что музыканты заинтересовались — это ничего не сказать. И я, взяв с них слово, что они не будут смеяться и не бросят изучение супершедевра на полпути, начал объяснять им их партии.
Ну а потом мы, согласно данного ими слова, приступили к её изучению.
— Очень необычная мелодия получилась. Для какого-нибудь фильма про старину подойти вполне может, — закончив дирижировать, произнёс прапорщик, когда мы прогнали эту песню во второй раз.
— Ага. Прямо так и кажется, что тёмные времена настали. Времена на рассвете цивилизации, — поддержал его барабанщик.
— Хорошо сказано. И в корне верно, — согласился гитарист.
— А о чём в ней поётся?
— О том, что интересовало людей в те времена: о богах и о мире, — ответил я, отходя от микрофона.
— А конкретней? И что, кстати, это за язык? Я такого даже не слышал. Точно не английский, — констатировал Лёвин.
— Не английский, а, вероятно, староанглийский. А может быть и нет. Может быть, какой-нибудь скандинавский — в смысле, старо-скандинавский и тому подобное. Сейчас сложно в этом разобраться. Учёные к единому мнению пока не пришли. Поётся же там вот о чём:
Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.
Никто не питал,
никто не поил меня,
взирал я на землю,
поднял я руны,
стеная, их поднял —
и с древа рухнул.
— Откуда ты это взял? Откуда ты вообще такой текст нарыл? — с сомнением в голосе произнёс Лёвин.
— Из библиотеки, конечно. Это «Речи Высокого» (билингва). Викинги там, все дела…
— Н-да, Кравцов, умеешь же ты удивить… Викинги, — вздохнул он и уставшим тоном риторически произнёс: — Какие к чёрту викинги? Ты в своём уме? Кто нам такое разрешит исполнять? Мы же в армии!
— И что?
— Да ничего! Скажут: не положено! И всё! И будут, нужно сказать, правы! Такое и на гражданке-то не разрешат, а тут служба… А ты про каких-то неясных викингов, которые не понятно где и когда были.
— Я полностью с Вами согласен, товарищ прапорщик. Я тоже считаю, что никаких викингов в истории мира не существовало. Это всё вымысел историков. Были просто народы севера, и чтобы покрасивей их назвать, было решено придумать новое слово.
— Какие ещё народы севера? Ты о чём? О чукчах?
— Нет, я не о наших народах севера говорю, а о тех, кто живёт за Великой Северной стеной, на которой служит сводный брат-бастард короля Севера, — решил я навести тень на плетень, вспомнив один популярный сериал из, очень надеюсь, маловероятного будущего.
— Новобранец Кравцов, — вздохнул Лёвин и, поморщившись, потёр себе лоб. Затем на пару секунд завис, словно к чему-то прислушиваясь, вновь потёр лоб и продолжил: — Так вот, новобранец, я смотрю в голове у тебя полный кавардак. Ещё от гражданки не отошёл? Так отходи быстрей! Здесь армия и тут всё по-другому! Поэтому слушай меня внимательно — эта песня, эта невероятно интересная композиция, нам не подойдёт. У тебя в репертуаре есть что-нибудь более подходящее для нашего общества, а не для древних людей, которых, как ты считаешь, вообще не существовало?
— Есть, — расстроился я, подошёл к пианино, присел на стул и, хотел было, ударив по клавишам, запеть нечто грустное, которое полностью соответствовало моему настроению: «Ночь, и тишина…»
Но Лёвин меня остановил.
— Погоди! Не могу её из головы выбросить, — потёр он свои виски.
— У меня тоже она в голове играет, — поддержал его ударник.
«И у меня!» «И у меня!» — поддержали его остальные члены оркестра.
— Раз всем она в голову влезла, значит, что-то в ней есть, — задумчиво произнёс музыкальный руководитель. — Тогда давай так… Давайте её ещё раз сыграем. Только в этот раз давайте попробуем вложить всю энергию в исполнение, — он обвёл взглядом всех участников музыкального коллектива и добавил: — Это всех касается! Больше вдохновения и чувств!
  
Солдаты были не против и согласно закивали.
Я, в общем-то, тоже был за, поэтому поинтересовался: