Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Не все. Но многие. И я знаю почему!
— Я тоже знаю! Потому что не все музыкальные ансамбли, настолько чутко улавливают веяния времени и моды, как ранее упомянутый «Импульс» или скажем наш «БАК», — Устинов покосился, на некоторых недоумённо смотрящих товарищей, и специально для них пояснил: — «БАК» — это сокращённо — большой адронный коллайдер!
— И зачем так назвали, гхм? — удивился Брежнев.
— Наша аналитики посчитали, что такое интригующее название будет способствовать привлечению большей аудитории слушателей, — ответил тот и добавил: — И это нужно сказать, оказалось истиной. Группа «БАК» уже становится популярна не только у нас, но и во всём мире. Кстати говоря, на гастроли вместе с «Импульсом» поедет и «БАК».
— Странное, гхм, название. Неужели народу нравится?
— Очень, Леонид Ильич. Аналитики не ошиблись. Название интригует. И мы дальше работаем в этом направлении. Уже сейчас идёт подготовка к выходу на большую сцену двух новых музыкальных коллективов — «ТНБ» и «ЗПС».
— Чего, чего — «майонез»⁈
— Не майонез, а «ЗПС»! Расшифровывается, как — «Звезда пленительного счастья», — пояснил Устинов. — Другой же ансамбль — «ТНБ». Расшифровывается, как — «Танки наши быстры».
— Танкисты, гхм? Толково придумано, — кивнул Брежнев. — Только чересчур замысловато.
— Вот именно, — согласился с главнокомандующим Суслов. — Чрезмерно запутанно. К чему такие сложности? Где простота? Где искренность? Где нормальные русские названия? Например, ансамбль «Берёзка» у нас есть. Так почему бы не продолжить эту традицию и назвать ВИА «Клён», ВИА «Рябинка», или ВИА «Тополь», наконец.
— Тополь у нас зарезервирован под другой концерт, — кашлянул министр обороны СССР, имея в виду перспективную межконтинентальную баллистическую ракету, которую, как раз в это время, начинали разрабатывать. Однако ожидаемо поняв, что никто его не понял ввиду того, что концепция этого перспективного оружия только-только начала появляться лишь в мыслях военных и учёных, министр не стал развивать эту мысль дальше, а сказал: — Это Александр посоветовал нашим аналитикам обдумать эти названия.
— Васин? Ну, тогда понятно откуда уши растут!
— Нормальные уши. И нормально растут. Васин плохого не посоветует. Хочу отметить, что он уже не раз давал дельные советы. Взять хотя бы «БАК». Именно Васин…
— Погоди, Дмитрий Фёдорович, гхм, со своими баками, — поднял руку Брежнев. — Давай-ка лучше по регламенту. А то мы сейчас опять десять тем затронем, гхм, и будем до ночи разгребать, — посмотрел на Суслова и произнёс: — Михаил Андреевич, что ты там говорил про певцов? Что имел в виду, когда про интеллигенцию нам рассказывал, гхм?
— А вот именно это, я и имел в виду, Леонид Ильич, — твёрдо заявил Секретарь ЦК, разгладив ладонью, лежащие перед ним листы бумаги. — Пока наши советские труженики полностью отдают себя делу, «импульсы» эти, с «баками» к гастролям готовятся, чтобы добыть для страны столь необходимую валюту некоторые, особо хитрые, решили отдохнуть. Мы вот с вами все тут тоже работаем, даже несмотря на то, что сейчас лето за окном. Работаем, без выходных и во внеурочное время. А эти новоявленные люди творчества, в это же самое время, прохлаждаются на Солнышке и, горя не зная, продолжают загорать даже тогда, когда отпуск у них уже давно закончился.
— По какой причине не вышли из отпуска? — не понял Леонид Ильич.
— Потому что возомнили о себе слишком много!! Мол, они вот такие гениальные и такие незаменимые. А незаменимых, товарищи, у нас нет!
— Михаил Андреевич, ты кого имеешь в виду? Васина? — понял слова Суслова Устинов и решил парировать все обвинения на своего протеже: — Так у него официальный отпуск. После съёмок. Можешь в Минкульт узнать. Ему двадцать четыре дня были положены на отдых, как они с Кубы вернулись.
— А прошло уже сорок! И Васин ваш, на работу возвращаться даже и не собирается. К тому же у него уже не раз были отпуска. И до свадьбы, и во время свадьбы, и после свадьбы. Немало он погулял, на народные деньги. Но может быть ему пора и работать начинать? Хватит дурака валять⁈
— Ну, так у него травма. Вы же, наверное, знаете, что произошло с его женой, — вступил в разговор Косыгин.
— Знаем! И ничего такого ужасного там не случилось, — хмыкнул Суслов. — Да. Не обычный ребёнок родился. Но я разговаривал с учёными и мне сказали, что такие — подобные случаи, хоть и редкость, но бывают.
— Вы, гхм, опять куда-то ни туда свернули. Про свадьбу и их брак, гхм, мы уже решили — брак остаётся в силе. Так чего опять переливать из пустого в порожнее, гхм, — произнёс Леонид Ильич и, посмотрев на Суслова спросил: — Что ты, Михаил Андреевич, предлагаешь? Только конкретно!
— Привлечь Васина к активной деятельности и помочь ему прекратить разложение.
— Так он разве отказывается работать, гхм?
— Конечно, отказывается! Не хочет на гастроли ехать! Говорит, что от поездок устал! С ним уже не раз вели беседы. Но тот откровенно игнорирует все наши призывы к прекращению саботажа. Ему уже множество раз говорили, чтобы он начал подготовку к турне вместе с «Импульсом». Но он категорически отказывается!
— И почему?
— Потому что он никуда не хочет уезжать из Алушты. Говорит, что от поездок устал, — пояснил Суслов. — Он сейчас в Крыму засел, как Врангель в двадцатые годы. И собирается там провести всё лето. Каково?
— А что тут такого? Парень молодой — устал. Пусть отдохнёт, — заступился за Васю Устинов.
— То есть, весь народ работает в поте лица, куёт счастье и независимость для нашей страны, а тот, кто может и должен приносить стране пользу и валюту, лентяйничает⁈ Это недопустимо, товарищи! Сейчас нам предоставлена отличная возможность провести мировые гастроли. А самый популярный наш певец, сидит на печи и ест калачи! Вам не кажется что это, по меньшей мере — глупо! Нам, товарищи, заводы надо строить, станки и технологии заграницей покупать, а один из добытчиков драгоценной валюты самоустранился. Мне кажется, нам по этому поводу необходимо принять срочные меры и вернуть заблудившегося товарища в трудовой коллектив, — произнёс Секретарь ЦК и, посмотрев на Министра обороны СССР, закончил словами: — Вот в гастролях заодно и развеется.
Через пятнадцать минут было принято постановление, в котором давалось поручение Минкульт СССР принять меры и создать условия для привлечения артиста Васина Александра Сергеевича к полезному труду.
* * *Глава 32. Тот самый день
Саша
В аэропорту Симферополя мы были в обед, и уже через два часа я входил в дом своей фазенды. Наконец-то командировка закончилась, и я мог насладиться отдыхом. Как и ожидалось, обработанные фильмы Тейлора устроили, и он согласился взять их все оптом.
За последний жюри мне присудило второе место, отодвинув фильм Демакратичковского на третье. Тот, естественно, впал в истерику и пообещал всем нам серьёзные проблемы. Но лично мне было пофигу на его угрозы. Главное я сделал всё, что мог, получил всё, что хотел и теперь был свободен как птица!
Правда, меня там хотели ещё кое к чему «припахать». А именно — им, видите ли, взбрело в голову, что я должен отправиться в турне с «Импульсом». Мол, моя известность во всём мире огромная и на концертах обещал быть аншлаг.
Мне было глубоко по барабану, где там должен был быть какой-то аншлаг, потому что я не собирался больше выступать на сцене. Решив окончательно завязать с пением, и полностью сосредоточится на актёрской игре.
На меня давили, меня упрашивали, и даже можно сказать угрожали, высокие начальники разнообразных ведомств.
Но я на их елейные речи совершенно не реагировал, заявляя, что решение моё твёрдое и отступать я не намерен.
«Хотите услышать песни? Спойте их сами!» — говорил им я, культурно посылая их в известном направлении.
В конце концов, они отстали и я, словно перелётная птица, улетел на юг.
Вернувшись в Алушту, пришёл домой, обнял маму с бабушкой, поздоровался с остальными обитателями нашего жилища, пообедал и лёг до вечера спать.