Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— А давай сделаем три, — предложил Федя и, увидев моё удивление, пояснил: — Два нам. А третий ты кому-нибудь из начальства в Москве покажешь. Они в Госплан передадут. Глядишь, и через год-другой промышленность начнёт выпускать твою разработку.
— Давай, — закрыл я помятой пробкой бутылку и, стараясь её поставить в песок так, чтобы та не разлилась, добавил: — И насчёт пластиковых бутылок с нормальными крышками тоже неплохо было бы поразмыслить на досуге.
  
О том, что проблема пластиковых отходов в ближайшее время вспыхнет перед человечеством во всей красе я, конечно же, помнил. Но дело в том, что это самое человечество уже вовсю загрязняет всё что можно, поэтому пластиковые бутылки, которые в отличие от находящихся сейчас в обиходе стеклянных, более лёгкие, более прочные и более функциональные, вряд ли проблему усугубят в разы. А если и усугубят, то мой вклад в это будет мизерный, ибо на Западе, да и во всём мире пластиковые бутылки уже давно вовсю производят. Так почему бы это не наладить и у нас?
— В общем, над этим надо подумать, — хмыкнул я, прикидывая с кем бы мне на эту тему начать говорить.
— Подумай. Ты голова, — польстил мне друг и неожиданно перевёл тему разговора совершенно в другое русло: — Саш, а ты не думал помириться?
— Э-э, помириться? С кем?
— Ну, с этой — немкой — Мартой.
— Ах, ты об этом, — хмыкнул я, закрыв глаза.
— Да, — ответил тот и замолчал, ожидая ответа.
Но я не спешил ему этот ответ давать.
Я прекрасно понимал, что эта тема его, как человека любознательного, естественно, очень интересует, как, собственно, интересовала бы на его месте любого другого индивида. Любопытство — оно такое… Всегда всё хочется знать. И, зная об этом, поэтому, как бы мне не хотелось, эту тему забыть раз и навсегда, всё равно хоть какой-то информацией и мыслями поделиться было нужно.
Поэтому не стал отмалчиваться.
— Нет, Федь, мириться с синевлаской я не думал. Ибо совершенно не понимаю, зачем мне это надо?
— Ну, вы же всё-таки семья.
— Ага — семья. Только семья, находящаяся в разводе.
— Вас уже развели?
— Меня да — развели. Причём так развели, что я до сих пор охреневаю, как на такой развод мог повестись, — проскрежетал зубами я. — А вот брак расторгать не хотят. Сволочи! Я ответил на твой вопрос? Вот и отлично! И давай в дальнейшем эту тему больше поднимать не будем — не хочу вспоминать.
— Конечно. Я тебя понимаю, — согласился со мной друг.
Повисла неловкая пауза и, чтобы её заполнить, я сказал:
— Как придём домой, напомни, пожалуйста, про минихолодильник. Действительно вещь нужная. Расскажу о ней начальству, глядишь, и сделаем для тружеников доброе дело. Только бы об этом не забыть.
— А ты прямо сейчас и расскажи ему.
— Кому?
— Своему начальству. Оно, кажется, к нам идёт, — сказал друг и мотнул головой в сторону пристани.
— Сюда? — не понял я и посмотрел в ту сторону, куда кивнул Федя. Тяжело вздохнул и прошептал: — Легки на помине.
И действительно, к нам приближались две статные фигуры, в которых легко угадывались Мячиков и Лебедев.
Кравцов, лежавший неподалёку, встал и пошёл им на встречу.
Они пожали друг другу руки, и подошли к нам.
— Ну, молодёжь, отдыхаем? — сказал замминистра, который в брюках, рубашке с длинным рукавом и шляпе смотрелся рядом с морем крайне аномально.
Впрочем, как и мидовец, который тоже был одет не совсем по-пляжному.
— Типа того, — сказал я и, показав на пустой лежак, произнёс: — Присоединяйтесь. Позагорайте. Сегодняшняя погода и горячее Солнце этому вполне способствует.
— Некогда нам загорать, Васин. Работать надо, — сказал Лебедев, присел напротив, чуть подвинув Федю, и, подавшись ко мне, произнёс: — Мы получили ноту от наших немецких коллег. Нам надо с тобой серьёзно поговорить.
  
Глава 22. Безделье
 
— Ноту? И что они хотят сыграть? — съязвил я, а затем чуть подумал и добавил: — Или они свои ноты хотят дать нам?
— Прекрати хохмить, — поморщился Лебедев и, посмотрев на Федю, произнёс: — Молодой человек, нам с Вашим другом необходимо приватно переговорить. Оставьте, пожалуйста, нас на пять минут и сходите, поплавайте в море.
Федя покорно встал, но я его остановил.
— Пусть останется. Он теперь моя правая рука и во всех делах будет мне помогать. Что же касается нот, то я так и думал. Ноты у них есть, но хотят они, чтобы играли мы. Так?
— Так! Но отнесись к этому серьёзно!
— Серьёзно? Ну, попробую. Так о чём будем говорить?
— О проблемах — таких, как сложное положение у семейства Вебер, — сказал мидовец, посмотрел, как Федя в нерешительности топчется на месте, и просипел: — Да сядьте Вы уже. Чего маячите⁈
Тот покорно опустился на лежак.
— Не кричите на него! Он стеснительный парень и не привык к таким нервам. Ничего, обтешется, — заступился я за друга.
— Никто не кричит! Просто надо решить проблему, вот и всё!
— Никаких проблем у меня нет, а посему и решать нечего!
— У тебя нет. А у немцев есть! И нужна твоя помощь.
— Их проблемы — это не мои проблемы. Так что мне, в общем-то, абсолютно всё равно. Поэтому предлагаю этот разговор завершить, пока он не начался, — сразу же отрезал я, и прекрасно понимая, что сейчас меня будут грузить этими самыми проблемами, потёр глаза и с горечью в голосе добавил: — Не сыпьте мне соль на рану. Любое упоминание про заграницу ранит мне сердце.
Не удалось.
— Саша, прекрати паясничать и услышь нас: у наших немецких коллег сейчас сложная ситуация. Они просят нас им помочь, — вступил в разговор Мячиков.
— Помогайте. Я не против. Но меня оставьте в покое.
— Так не получится. Дело в том, что западные партнёры именно тебя просят им помочь.
— И что этим партнёрам надо на этот раз? Ещё разок жениться на ком-нибудь предлагают?
— Нет. Им и нам сейчас нужно другое. А именно — мы очень просим тебя пойти всем нам навстречу и разрядить сложившуюся непростую обстановку.
— Э-э, вы хотите сказать, что Вася должен разрядить международную обстановку?
— В общем-то да, — подтвердил мои измышления замминистра.
— Каким образом?
— Ничего сложного. Просто поговори с Мартой по телефону.
Я даже медлить с ответом не стал, а проскрежетал зубами и, замотав головой, категорически заявил:
— Нет! Не хочу!
— Но, Саша…
— Никаких Саш! Сказал: не буду! Значит — всё! И вообще — я же уже не раз просил меня больше с ней не ассоциировать. Она мне никто, и я не собираюсь с ней созваниваться или вообще хоть как-то контактировать.
— Васин, тебя не просят с ней встречаться. Просят просто сказать ей пару слов — не больше. Что ты ведёшь себя, как девица на выданье⁈ — недовольно пробурчал Лебедев.
— Если вы все забыли, то вы меня уже выдали, а точнее — женили, — взъярился я. — Это вы все убедили меня, что она беременна именно от моей персоны.
— Но позвонить-то хотя бы можешь? Просто скажи ей в трубку, что, мол, сейчас занят, и что приедешь, мол, через месяц-два. И всё. От тебя что, убудет? Пять минут разговора, и тема отложится на неопределённый срок.
— Конечно, Саша — минутное дело. Пока время пройдёт, а там, глядишь, и замять всё получится, — поддержав коллегу, пропыхтел замминистра.
— Полностью замять не удастся, — отверг эту идею мидовец. — Доподлинно известно, что в ФРГ разгорается очень серьёзный скандал. Дочь секретаря канцлера родила чернокожего ребёнка. Граждане страны находятся в шоке.
— Ай-яй-яй! Какое же нетолерантное общество. И куда катится мир? Ой-ёй-ёй! Нужно немедленно начать развивать там демократические институты, — съязвил я и невольно в душе посочувствовал Мотьке, на которую, очевидно, сейчас обрушится шквал негодования местных.
  
— Всё шутишь? А ведь нам не до шуток! Им сейчас действительно помощь нужна. На носу выборы канцлера. А тут такое ЧП!
— Посоветуйте им использовать этот момент в свою пользу. Пусть развивают дружбу и любовь между всеми народами и расами земного шара. А от меня отстаньте. Мой ответ — нет. Я не хочу вообще иметь никаких отношений ни с Мартой, ни с её семейством, ни с кем бы то ни было за границей. Я с ними порвал раз и навсегда!