Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Благодарю вас, — вновь поблагодарил слушателей я, вернул гитару другу Савелию и собрался было поцеловать супруге руку, но, заметив кислую мину на лице своего адъютанта, остановился в своём действии и спросил того: — Что случилось?
— Ничего. Всё нормально, — ответил абсолютно не умеющий врать корнет.
— Да говори ты! Не мямли! Говори чётко и понятно — как я учил. Всё равно ведь узнаю, — открыл истину Великий Провидец.
— Саша, не хочу тебе праздник портить. Давай завтра поговорим, — продолжил компостировать мозг друг Савелий.
На это я ему с присущей мне прямолинейностью заявил:
— Не компенсируй ни хрена тута! А ну!!!
— Э-э, — ответил на этот блатной спич кореш и всё же, несмотря на радующихся рядом людей, открыл своё горе-печаль. — Меня из комсомола исключили. Только что узнал.
— Исключили⁈ — удивился командор и поинтересовался: — И что, тебя вновь пионером сделают? А можно их попросить, чтобы и меня перевели на более низкую ступень?
— Саша, прекрати шутить! Это серьёзно!
— Так я и не шучу. Я тоже серьёзно. Я всегда был и остаюсь пионером. И готов пионером умереть. Поговори с товарищами, чтобы они мне навстречу пошли и вернули всё взад.
— Мне кажется, ты шутишь. А ведь нам не до шуток, — вздохнул тот.
— Нам? Ты имеешь в виду кого? Или ты к себе на «Вы» обращаться стал?
— Нет. Я имею в виду Юлю. Её тоже исключили.
Глава 10. Исключение
— Исключили Юлю? Да ладно тебе! А её-то за что⁈ — ещё больше удивился я. — Ведь она умница-красавица. Да к тому же известная мировая звезда!
— За то, за что и меня, — продолжил вздыхать Сева.
— А тебя за что⁈ — вновь задал я очередной вопрос и взбесился: — Чего я из тебя тяну по фразе⁈ Что время теряем⁈ Говори, как есть, а уже после этого дальше горевать продолжишь! Рассказывай!
И тот начал свой рассказ…
Оказалось, что в их институт пришло несколько писем. Все они были анонимными, но в связи с тем, что писем было много, комсомольская ячейка не могла не отреагировать. Но как только комсорг вник в суть проблемы, то понял, что его компетенции недостаточно. Он обратился в партийную организацию, и за это дело взялась партийная номенклатура.
В конце концов, судя по всему, информация о том, что советские граждане вели себя за рубежом вызывающе и позорили честь советского человека, ушла на самый верх. Очевидно, что были привлечены мощные силы, которые и решили исключить из комсомола двух аморальных личностей.
И вот, оказывается, вчера было собрание, на котором Севу с Юлей отчитали по всей программе и сказали, что решение будет принято позже и о результатах им сообщат. Вот и сообщили.
— Я только что звонил домой. Мама сказала, что час назад позвонили и сообщили, что её сын исключён. То есть имели в виду меня, — разъяснил всё Сева.
— Это я понял. А Юля откуда узнала?
— Я ей сейчас сообщил о своём исключении, и она тоже сразу домой позвонила. Оказалось, что им тоже звонили и тоже исключили.
— А где она? — посмотрел я по сторонам.
— В гримёрке, то есть в кабинете директора ресторана, которая была отдана нам под гримёрку.
— Э-э, и что она там делает?
— Плачет. Я, собственно, и подошёл к тебе перед песней, чтобы сказать, что мы домой хотим поехать. Чтобы ты не обижался.
— Погоди! Стоп машина! — вздохнул я, потёр ладонями лицо и решил уточнить: — Ты сказал про то, что вам ставят в вину, что вы себя плохо вели за границей. Это, где имеется в виду, в Германии или на Кубе?
— На Кубе. Помнишь, мы придумали, чтобы запугать возможных дебоширов, отчитать перед всем строем наших граждан меня? Вот именно этот момент они мне и припомнили.
— Так это же не по-настоящему было! — опешил я.
Да, тогда, чтобы образумить некоторых загулявших «элитников», я решил пойти на некий вариант запугивания. Вызвал Севу на центр импровизированной площади и с формулировкой «за пьянство» показательно вычеркнул его роль из сценария. О том, что друг Савелий никакие роли в сериале играть был и не должен, я, разумеется, никому не сообщил. Сделана была это сценка для того, чтобы «элитники» утихомирились. И нужно сказать, она произвела огромный педагогический эффект. Во всяком случае, до конца съёмок никаких больше осложнений ни с «элитниками», ни с актёрами у меня не было.
— Ну ладно, это на тебя они наехали. Они думают, что за дело. Это понятно… А Юля-то тут при чём? — так и не понял я.
— Сказали, что она тоже вместе со мной всё это затевала, — замялся Савелий.
— Но вы им на собрании в конечном итоге объяснили, что и как было на самом деле? — с надеждой в голосе спросил я, уже зная ответ.
И вновь интуиция меня не подвела.
— Нет, — покачал головой друг Савелий, — мы не хотели тебя подводить.
— Охренительно! — негодующе выдохнул я, глядя на добровольно пошедшего на Голгофу. — Повернулся к без сомнения подслушивающему Кравцову и спросил: — Вы об этом в курсе?
— Впервые слышу, — откусывая кусок бифштекса, ответил тот. — Но мне кажется, твой новый куратор может быть в курсе этого дела, — он кивнул вдаль зала, показав на столик, за которым сидел Воронцов, о чём-то беседующий с какой-то дамой, и предложил: — Хочешь, пошли, поговорим с ним сейчас, — перевёл взгляд на мою невесту и, чуть потупившись, добавил: — Или после свадьбы.
— Да чего ждать-то⁈ — вспылил я и обратился к Севе. — Иди в кабинет директора — успокой Юлю. Скажи, что там ошибка произошла и всё вскоре образуется. Никто никого исключать не будет.
Подтолкнув друга в нужном направлении и частично уверенным шагом направился в сторону нового куратора.
Однако по дороге к цели меня неожиданно перехватила появившаяся буквально из ниоткуда тётя Золотова.
— Ой, Сашенька, дай я тебя обниму, — воскликнула она и таки стала обнимать.
Наобнимавшись вдоволь уже явно находившаяся навеселе замредактора столичного журнала, абсолютно проигнорировавшую мою фразу, в которой я говорил, что сейчас беседовать не могу, перешла к своим ожидаемым чаяньям:
— Сашенька, какая прекрасная вторая книга о приключениях Гриши Ротора у тебя получилась. Через неделю мы начнём её публикацию! Наши читатели её с нетерпением ждут!
— Отлично, отлично, — кивнул я и напомнил. — Давайте поговорим позже. Сейчас у меня комсомольское собрание.
— Комсомольское? Шутишь? Ай молодец! Веселый ты парень, Саша, — вновь приобняла она меня, и тут же предъявила претензию: — А ты мне, кстати говоря, новый роман в жанре фэнтези обещал дать почитать! Где он?
— Роман? Пишется. Надеюсь, скоро закончу, — не соврал я, ибо там уже действительно почти всё было готово.
— И когда?
— Где-то через неделю.
— И ты его мне дашь? — спросила женщина, находящаяся навеселе.
— Всё дам, — честно пообещал я.
— Врёшь! Ты же в Германии будешь в это время! А значит, не сможешь мне дать! — поймала она меня на небольшом отклонении от истины. — Не хорошо обманывать своих читательниц и читателей в моём лице!
— Да не обманываю я. Если через неделю меня не будет, то вам его кто-нибудь из моих близких принесёт. Так что не переживайте, уже скоро вы окунётесь в крайне интересный и необычный сюжет удивительного мира фэнтези, — пообещал я и видя, что она хочет ещё что-то сказать, категорически заявил: — Всё! Мне некогда! У меня заседание комсомольского актива!
— Сашенька, но ты же не обманешь тётю Олю? — не переставала приставать фанатка книг про волшебников из города Мытищи.
— Не обману! — рявкнул я.
Отстранился от неё и продолжил следовать ранее намеченным маршрутом.
Подошёл к куратору, поздоровался и, сразу же перейдя к делу, поинтересовался:
— Какого хрена тут происходит⁈
— Э-э, тут? Э-э, ничего не происходит — просто беседую. А что такое? — удивился Воронцов.
— Просто беседуешь, а у меня люди плачут⁈ — перешёл я к наболевшему.
— Ты о чём, Александр? — удивился тот.
Поднялся и вопросительно посмотрел на стоявшего за мной Кравцова.